– Хватит с тебя, сестренка, – чуть картаво проговорила она. – Побереги желудок.
– Но я не ела со вчерашнего дня, – возразила я, готовая рассмеяться.
Так забавно было слышать покровительственное «сестренка» от этой субтильной девчушки.
– Дело во «флюиде». От него здорово корежит мозг. – Она с опаской огляделась по сторонам. – Идем.
– Куда?
– У меня своя комната. Там и поговорим.
Идти за незнакомкой не хотелось, но перспектива поговорить заглушила страх.
– Веди, – кивнула я.
Мы направились к выходу. Моя провожатая прекрасно ориентировалась в толпе, то и дело обменивалась рукопожатиями, но краем глаза пристально следила за мной, чтобы не отставала. На фоне прочих ее наряд смотрелся вполне сносно: вытертая блузка с рукавами-фонариками и коротковатые брюки. Бедняжка, должно быть, постоянно мерзла. Наконец она откинула ветхую занавеску.
– Сюда, пока никто не увидел.
Внутри царил полумрак, сквозь который пробивалось пламя горелки. Постелью служила груда грязных одеял и подушка.
– Всегда подбираешь бродяжек? – спросила я, усаживаясь.
– Случается. Просто на своей шкуре знаю, каково быть новенькой. – Миниатюрная хозяйка устроилась рядом с примусом. – Добро пожаловать в Семью.
– Ого, я теперь член семьи?
– Отныне – да. У нас тут не секта, не подумай. Семью мы основали лишь для того, чтобы выжить. – Она занялась примусом. – По-моему, ты из Синдиката.
– Возможно.
– А я вот нет. Мои таланты им без надобности. – На ее губах заиграла слабая улыбка. – Меня привезли в прошлый Сезон костей.
– Это когда?
– Десять лет назад. Мне было тринадцать. – Девушка приветливо протянула мне огрубелую ладонь. – Лисс Реймор.
Помешкав, я протянула свою в ответ:
– Пейдж.
– Номер двадцать пятьдесят девять сорок?
– Да.
Заметив выражение моего лица, Лисс виновато спохватилась:
– Извини. Привычка. Или результат зомбирования, как вариант.
Я пожала плечами:
– Ничего страшного. А какой номер у тебя?
– Девятнадцать сорок девять один.
– Откуда знаешь мой?
Лисс плеснула спирта в горелку.
– Новости здесь быстро расходятся, и это неудивительно. Нас тщательно изолируют от известий из свободного мира. Если Сайен можно назвать свободным. – Вспыхнуло голубоватое пламя. – Кстати, сейчас только о тебе и говорят.
– Это еще почему?
– Ты не в курсе? Арктур Мезартим прежде не брал людей в резиденцию. Более того, никогда ими не интересовался. А тут такое событие! Вот что случается, когда общество лишают самой примитивной прессы.
– Не знаешь, зачем он меня выбрал?
– Думаю, тебя приметила Нашира. Арктур – принц-консорт, ее жених. Ему лучше не попадаться на пути. Хотя его из башни хлебом не выманишь. – Лисс поставила на горелку котелок. – Поешь, и продолжим. Сразу извиняюсь за неудобства – арлекины давно отвыкли есть за столом.
– Арлекины?
– Так «алые туники» прозвали уличных актеров. Они нас явно недолюбливают. – Хозяйка налила в плошку горячий бульон, но брать в уплату кольца отказалась. – За счет заведения. Угощайся.
Жидкий, без запаха бульон оказался чрезвычайно мерзким на вкус, но согревал хорошо. Лисс наблюдала, как я жадно хлебаю.
– Вот. – Она протянула краюшку черствого хлеба. – Чем богаты. Баланда и сухари – пища наша. Со временем привыкнешь. Кураторы решили дружно забыть, что нас следовало бы кормить по-человечески.
– А мясо? – кивнула я в сторону большого зала.
– Пир по случаю нового Сезона. Баланда, кстати, из мясных соков. Успела урвать. – Лисс налила себе бульона. – Спасибо невидцам с кухни. Не будь их, сдохли бы с голоду. Это тоже от них. – Она кивнула на горелку и котелок. – Вообще, они готовят исключительно для «алых туник», но всегда стараются отложить нам кусочек. Правда, энтузиазм у них заметно поугас после того, как одну девчушку застукали с поличным.
– И что с ней сталось?
– Избили до полусмерти. Ясновидец, кого она подкармливала, получил четыре дня бессонницы и съехавшую крышу в придачу.
В качестве наказания бессонницу начали применять относительно недавно. Сознание ясновидцев функционирует на двух уровнях – жизни и смерти. Весьма утомительное занятие. Если еще и не спать четыре дня, можно запросто рехнуться.
– Как сюда доставляют еду? – поинтересовалась я.
– Без понятия, – ответила Лисс. – Наверное, поездом. Он идет из Лондона прямиком к нам. Но где находятся туннели, никто не знает. – Она придвинулась к огню. – Как думаешь, сколько длилась фантасмагория?
– Вечность!
– На самом деле пять дней. Именно столько паранормалы проводят в аду и лишь на пятые сутки получают антидот.
– Для чего?
– Чтобы сразу узнали свое место и не рыпались. Здесь ты никто, просто номер, пока не заработаешь знак отличия. Вернее, если заработаешь. – Лисс глотнула бульону. – В «Магдален» поселилась?
– Да.
– Небось, уже тошнит? Но повторю: тебе повезло. В «Магдален» для смертных относительно безопасно.
– Сколько их всего?
– Смертных?
– Нет, резиденций.
– Ах, это. Давай считать. Каждая резиденция – своего рода район. Человеческих из них семь: «Баллиол», «Корпус», «Эксетер», «Мертон», «Ориел», «Куинс» и «Тринити». Нашира живет в «Сюзерене», где проводили собрание. Дальше на юге – «Дом» и «Замок», точнее КПЗ, а эта дыра – Трущобы. Улица называется Брод-стрит, она идет параллельно бульвару Магдален.
– А что за пределами города?
– Пустырь, в просторечье – Безлюдье. Там все нашпиговано минами и капканами.
– Кто-нибудь пытался его пересечь?
Лисс заметно напряглась.
– Да. – Помолчав, она вдруг спросила: – Долго парилась в Тауэре?
От неожиданности я чуть не подавилась баландой.
– Вообще там не была.
– Ты что, с луны свалилась? – Видя мое недоумение, Лисс покачала головой. – Ясновидцев сюда привозят из Тауэра. Иной бедняга десятку там отмотает, прежде чем попадет в Шиол.
– Не может быть! – Теперь понятно, почему мой сокамерник бормотал про девять лет.
– Очень даже может, – вздохнула Лисс. – Рефаиты – прошаренные ребята, знают, как держать нас в узде, как усмирять. За десять лет Тауэр кого угодно обломает.
– Кто они такие?
– Без понятия, но не люди – точно. – Лисс макнула хлеб в баланду. – Строят из себя богов и требуют, чтобы перед ними преклонялись.
– А мы, выходит, их почитатели, – хмыкнула я.
– Не просто почитатели – им мы обязаны жизнью. Рефаиты любят напоминать, что защищают нас от жужунов. Мол, рабство – это ради нашей же пользы. Говорят, лучше быть рабом, чем покойником. Попасть в лапы к инквизитору – тоже мало радости.
– Что еще за жужуны?
– Так мы называем эмитов.
– Почему?
– Традиция. Слово придумали «алые туники», они и воюют с этими тварями.
– И часто?
– По сезону. В основном зимой. Услышишь сирену, будь осторожна. Один гудок созывает «туник». Если гудит непрерывно, прячься. Значит, жужуны наступают.
– Можешь рассказать о них? – Я сунула в рот сухарь.
– Разные ходят слухи, – задумчиво проговорила Лисс. Отблески пламени падали ей на лицо. – «Алые» обожают нас пугать. Поговаривают, будто эмиты умеют принимать разные формы и убивать одним своим присутствием. Еще болтают, что с виду они – ходячие скелеты и им нужна кожа. Сам черт не разберет, что здесь правда, но до человеческой плоти они точно жадные. Жить без нее не могут. Если наткнешься на обглоданные конечности или калеку без рук и ног, не удивляйся.
Меня не затошнило, зато внутри все похолодело. Разум отказывался поверить в реальность происходящего.
Лисс потянулась поправить занавеску, и тут в глаза мне бросился клочок яркого шелка.
– Постой! Ты та самая гимнастка?
– Понравилось мое выступление?
– Очень.
– Так я зарабатываю на хлеб. Благо быстро научилась, а до этого балаганила у подмостков. – Лисс вытерла губы. – Видела тебя вчера с Плионой. Кстати, твоя аура наделала шуму.
Я промолчала. Обсуждать свою ауру с посторонним человеком небезопасно. Особенно в нынешних обстоятельствах.
Лисс вперила в меня пристальный взор:
– Ты зрячая?
– Нет. – Тут я не погрешила против истины.
– За что тебя взяли?
– Убила подземщика. – Снова правда.
– Как?
– Ножом. В состоянии аффекта. – Вот теперь наглая ложь.
Лисс не сводила с меня глаз. Зрячая, как и все гадалки, она безошибочно видела мою алую ауру. Будь у нее побольше информации, сразу догадалась бы, кто я и что.
– Не думаю. – Она рассеянно постукивала пальцами. – Ты не проливала кровь. – (Да, гадалка она явно неплохая.) – На оракула тоже не тянешь, – бормотала Лисс задумчиво, – не тот тип. Для фурии слишком спокойная, не медиум точно. Выходит, ты… – Гимнастка встрепенулась. – Ты странница. Верно?
Я выдержала ее взгляд. Лисс кивнула и расслабилась.
– Вот тебе и ответ.
– На какой вопрос?
– Почему Арктур выбрал именно тебя. Нашира давно мечтала заполучить призрачного странника, но ей не везло. Теперь она с тебя глаз не спустит. Решила подстраховаться: под защитой Арктура тебя никто не посмеет тронуть. Но если Нашира убедится, кто ты есть, живо подомнет под себя.
– Каким образом?
– Лучше тебе не знать.
Но меня уже было трудно удивить или напугать.
– У Наширы особый дар, – нехотя пояснила Лисс. – Заметила, какая у нее необычная аура?
Я кивнула.
– Так вот, у нее целый спектр способностей. Ей известно несколько путей в эфир.
– Чушь! Дар один для всех.
– Это в нормальном мире. Здесь его правила не работают. В Первом Шиоле свои законы. Заруби себе на носу, и жить станет проще. – Лисс подтянула ободранные колени к груди. – У Наширы пять ангелов-хранителей. Не спрашивай, как она их удерживает.
– Получается, она сборщик?
– Вряд ли. Скорее всего, была раньше, но потом ее аура деформировалась.
– Кем?
– Ангелами. – Заметив, что я непонимающе нахмурилась, Лисс подавила вздох. – Это только предположение, но мы считаем, она вобрала в себя дар всех пятерых, когда те были живы.