– Сборщикам такое не под силу.
– Вот именно. – Лисс косо посмотрела на меня. – Послушай мой совет: сиди тише воды, ниже травы и не высовывайся. Если Нашира догадается, что ты странница, тебе крышка.
Меня не так-то просто выбить из колеи. За три года в Синдикате невольно научишься смотреть в лицо опасности. Но это место все равно пугало. Слишком много неизведанного и неясного.
– Есть шанс сбить ее со следа?
– Есть, но ничтожный. Вам же предстоит пройти испытания, чтобы проявить дар. По результатам выдают тунику. После первого испытания – розовую, после второго – красную.
– Но ты ведь не прошла!
– И слава богу. Теперь вот служу под началом надсмотрщика.
– А кто был твоим куратором?
Лисс отвернулась к огню.
– Гомейса Саргас.
– Кто такой?
– Тоже наследный правитель. Их всегда двое: мужчина и женщина.
– Но Арктур…
– Обручен с Наширой, да, но к наследным не принадлежит, – презрительно фыркнула Лисс. – Только династия Саргасов вправе наследовать корону. Вот только, будучи кровными родственниками, они не могут вступить в брак – получится инцест. А Арктур из другой семьи.
– Выходит, он королевский избранник?
– По-здешнему принц-консорт. Хочешь еще бульона?
– Нет, спасибо.
Лисс плюхнула миску в таз с грязной водой.
– Почему ты провалила испытание?
– Осталась человеком. – Девушка чуть улыбнулась. – Рефаиты – не люди. Несмотря на внешность и повадки, они – не мы. Здесь, – она выразительно приложила руку к груди, – у них пусто. Чтобы поработить человека, им прежде всего нужно лишить его души.
– В смысле?
Не успела Лисс ответить, как занавеску внезапно отдернули и на пороге возник худой рефаит.
– Эй, ты! – рявкнул он на девушку.
Та испуганно отпрянула, прикрывая голову руками.
– Вставай, ничтожество! Дрянь убогая! Да у вас, мэм, гости! Королевой себя возомнила?
Лисс поднялась. Вся ее энергия куда-то исчезла, плечи ссутулились, руки задрожали.
– Прости, Сухейль. Номер сорок – новенькая. Я хотела объяснить ей правила Первого Шиола.
– Номеру сорок пора самой знать правила, – огрызнулся тот.
– Прости, господин, – пролепетала Лисс.
Сухейль замахнулся рукой в перчатке, словно хотел ударить.
– Переодевайся.
– Но у меня сегодня нет выступлений, – забормотала та и попятилась. – Ты говорил с надсмотрщиком?
Я исподтишка разглядывала тирана. Он был высокий и смуглый, как все рефаиты, вот только в глазах не равнодушие, а всепоглощающая ненависть.
– Мне нет нужды говорить с надсмотрщиком, бестолковая марионетка. Пятнадцатый по-прежнему не в себе. «Туники» требуют своего любимого шута ему на замену. – Сухейль вдруг оскалился. – Выступление через десять минут. Поторопись, если не хочешь присоединиться к своему дружку в КПЗ.
Лисс вздрогнула и резко поникла:
– Да, господин.
– Хорошая рабыня. – С этими словами он исчез, напоследок сорвав ветхую занавеску с петель.
Мы с Лисс бросились ее поднимать. При этом миниатюрная гимнастка тряслась как осиновый лист.
– Кто это был? – шепотом спросила я.
– Сухейль Шератан. Надсмотрщик отвечает перед ним, если что-то не так. – Она вытерла слезы рукавом. – Пятнадцатый – тот самый, кто заработал бессонницу. Его зовут Джордан. Он тоже акробат.
Я потянулась забрать у нее занавеску, как вдруг заметила алое пятно на рукаве блузки.
– Ты поранилась!
– Ерунда.
– Вовсе нет, – возразила я, по опыту зная, что кровь – это не шутки.
Лисс снова принялась тереть глаза, оставляя на щеках багровые полосы.
– Просто Сухейль подпитался мной.
– Чего?! – Я думала, что ослышалась.
– Подпитался мной, – повторила она. – Тебя не предупредили, что рефаиты питаются нашей аурой? Вечно они забывают.
Я глядела на перепачканное кровью лицо и боролась с тошнотой.
– Но это невозможно! Аура подпитывает ясновидение, но никак не жизнь.
– Их жизнь – подпитывает.
– Но тогда они не просто ясновидцы! Скорее, реинкарнация эфира…
– Не исключено. – Лисс завернулась в хлипкое одеяло. – Для этого и нужны арлекины. Мы для них источник подпитки, корм. «Алые» – другое дело. Их не трогают. Тебе в этом плане повезло. – Она снова уставилась в огонь. – Если пройдешь испытание, разумеется.
Я растерянно молчала. Сам факт, что рефаиты питаются аурой, не укладывался в голове. Как ни крути, аура – всего лишь связующая нить с эфиром. Жить только за счет нее – полный бред.
С другой стороны, все сразу встает на свои места. Вот почему рефаиты берут ясновидцев «под опеку». Вот почему не убивают тех, кто не способен истреблять эмитов. Артисты служат не для развлечения. Их всегда можно унизить, чтобы почувствовать свою власть. Мы здесь не просто рабы, а еще и еда. Получается, за ошибки людей платили мы, но никак не невидцы.
Подумать только, всего пару дней назад я была в Лондоне, проворачивала темные делишки в районе Севен-Дайлс и ни сном ни духом не знала про этих тварей.
– Безумие! – вырвалось у меня. – Их нужно остановить.
– Они хозяйничают тут два века. Считаешь, этому можно положить конец?
Я не ответила.
– Не хочу тебя пугать, – вздохнула Лисс, – но я здесь уже десять лет и всякого насмотрелась. Видела немало непокорных, пытавшихся вернуться назад, к нормальной жизни. Все они оказались на кладбище. Рано или поздно и ты подчинишься.
– Ты пророчица? – спросила я, заранее зная ответ.
Просто решила проверить, соврет или не соврет.
– Картежница.
Картежницами на сленге называли ворожей, но слово вышло из употребления давным-давно.
– С самого начала карты сказали правду, – добавила она.
– Что ты прочла?
На секунду показалось, что Лисс не услышала. Но девушка вдруг встала, подошла к деревянному сундучку и, опустившись на корточки, достала оттуда колоду Таро, перевязанную алой лентой. После вытащила наугад карту и протянула мне.
Шут.
– Всегда знала, что мне предназначено быть в самом низу колоды, – пояснила Лисс.
– Мою судьбу прочесть сможешь?
– Не сейчас. Тебе пора. – Она вынула из ящика баночку канифоли. – Заходи в гости, сестренка. Спасти не спасу, а вот научить уму-разуму – это запросто. – Лисс вымученно улыбнулась. – Добро пожаловать в Первый Шиол.
Лисс подробно объяснила, как добраться до «Незрячего дома», куда Себа увел Серый куратор, рефаит по имени Граффиас Шератан, ведающий рабами-невидцами. Гимнастка дала мне немного сухарей и мяса, для Себа. «Главное – не попадись Граффиасу на глаза», – предупредила она.
За сорок минут, пока я была в ее каморке, мой мир перевернулся с ног на голову. Больше всего беспокоил интерес Наширы к моей персоне. Мне совершенно не нравилась перспектива стать ее рабыней до скончания времен. Всю жизнь боялась сделаться неприкаянным призраком из тех, кто не попал в недра эфира и обречен навеки скитаться среди живых. Тогда твоя судьба – попасть в арсенал предприимчивого ясновидца и под его руководством превратиться в предмет купли-продажи. Впрочем, такие мысли не мешали мне созывать духов для защиты и торговаться за истеричную Энн Нейлор, убитую совсем юной.
Особенно неутешительно прозвучало «в итоге и ты подчинишься».
Вот уж нет!
«Незрячий дом» стоял на отшибе. От резиденций его отделяли несколько заброшенных кварталов. В старом экземпляре «Бунтаря» мне как-то попалась карта города – газету, кстати, Джексон «позаимствовал» у Дидьена Вэя в качестве очередного трофея, – поэтому ориентировалась я более-менее сносно. Мой маршрут проходил по главной улице, а та вела на север. Дежурившие у зданий «алые туники» удостоили меня лишь мимолетным взглядом. Вот оно, живое препятствие на пути к воле. Они, а еще мины на Безлюдье. Интересно, сколько ясновидцев погибло, пытаясь пересечь смертоносный пустырь?
Вскоре показалась пресловутая мрачная постройка с железной табличкой над воротами. Поверх старой, неразборчивой надписи вывели новую: «Незрячий дом». Ниже латинскими буквами было высечено непонятное «Domus stultorum»[3]. Я прильнула к решетке и вдруг встретилась взглядом с рефаитом. Темные вьющиеся волосы доходили ему до плеч, нижняя губа была капризно выпячена. Не иначе как Граффиас собственной персоной.
– Надеюсь, у тебя серьезная причина слоняться у «Незрячего дома», – презрительно пробасил он.
Все доводы разом покинули мою голову. Одно присутствие этого существа внушало бесконечный ужас.
– Нет, но у меня есть кое-что другое. – Я выгребла из кармана нумы.
Граффиас метнул на меня убийственный взгляд, заставив попятиться. Уж лучше обычное рефаитское презрение, чем такая лютая ненависть.
– Я не беру взятки. Мне не нужны ваши дешевые финтифлюшки, чтобы попасть в эфир.
Я торопливо спрятала дешевые финтифлюшки. Дурацкая затея! Рефаитам прибамбасы ни к чему, это удел балаганщиков и попрошаек.
– Простите…
– Убирайся в свою резиденцию, белая туника, а не то сообщу куратору – мало тебе не покажется. – Граффиас созвал арсенал духов.
Я развернулась и побрела прочь, не оглядываясь. Внезапно откуда-то сверху тихо прозвучало:
– Пейдж, погоди.
Затем сквозь прутья решетки просунулась рука. У меня вырвался вздох облегчения. Себ!
– Ты в порядке?
– Нет, – глухо ответил он. – Пейдж, умоляю, помоги. Вытащи меня отсюда. Прости, что обозвал паранормалом, прости…
Убедившись, что за мной никто не наблюдает, я вскарабкалась по стене, вытащила из-за пазухи сверток с провиантом и просунула через решетку.
– Не переживай, вытащу. – Я стиснула ледяную кисть паренька. – Сделаю все, что в моих силах, но понадобится время.
– Меня убьют, убьют, – повторял Себ, трясущимися пальцами разворачивая пакет. – Прикончат раньше, чем ты что-то предпримешь.
– Что с тобой сделали?
– Сначала заставили тереть полы, а когда я руки рассадил, велели перебрать разбитое стекло и найти куски для орнамента. – Его ладони были сплошь покрыты порезами; в раны, что поглубже, набилась грязь. – Завтра буду работать в резиденциях.