Добравшись до солнечной зоны, я опасливо огляделась. Ничего, только душа насекомого блестит розовой точкой. Легкое дуновение – и ее унесло на задворки сознания.
Ладно, за дело. Если не ошибаюсь – точнее, если Джекс не ошибся в своих размышлениях, – пребывания в солнечной зоне достаточно, чтобы получить контроль над телом.
Стоило шагнуть в солнечный круг, как лабиринт наполнился ярким светом. Сияние проникало в меня, ослепляя. Мир вдруг вспыхнул алмазными искрами. И сразу померк. Мое тело растворилось, все ощущения исчезли. Тут я очнулась.
И запаниковала. Где руки, ноги? Почему ничего не видно? А, нет, видно, но все какое-то фиолетовое, а яркая зелень травы режет глаза. Впечатления хуже, чем от «флюида». Легким не хватало воздуха, я задыхалась, но, не имея рта, не могла даже кричать. А что это за штуковины по бокам? При каждой моей попытке шевельнуться они трепыхались, заставляя меня биться в смертных судорогах.
Внезапно меня вынесло обратно. Вся дрожа, я сползла на землю.
– Пейдж?
Меня скрутило в рвотном спазме. Во рту появился мерзкий привкус, но ничего не произошло.
– Б-больше никогда, – клацая зубами, прохрипела я.
– Что случилось?
– Ничего. Поначалу было так хорошо, легко, а потом… потом… – Трясущимися руками я расстегнула пиджак. – Нет, мне такое не под силу.
Страж молча наблюдал, как я утираю пот со лба, стараясь не дышать глубоко.
– У тебя получилось, – произнес он наконец. – Хоть и через боль, ты смогла. Крылья шевелились.
– Я чуть не умерла!
– Да, но с задачей справилась.
– И долго это длилось?
– С полминуты.
Конечно, для меня и это рекорд, но в целом результат удручающий. Джекс лопнул бы со смеху, узнай он, как опростоволосилась его лучшая ученица.
– Прости, что разочаровала. Видно, странница из меня неважная.
Лицо рефаита окаменело.
– Ошибаешься. Нужно лишь поверить в себя.
Он раскрыл ладони и выпустил бабочку. Живую и невредимую.
– Злишься? – робко спросила я.
– Нет.
– Тогда почему так смотришь?
– Как? – Он обратил ко мне ничего не выражающий взгляд.
– Проехали.
Рефаит молча принялся разжигать костер. Ну и пусть бесится. Стражницу фауны ему подавай! Обойдется.
– Отдохнем пару часов, – сказал страж, не глядя на меня. – Тебе нужно поспать перед вторым этапом испытания.
– Хочешь сказать, первый я прошла?
– Разумеется. Тебе велели подчинить бабочку, и ты справилась. – Он вытащил из рюкзака грубо сшитый спальный мешок. – Ложись, а у меня еще дела. Не бойся, здесь безопасно.
– Идешь в город?
– Да.
Спать под открытым небом было страшно – слишком много витало здесь духов. Вдобавок мороз крепчал. Но выбирать не приходилось. Я стащила насквозь промокшие сапоги и носки, разложила их у костра и залезла в спальник. Холод настойчиво проникал сквозь покровы, но все же было терпимо.
Страж барабанил пальцами по колену и смотрел в пустоту. Его глаза раскаленными углями вспыхивали во мраке. При взгляде на луну меня охватила тоска. Казалось, вокруг царят лишь безграничная тьма и холод. Холод и тьма.
17Свобода выбора
– Пошевеливайся, Пейдж. Бегом, – повторял мой двоюродный брат Финн, настойчиво таща меня за рукав.
Мне было шесть, происходило все на центральной площади Дублина, где кишела масса вопящих людей.
– Не могу, Финн. Не успеваю, – хныкала я, но брат впервые в жизни не реагировал на мои жалобы и упорно волок за собой.
Вообще-то, мы собирались идти в кино. На дворе стоял февраль 2046 года, день выдался ясным и морозным. Зимнее солнце золотило воды Лиффи. Я гостила у тети Сандры, а та, уходя на работу, оставляла меня на Финна, у которого тоже были каникулы. Мне хотелось посмотреть фильм, а после перекусить в «Темпл-баре», но кузен предложил другую программу – посетить статую Молли Мэллоун. Якобы это важнее.
– Мы войдем в историю, малявка! – с жаром говорил Финн, сжимая мою детскую ручонку, одетую в варежку.
Я накуксилась. История – это снова школа. Финн мне очень нравился – высокий, забавный, умный, он всегда покупал для меня сладости, специально для этого экономил карманные деньги. Но Молли Мэллоун я видела сотни раз, знала наизусть ее песенку.
Ее сейчас и распевала толпа у статуи. На покрасневших лицах отражалась смесь страха с предвкушением. Финн запел вместе со всеми, и я тоже, хотя толком не понимала зачем. Может, сегодня какой-то праздник?
Не выпуская моей руки, Финн остановился поболтать с приятелями из колледжа «Тринити». Все были в зеленом и размахивали огромными плакатами. Мне удалось понять многие надписи, за исключением единственного слова – Сайен. И он был повсюду. Вокруг мелькали лозунги, где английский перемежался с ирландским.
МЭЙФИЛД, ПРОЧЬ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ИРЛАНДИЯ! ДУБЛИН ЗА СВОБОДУ!
Я потянула брата за рукав:
– Финн, что происходит?
– Ничего. Пейдж, постой пока тихонько… Сайен, прочь! Вон из Дублина! Прочь, Сайен!
Мы добрались до статуи. Мне всегда нравилась Молли, ее доброе, приятное лицо. Но сейчас на голове у нее был мешок, на шее болталась веревка. У меня брызнули слезы.
– Финн, мне страшно.
– Сайен, прочь! Вон из Дублина! Прочь, Сайен! – кричал брат.
– Я хочу домой!
Ко мне склонилась Кэй, подруга Финна. Очень красивая, с медными волосами, завитыми в тугие кудряшки, и россыпью веснушек на плечах. Финн подарил ей кладдахское кольцо, и она носила его сердечком к груди. Кэй была во всем черном, щеки разрисованы зеленым, белым и оранжевым.
– Финн, назревает драка. Может, лучше отвести девочку домой? – Не дождавшись ответа, Кэй резко ткнула его в бок. – Финн!
– Чего?
– Отведи Пейдж домой. У Клири в машине полно самодельных бомб. Уводи ее, ради всего святого!..
– Ни за что! Такое нельзя пропустить. Если эти подонки вторгнутся сюда, обратно точно не выйдут.
– Ради всего святого, ей шесть лет! Если не пойдешь, сама отведу. – Кэй схватила меня за руку. – Мать тебе в жизни этого не простит.
– Нет, пусть видит, – возразил брат и, стащив кепку, опустился передо мной на корточки. Финн был невероятно похож на моего отца, только лицо приветливей и добрей, а глаза словно синие озера. – Пейдж-Ева, – серьезно проговорил он, взяв меня за плечи, – тебе интересно, что происходит? Злые люди приехали из-за моря, чтобы запереть наш город и никого не выпускать, как в тюрьме. Нам запретят петь песни, ездить в гости за пределы Ирландии. А особенно они не любят таких, как ты, малявка.
Я поняла его с полуслова. Финн знал про мою способность видеть. Мне было известно, где живут все призраки Ирландии. Но разве за такое можно не любить?
– Почему у Молли мешок на шее? – спросила я.
– Так злые люди поступают со всеми, кто им не нравится. Надевают на голову мешок, а на шею веревку.
– Зачем?
– Чтобы убить. Убивают всех, даже малявок вроде тебя.
В горле встал комок, но я не заплакала. Я же смелая. Смелая, как мой брат.
– Финн, – окликнула Кэй, – они приближаются.
– Сайен, прочь! Вон из Дублина! Прочь, Сайен!
Cердце забилось сильнее. Финн вытер мои слезы и нахлобучил мне на голову свою кепку.
– Они уже здесь, Пейдж. Мы должны их остановить. Поможешь?
Я кивнула.
– Финн, у них танки! Господи, нет!..
В следующую секунду мой мир рухнул. Злые люди открыли огонь по толпе.
Пробуждение было тяжелым. Выстрелы эхом отдавались в ушах. По спине стекал холодный пот, но внутри все горело. Воспоминания о тех событиях жгли как огонь. Перед глазами стояло перекошенное от ненависти лицо Финна, любимого брата, который звал меня малявкой.
Я порывисто вылезла из мешка. Даже спустя тринадцать лет страшные залпы преследовали меня во сне. Никогда не забуду шок в глазах Кэй, алое пятно на ее рубашке – пуля попала точно в сердце. Не забуду, как обезумевший от горя Финн ринулся на солдат, оставив меня под тележкой Молли Мэллоун. Помню, как кричала, звала его, но он не вернулся.
Никогда.
Дальше – только смутные воспоминания. Вот меня отводят домой. Я оплакиваю Финна до боли в горле. Вот отец запрещает мне видеться с тетей Сандрой вплоть до похорон. С тех пор я не плакала. Слезами погибших не вернуть. Полой рубашки я стерла пот со лба и свернулась калачиком, силясь хоть немного согреться.
Холод пронизывал до костей, костер погас. Моросил дождик, но спальник надежно защищал от влаги. Я с хрустом потянулась, ткнувшись пальцами в холщовый покров, закрывавший меня наподобие палатки. Плотно запахнув пиджак, я высунулась наружу:
– Страж?
Его не было. Исчезли Нула и следы костра.
К моим страхам добавились новые. Куда делся страж? Не в Шиоле же сидит. Мы даже не покидали границы города. «Магдален» и пустырь лежат в его пределах. Как и эпицентр.
Поднялся ветер. Я снова юркнула в палатку. Почему страж меня бросил? А может, прошло не так много времени? Теряясь в догадках, я натянула обувь и порылась в спальнике. К моему вящему удивлению, в складках обнаружилась пара перчаток, шприц с адреналином, миниатюрный серебряный фонарик и конверт с моим именем. Одного взгляда хватило, чтобы узнать подчерк.
Внутри лежала записка:
Добро пожаловать на Безлюдье. Задание простое: вернуться в Шиол I в кратчайшие сроки. У тебя не будет ни еды, ни воды. Используй свой дар, доверься инстинктам. И сделай одолжение, переживи эту ночь. Надеюсь, спасать тебя не придется. Удачи.
Перечитав письмо, я разорвала его в клочья.
Сволочь! Мерзавец! Испугать меня решил? Не выйдет. Как понимать это «переживи ночь»? Неужели он думает, меня остановят какие-то ураган и ливень? После суровых баталий на улицах Сай-Лона выбраться из леса – так, семечки. Что до еды, кому она нужна! До города рукой подать. Или нет?
Пошарив в палатке, я наткнулась на коробочку с логотипом «Сайенида», военного подразделения правительства, – две линии пересекаются под прямым углом, образуя подобие виселицы, над вертикальной чертой еще три полоски, поменьше. Под крышкой оказалась вторая записка: