Повисла недолгая пауза. Надин обхватила брата за плечи, ее волосы падали ему на лицо. Из соображений конспирации она постриглась и перекрасилась в русый, но всей душой ненавидела свой новый облик. Впрочем, она ненавидела и цитадель, а самое главное, ненавидела всех нас.
Видя, что никто не шелохнулся, Элиза призвала своего верного фантома Джея Ди, поэта семнадцатого века. Призрак шагнул из лабиринта в эфир, и лампы на потолке тревожно заморгали.
– Поручим это Джею Ди, – сосредоточенно нахмурилась медиум. – Если и он не справится, не справится никто.
– А если подключить полтергейста? – серьезно осведомился Джекс.
– Мы же договаривались этого не делать!
Джекс невозмутимо затянулся.
– Правда? Очень жаль.
На другом краю комнаты Ник поспешил задернуть шторы. Происходящее его пугало, но вмешиваться он не рискнул. Зик в ужасе забился на стуле, не в силах отвести глаз от фантома.
– Надин, чего они хотят?
– Не знаю. – Надин метнула полный злобы взгляд в Джексона. – Ему нужно отдохнуть. Только посмейте натравить на него этого фантома, и я…
– И что ты сделаешь? – Джексон насмешливо пустил струйку дыма ей в лицо. – Затянешь мелодию пострашнее? Не стесняйся. Люблю музыку души.
Надин насупилась, но возразить не посмела, понимая, какое наказание грозит непокорным.
Зик спрятал голову на груди у сестры и всхлипнул. Как будто не он старше ее на два года, а наоборот.
Элиза вопросительно глянула на Надин, потом на Джекса. По ее молчаливому приказу фантом поэта устремился вперед. Видеть я его не могла, но буквально чувствовала кожей. Зик тоже, судя по его отчаянному воплю. Парнишка затрясся в мýке, на шее вздулись сухожилия. Стиснув зубы, Надин крепче обняла брата:
– Прости. – Она прижалась лбом к его затылку. – Прости меня, Зик.
Джей Ди не знал пощады. Ему внушили, что Зик собирается причинить зло Элизе, и преданный фантом вознамерился сделать все, чтобы этому помешать.
Зик уже обливался потом и слезами.
– Умоляю, хватит… Хватит, прошу… – судорожно лепетал он.
– Джексон, прекрати, – вырвалось у меня. – По-моему, достаточно.
Главарь мимов удивленно вздернул брови:
– Смеешь возражать мне, Пейдж?
Моя храбрость мгновенно испарилась.
– Нет.
– В Синдикате не место нахлебникам. Забыли, кто ваш босс? Кто защитник и работодатель? Кто спас вас от голодной смерти и участи жалких балаганщиков? – Он швырнул пригоршню банкнот в воздух; с бумажек, ковром усыпавших пол, взирало на нас отовсюду изображение Фрэнка Уивера. – Мне решать, когда достаточно, а когда нет. Иезекииль получит передышку, но только когда я сочту нужным. Думаете, Гектор пощадил бы его? Или Джимми? Или Аббатиса?
– Мы на них не работаем, – огрызнулась Элиза и поманила фантома: – Возвращайся, Джей Ди. Опасность миновала.
Призрак исчез.
Зик обхватил голову трясущимися руками.
– Со мной все в порядке, – выдавил он. – Дайте мне минуту, и продолжим.
– Ничего с тобой не в порядке. – Надин в бешенстве повернулась к Джексону, разжигающему очередную сигару. – Ты специально следил за нами. Знал про операцию и вывернул дело так, будто хочешь помочь. Ты обещал, что поможешь!
– Я сказал, постараюсь, – равнодушно бросил Джекс. – Но по-своему, экспериментальными методами.
– Лжец! Ты такой же, как…
– Если тебе здесь плохо, тебя никто не держит, куколка. Вот бог, вот порог. – Он перешел на зловещий шепот: – А за порогом холодно, темно и страшно. – Он снова дунул серым дымом ей в лицо. – Интересно, сколько времени понадобится НКО, чтобы… выкурить вас?
Надин задрожала от гнева:
– Пойду к Чету. – Она натянула кружевной жакет. – С собой никого не зову.
Она схватила кошелек и наушники и пулей вылетела из комнаты, на прощание громко хлопнув дверью. Вслед понеслось еле слышное «Надин», но девушка даже не обернулась и с размаху пнула что-то на пути к лестнице. Из стены возник возмущенный Питер, чей покой посмели столь наглым образом потревожить, и с недовольным видом завис в уголке.
– Пора по домам, капитан, – заявила Элиза. – И так торчим здесь с самого утра.
– Не торопитесь. Мы еще не испытали наше секретное оружие. – Джексон ткнул в меня пальцем.
Заметив, что я нахмурилась, он картинно покачал головой:
– Не прикидывайся чайником, Пейдж. Давай, загляни в его лабиринт. Ради меня.
– Мы уже это обсуждали. – У меня вдруг началась мигрень. – Я проникновениями не занимаюсь.
– Не занимаешься? Ясно. Совсем забыл, что это не входит в твой список обязанностей. Постой-ка. Вспомнил! Нет такого списка. – Джекс раздавил сигару в пепельнице. – Мы ясновидцы, Пейдж. Паранормалы. Или думаешь, у нас, как у твоего папочки, сидят в офисах с девяти до пяти и потягивают кофеек из пластиковых стаканов? – Он даже содрогнулся, словно само понятие «невидцы» было ему противно. – Не всем хочется кофейку, Пейдж. Кому-то для счастья нужны звонкие монеты, шелка, темные улицы и… призраки.
Я не нашлась что ответить. Джекс залпом осушил бокал и уставился в окно.
Элиза сердито фыркнула:
– Ребята, это уже несерьезно. Может, нам стоит…
– Кто тебе платит?
Медиум тяжело вздохнула:
– Ты, Джексон.
– Верно. Я плачу, ты подчиняешься. А теперь будь лапушкой, сбегай наверх и приведи Дани. Начинается самое интересное.
Поджав губы, Элиза вышла из комнаты. Зик с мольбой смотрел на меня. Набравшись духу, я предприняла отчаянную попытку вразумить Джекса:
– Слушай, мне уже ни до чего. Да и нам всем не помешает отдохнуть.
– Завтра отдохнешь, Пчелка моя, – отмахнулся он.
– Проникновение мне не сдюжить, сам знаешь.
– Удиви меня. Попытайся. – Джекс налил себе еще вина. – Я столько лет ждал этой минуты. Странник против непроницаемого. Вершина эфирной схватки. Самый отчаянный и опасный эксперимент, какой доводилось узреть простому смертному.
– Это точно человеческая речь?
– Нет, – отрезал Ник, и все разом обернулись к нему. – Это речь безумца.
После короткой паузы Джексон поднял бокал:
– Отличный диагноз, док. Твое здоровье.
Ник досадливо поморщился.
Следом явилась Элиза с адреналином в чистом шприце. Компанию ей составляла Даника Панич, седьмая участница нашей банды. Даника родилась и выросла в сайенской цитадели Белграда, но переехала в Лондон работать инженером. Ник завербовал ее на фуршете в честь новых сотрудников. Даника безмерно гордилась, что никто в Синдикате не может выговорить ее имя. И фамилию. Непоколебимая как скала, с медными волосами, собранными в неизменный пучок, и руками, сплошь покрытыми шрамами и ожогами. У нее была единственная слабость – жакеты.
– Даника, голуба моя, – поманил ее Джексон, – ты должна это видеть.
– Видеть что?
– Мое секретное оружие.
Мы с Дани обменялись взглядами. Хотя она примкнула к нам всего неделю назад, но уже успела понять, что собой представляет Джекс.
– Смахивает на спиритический сеанс, – заметила она.
– Ничего подобного! – Джекс взмахнул рукой. – Начинай.
Я прикусила язык, чтобы не послать шефа куда подальше. Вечно он задабривает новичков. Яркая гиперактивная аура Дани оказалась ему не по зубам, но, как водится, он не терял надежды, что в очередной раз приобрел ценного кадра.
Я опустилась на стул. Ник протер мне запястье спиртом и сделал укол.
– Давай, – велел Джекс, – проникни в непроницаемого.
Подождав, пока препарат растворится в крови, я закрыла глаза и устремилась в эфир. Зик напрягся. Мне удалось лишь скользнуть по поверхности его лабиринта, уловить мелкие детали, однако лезть дальше было рискованно – слишком тонкая душевная организация, где малейший толчок может привести к необратимым последствиям. Нужно соблюдать максимальную осторожность.
Вокруг уже четко проступили очертания пяти лабиринтов, мелодично подрагивающих, словно китайские колокольчики. На общем фоне Зик разительно отличался от остальных: в его ауре преобладали темнота и минорные ноты. Мои попытки увидеть хоть что-то: случайное воспоминание, страх – не увенчались успехом. Вместо привычных разрозненных картинок – кромешный мрак. Рассудок парнишки как будто обнесен глухой стеной.
Чья-то ладонь легла мне на плечо, возвращая к реальности.
– Хватит. – Ник рывком поднял меня на ноги. – Она не станет этого делать, Джекс. Плевать, сколько ты мне платишь. Главное, что кровавыми алмазами. – Он распахнул окно. – Идем, Пейдж. Тебе нужно отдохнуть.
Меня шатало от усталости, но разве можно отказать Нику? Взгляд Джекса буравил мне спину. Ничего, завтра отойдет, вина-то больше нет. Борясь со слабостью, я вскарабкалась на подоконник, а оттуда по водосточной трубе – на крышу.
Очутившись наверху, Ник бросился бежать. Да так быстро, словно за ним черти гнались. Благо адреналин еще не выветрился из моего организма, мне удалось выдержать адский темп.
Мы с Ником часто устраивали себе такие вот спонтанные прогулки. По-хорошему мне следовало бы возненавидеть Лондон за его исполинский размах и серость, за мерзкую погоду с непрекращающимися дождями. Город вибрировал и бился, словно гигантское сердце. Но за два года тренировок с Ником на крышах цитадель стала казаться раем. Тут, под облаками, совсем иная жизнь: нет пробок и вездесущих НКО и можно подобно ветру мчаться по улицам и аллеям. Энергия переполняла меня, била ключом. Только здесь я чувствовала себя по-настоящему свободной.
Ник спустился на тротуар. Вдвоем мы миновали оживленную дорогу, добрались до перекрестка Лестер-сквер. Не останавливаясь, чтобы перевести дух, Ник вскарабкался на крышу ближайшего здания, аккурат напротив казино «Ипподром». Несмотря на обилие точек опоры, я едва поспевала. Даже адреналин не спасал.
– Ник, куда ты?
– Мне срочно нужно развеяться, – мрачно откликнулся он.
– Где? В казино?
– Чуть выше. – Он протянул руку. – Давай, sötnos. Ты что-то спишь на ходу.
– Ну извини. Не знала, что мои мышцы и дух подвергнутся такому серьезному испытанию.