— Сергей! — махнула она ему рукой.
«Да хоть Арчибальд», — мелькнуло в голове.
Это всегда работало.
Они быстро ушли вместе. Когда выходили, он оглянулся и посмотрел, как работают менты вокруг тела убитого предпринимателя. Но ближе подходить не стал — зачем? Свернув на парковку к Садовому, он завел байк и умчал к девице домой, минуя городские пробки и суету полиции. Он снова всех переиграл, всех победил. Словно черный ангел, словно проклятье.
Да, ему определенно нравился этот образ — он даже подумывал, а не сделать ли это своим подчерком. Но пока одергивал себя — нет причин подставляться.
Сергей свернул к садовому товариществу, притормозил у потертого бревенчатого дома. Автоматическим движением поставив байк на паркинг, снял шлем. Стало горячо. По плечу — от шеи к локтю, тянулись, обжигая холодом, ледяные иглы. Стало трудно дышать, а небо внезапно поплыло перед глазами и опрокинулось, ослепив невероятной голубизной. Он схватился за педаль байка, чтобы подняться — на пальцах оказалось что-то липкое, тошнотворно-душное и страшное. Из раны у основания шеи, разбрызгиваясь фонтаном, текла кровь.
«Надо было все-таки сменить убежище», — мелькнуло и тут же погасло в голове: мертвецу не за чем такие странные мысли.
Глава 13. Ночь вопросов
Обухов расположился на полу. Включил телевизор. Нашел политическое ток-шоу, посмотрел пару минут, чтобы понять тему сегодняшней дискуссии и имена приглашенных гостей. Половину он уже встречал на других шоу с аналогичной тематикой, поэтому ничего нового не ждал — выкрутил звук до минимума, устроился удобнее, вытянув ноги. Недовольно поежился — от окна тянуло сырой прохладой, но вставать и закрывать форточку не было сил. Тогда мужчина стянул с дивана плед и укутался в него. Мысли крутилась вокруг дела Юрьева.
Продолжая лениво слушать препирательства гостей ток-шоу, Обухов потянулся к стулу, достал из кармана висевшей на спинке куртки блокнот. Открыл его на последних страницах, исписанных торопливым и оттого неаккуратным почерком.
Баллистическая экспертиза подтвердила, что стреляли в упор, с полутора-двух метров. Значит, убийца находился очень близко от Юрьева. Убитый мог знать своего убийцу и подпустить его так близко к себе именно по этой причине. С другой стороны, Обухов посмотрел счет убитого в «Элементари» — тот выпил несколько литров пива. Камеры видео наблюдения зафиксировали, как он выходил из паба — расслабленно, чуть покачиваясь. Получается, он был изрядно подшофе, но не пьян в стельку — мог просто не заметить подошедшего убийцу или принять его за кого-то еще.
Убийца что-то сказал Юрьеву — камеры зафиксировали, как предприниматель резко обернулся к подошедшему молодому человека в черной одежде и что-то произнес. «Тот мог просто окликнуть, — предположил Обухов. — Чтобы Юрьев повернулся к нему лицом, и выстрел пришелся точно в сердце». Профессиональный убийца не боится смотреть в глаза жертве, значит, мог позвать, мог что-то крикнуть, чтобы привлечь внимание, как-то обозначить свое присутствие.
Это могло быть правдой. Это выглядело как правда. А это уже кое-что.
Это тот результат, который сильно усложнял дело, потому что убийца и жертва оказывались не связаны между собой ничем, кроме умысла заказчика.
Если убийца не был лично знаком с Юрьевым, надо искать в направлении заказчика. Тогда нужно установить не только мотив и заинтересованность в смерти Юрьева, но и сам факт заказа на уничтожение Юрьева. И тут нарисовывалось несколько веток… Но Обухов не успел нарисовать в своем блокноте ни одной из них, только расставил наметки-черточки: в дверь позвонили.
Обухов даже вздрогнул от неожиданности и нахмурился — он не ждал гостей. Хотел проигнорировать и сделать вид, что его нет дома, а соседи, если это кто-то из них, могут сходить за солью к кому-то другому.
Он снова опустил взгляд и сосредоточился на записях. В дверь постучали.
— Гавр, я знаю, что ты дома! — донесся приглушенный голос.
Обухов вскинул голову, с недоумением уставился в пустоту, словно тренируя умение смотреть сквозь стены. Сквозь стены он смотреть, конечно, не умел, поэтому пришлось подняться, неохотно подойти к двери и посмотреть в «глазок», чтобы убедиться — за дверью стояла Влада.
— И чего тебя принесло? — пробормотал Обухов, уже открывая дверь. Окинув взглядом улыбающуюся бывшую, мрачно поздоровался.
— Я видела, что у тебя горит свет, — Влада, не посмотрев на него, переступила порог. Деловито пристроила сумку на пуфике, знакомо оперлась бедром о стену, чтобы стянуть полусапожки. — Я была рядом и решила заглянуть… Ничего такого не подумай.
Она подняла вверх указательный палец и засмеялась.
Обухов угрюмо выдохнул:
— Поздно.
Влада замерла и подняла на него глаза:
— В каком смысле? — полусапожки выскользнули из ее рук и с глухим грохотом ударились о тумбу.
Обухов рассеянно глянул через плечо — проверил, достаточно ли прибрана его холостяцкая берлога, скрестил руки на груди:
— В том смысле, что я уже все такое подумал. Что происходит?
Он отошел в сторону, освободив проход вглубь квартиры. Влада пристроила, наконец, обувь, аккуратно поставив ее на полку, и прошла мимо бывшего мужа в комнату.
— Тут ничего не изменилось, — проговорила, хмыкнув, и рассеянно окинула взглядом комнату.
Обухов стоял за ее спиной, сунув ставшие холодными ладони под мышки.
— А с чего меняться-то? — отметил, стараясь, чтобы голос его не дрожал. — Я не истеричка, чтобы менять то, что хорошо сделано, даже если это сделано моей бывшей женой… — Он отодвинулся от нее, прошел дальше по коридору в направлении кухни, и спросил громче уже оттуда: — Кофе будешь?
— Буду, если у тебя свежемолотый. Если нет, то…
— …Чай, я помню, — Обухов шумно выдохнул, открыл дверцу шкафа и бессмысленно уставился на его содержимое в поисках банки с кофе. Не заметив его, сообразил, что открыл шкафчик с посудой, досадливо поморщился и постарался быстрее собраться: — И что тебя ко мне привело?
Он закрыл дверцы, так и не достав из шкафа ничего нужного. Почувствовал, как появилась за его спиной Влада — тонкий аромат ее горьковатых духов невесомым облаком осел на плечах.
— Любопытство.
Гаврила остановился, повернулся и внимательно оглядел бывшую супругу.
— С чего вдруг? Думала застать у меня любовницу? Даже если так, то какое тебе дело до моей постельной жизни?
Влада презрительно фыркнула и закатила глаза. Обойдя мужчину, принялась искать банку с зерновым кофе. Нашла ее на верхней полке, где и рассчитывала. Открутив крышку, сунула под нее нос, вдохнув аромат — крепкий, с горчинкой и миндалем. Удовлетворенно цокнула языком и насыпала в кофемолку несколько ложек — ровно на две кружки. Включила машину — зерно бодро бились о пластик колбы, перетирались металлическими жерновами, источая густой и терпкий аромат, который вился вокруг. Влада тем временем достала турку из пенала, поставила ее на плиту.
Обухов, наблюдая за бывшей женой, пытаясь понять, что ее привело.
Они разошлись и почти не общались — случайные встречи и вежливые поздравления не в счет, а тут вдруг бывшая жена приехала к нему на работу по — теперь это стало понятно — совершенно надуманному поводу. И вот сейчас ввалилась к нему домой на ночь глядя и по-хозяйски уверенно варит кофе на их общей когда-то кухне.
Но спрашивать и выяснять он не хотел — боялся, что ответ его разочарует и испортит очарование от неожиданности и развеет интригу.
Влада действовала в молчании. Дождалась, когда над туркой поднимется пышная шапочка пены, сняла турку с плиты и переставила на подготовленную заранее подставку. Сняла с полки две кофейные кружки — ту, из которой любил пить Гаврила, и которую не стала забирать из дома она, когда уезжала. Наполнила чашки ароматным напитком — густым и темным, будто бы драконья кровь.
Взяв кружки в руки, повернулась к бывшему мужу:
— Здесь попьем или в комнату пойдем?
— Пошли в комнату, — Обухов пожал плечами и пропустил Владу вперед. Выключил за ними свет.
Молодая женщина двигалась плавно, не торопясь. Привычно и завораживающе. В прежние времена Гаврила бы остановил ее, обхватил за плечи и прижал к себе — чтобы впитать ее запах. Он бы не остановился, начал бы ее целовать, да так, чтобы она выпустила из рук эти кофейные кружки, оставив на полу некрасивые пятна от расплескавшегося кофе. Мужчина невольно скользнул взглядом по потемневшим кругам на паласе. Вздохнул. На мгновение задержался в коридоре — чтобы привести мысли в порядок, чтобы Влада не увидела, о чем он сейчас думал и что вспоминал.
Когда он вошел в гостиную, Влада уже расположилась на диване. Она смотрела прямо перед собой, вид при этом у нее был сосредоточенный и злой. Она обнимала свою кружку пальцами, рассеянно поглаживая ободок. Заметив, что Гаврила вошел в комнату, встрепенулась и натянуто улыбнулась.
Обухов прошел мимо нее, взял свой кофе и сел в кресло напротив. Отпил. Он уже и забыл, какой крепкий напиток варит его бывшая жена.
— Я теперь до трех ночи точно не усну… — проворчал, поморщившись.
Влада опять улыбнулась и пожала плечами. Скользнув взглядом по раскрытому блокноту, спросила:
— Над чем голову ломаешь?
Это выглядело, как попытка ослабить возникшую неловкость. Обухов схватился за нее:
— Хочешь присоединиться?
Они когда-то решали головоломки, задачки-казусы в университете. И потом, когда вышли на работу, Владе нравилось чувствовать себя «настоящим следако́м». Вот и сейчас она охотно кивнула и, отставив в сторону чашку с кофе, опустилась на ковер. Обухов принял правила игры и тоже перебрался на пол. Подумав, встал и все-таки закрыл окно и задернул занавески.
— Что думаешь по поводу убийства Юрьева? — спросила Влада, разбираясь в его каракулях. — Заказное?
Обухов почесал за ухом:
— Шут его знает, пока вообще ничего не ясно. Со слов жены он был бабником, со слов зама — со своими женщинами расставался мирно. Получается, что по этой части мотив вряд ли удастся найти.