Обухов чуть надавил на виски, чтобы избавиться от головной боли — нудная, словно ремонт у соседей, она мешала сосредоточиться и складывать слова в предложения.
В кабинет постучали:
— Можно. Я Линда Грасс, меня вызывал Капитан Обухов Г.И. на шесть.
Девушка, с которой убийца сбежал с Малой Бронной. Милая блондинка, ладненькая и приятная.
— Это я. Проходите, пожалуйста, — Обухов кивнул на стул напротив. — Присаживайтесь.
Простые формальности установления личности, разъяснение прав — следователь наблюдал за ней, как она с любопытством оглядывает его кабинет, цепко исследует его самого, многозначительно улыбнувшись отсутствию обручального кольца. Закинула ногу на ногу, скинула с плеч куртку. Она не вела себя вызывающе, но веда себя так, чтобы дать понять — ей нечего скрывать, за ней ничего «такого» нет.
«Ну, посмотрим», — вздохнул Обухов и приступил к главному.
В картонной папке дело — пачка фотографий «свежих» неопознанных трупов. Среди этих фото, конечно, нет фото убийцы, но сама обстановка — оглушающая информация, что она ушла и, вероятно, провела ночь, с наемным убийцей, который мог, собственно, и от нее избавиться, должна была подействовать безотказно: к окончанию допроса на столе Обухова должен был быть протокол с точным словесным описанием убийцы, а в работе у криминалистов — его фоторобот. А это уже полшага к выяснению его личности. И еще полшага — к объявлению в федеральный розыск.
Линда не отпиралась — да, случайный знакомый. Да, хотела уйти под благовидным предлогом. Да, неловко вышло и глупость сделала. Да, уехали вместе. У него был байк, марку она не запомнила. Да, приехали к ней. Да, провели ночь вместе: «А что такого, я совершеннолетняя!».
У девушки заблестели глаза, губы сложились в едкую ухмылку.
Обухов прикинул: если повезет, то при осмотре квартирки этой очаровательной блондинки, найдутся биологические следы убийцы — отпечатки пальцев волос вполне достаточно. Обухов мечтательно прищурился, вытягивая из папки первую группу фотографий и разъясняя девушке, что именно она должна на них увидеть или не увидеть. На всех фотографиях были молодые мужчины в возрасте от 18 до 30 лет на вид, европейской внешности — именно такое описание дал официант в «Коти-Ки», обслуживавший компанию Линды.
— Есть среди них Сергей?
Девушка внимательно посмотрела, склонилась. От отвращения поморщила нос и беспомощно взглянула на следователя, мотнула головой.
— Они… — она сглотнула, — мертвые все?
Она указала взглядом на фото.
Обухов нарочито небрежно сдвинул фотографии и отложил их на край стола.
— А эти? — Он вытащил новую партию фотографий и деловито разложил их перед Линдой, разместив рядком. — Они не мертвые, их убили…
У девушки остекленел взгляд, все эмоции застряли в нем, словно застывшие в янтаре бабочки.
— К-как убиты? — прошептала девушка.
Обухов замер — пальцы, держащие в руках очередную партию фото, застыли над столом, в голове мелькнула мысль, не перегнул ли он палку. Он изучал, как сгущается чернота под глазами девчонки, как в них застревают слезы, а губы, так дерзко улыбавшиеся всего минуту назад, некрасиво искривились в немом крике. Линда готова была сорваться в истерику.
Следователь положил фото перед собой оборотной стороной вверх, потянулся к графину. Плеснув воды в граненый стакан, поставил его перед Линдой и заботливо придвинул упаковку с бумажными салфетками.
Девушка схватила стакан, сделала несколько жадных глотков — зубы пару раз стукнули о край — и с шумом вернула стакан на стол.
— Вы… вы хотите сказать, что Сергей мертв? Что его убили?..
Обухов вздохнул:
— Мы отрабатываем разные версии. Киллеров, которые допускают ошибку на месте преступления, часто убирают, чтобы они не привели к заказчику… Собственно, поэтому мы тут с вами и сидим, разглядывая эти фото чтобы исключить или подтвердить эту версию… Вы готовы продолжить работу.
Девушка его будто бы не слышала.
— А в чем… он допустил ошибку?
— Он действовал самоуверенно. Очевидно, это его не первое дело, и возникло некоторое… головокружение от успехов.
— Может быть, наоборот, он действовал впервые?
Гаврила Иванович пожал плечами:
— Слишком осознанно. Представьте, Линда, он выстрелил в упор в человека, развернулся и спокойно, не увеличивая шаг, направился в сторону Садового кольца, а потом, избавившись от пистолета, как ни в чем не бывало присоединился к вашей компании. Он выглядел как подавленный, испуганный человек? — Обухов положил локти на стол, наблюдая, как каждое его слово заставляет глаза девушки распахиваться еще шире. — Скажите, только честно: когда вы его впервые увидели, у вас возникла мысль, что с ним приключилась какая-то беда?
Девушка отвела взгляд. Закусив губу, отрицательно качнула головой.
— Нет…
Она помнила, как безмятежно он отозвался на суету у паба «Элементари», как тянул ее к байку и целовал. Он играл во влюбленного парня, он прикрывался ей, чтобы отвести взгляд окружившей место убийства полиции.
— Официант, обслуживавший ваш столик, также отметил, что присоединившийся к вам молодой человек вел себя совершенно естественно… Хотите знать, что было со мной, когда мне впервые пришлось выстрелить в человека? — Девушка подняла на него взгляд и замерла, чуть приоткрыв рот. — Меня рвало сутки напролет. И это был урод, который перед этим застрелил свою жену и пытался застрелить двухмесячную дочь… Убить человека — это перейти черту, за которой нет ничего кроме адской пустоты, через нее нельзя пройти, не заметив. — Он помолчал. Выдержав паузу, придвинул фото к девушке: — Посмотрите, есть ли среди них тот, кто назвался Сергеем?
Линда снова опустила глаза, бросила взгляд на разложенные черно-белые фотографии. Ее ресницы дрожали, бледные пальцы теребили уголок модной куртки. Обухов следил за ее реакцией, но сам удивленно замер, когда ее взгляд задержался на одном из фото, а с губ сорвался сдавленный стон.
— Вот он, — дрожащим пальцем она коснулась уголка фото во втором ряду. — Это Сергей…
Обухов едва удержался от возгласа «да ладно».
— Вы уверены?
Девушка кивнула:
— Да. На нем та же одежда, в которой он был у меня… Я запомнила. — Она жалобно посмотрела на следователя: — Можно я пойду?
— Да, скоро вы пойдете. Нам только надо кое-что зафиксировать…
«Киллер мертв», — пульсировало в висках.
Глава 20. Сомнения
Забавно, но конкурсный управляющий Махин, ведший производство «Аллюр-строя», внезапно переехал за границу и вел образ жизни праведного пенсионера. Ему было сильно за шестьдесят и это дело стало его последним в карьере.
— Гаврила Иванович, — басил Махин из динамика, нарочито растягивая гласные, — побойтесь бога, какие данные. У меня же ничего нет, я все оставил в архиве моему преемнику, Борисову Артемию Иосифовичу. Он молодой, полный сил, ему и карты в руки… А меня уж увольте от этой мирской суеты, я порыбачить хочу, на автобусе поколесить по Европе с супругой, как заправский немецкий бургер.
Он мелко рассмеялся, словно закашлялся.
«Ловко он ушел», — с сожалением подумал Обухов, прощаясь и нажимая кнопку отбоя. Получается, получил от банкротства «Аллюр-строя» достаточно, чтобы наслаждать жизнью в Европе.
— Хотя, почему с «Аллюр-строя», может, он всю жизнь откладывал. Может, наследство получил он нигерийского дедушки, — Обухов в задумчивости бил указательным пальцем по темному экрану мобильного.
Что-то очень много случайностей рисовалось с этим банкротством.
Он снова открыл записи опроса Илантьева. Перелистнул несколько страниц в блокноте и нашел показания Сосновского. Илантьев довел свою фирму до банкротства, вывел активы перед началом конкурсного производства и уехал в родной город, где вполне успешно продолжил карьеру. И даже, как сообщают оперативники, собирается податься в политику. Правдоподобно? Правдоподобно.
А что говорит сам Илантьев? Традиционное «я — не я, и лошадь не моя». Кинул его Юрьев, но претензий к нему он не имеет. Дружить Юрьев не умел, а девушка Алина Ромашкина, которую он продал богатенькому «папику», иначе как о козле о нем не отзывалась.
— Та еще картинка получается.
У него дернулся на беззвучном режиме сотовый — дежурный:
— Гаврила Иванович, тут вас спрашивают по рабочему телефону, говорят, по убийству Юрьева информация, — просипел дежурный. — Соединить?
— Давай. — Обухов по привычке достал блокнот и распахнул его на чистой страничке.
— Алло. Гаврила Иванович? — прошелестел из динамика знакомый голос.
— Да, Антон Сергеевич, я вас слушаю. — Услышать голос Илантьева с такой предысторией было неожиданным.
Илантьев откашлялся, будто все еще не решившись на откровение. Обухов не торопил: если Антон Сергеевич решил в чем-то признаться и набрал номер Управления, то уже не передумает.
— Кхм… Не знаю, это может быть вообще никак не связано с Юрьевым, а может быть — да.
— Говорите…
— У меня похитили сына…
Обухов застыл. В голове — словно пришедшие в действие колесики часового механизма.
— Когда это случилось?
— Когда вы ко мне приезжали, Денис уже исчез. Мы искали… Думали, что сбежал… Сегодня пришло аудиосообщение с его голосом, он там просит о помощи.
— И это все? Требование у похитителей есть?
— Нет, — у Илантьева изменился голос. — Мы подключили полицию и службу безопасности «Мегастройинвеста», проверяем отправителя. Ну, вернее, копию сообщения, оригинал он уже удалил из переписки.
— Скрин успели сохранить?
«Продуманный, гад», — отозвался про себя, уже соображая, кого можно подключить к расследованию.
— Да. И то, что сразу открылось из метаданных, мой безопасник сообразил.
— Он молодец… Слушайте, Антон, я сейчас свяжусь с коллегами у вас в городе, сообщу, что дела могут быть связаны. Пока оснований для объединения в одно дела нет, сами понимаете…