Илантьев вздохнул:
— Как знаете… Но я о другом. Адвокат… Вадим Андреевич… считает, что кое-что в материалах дела может сыграть на мое скорейшее освобождение. И я кое-что вспомнил. И мне нужна… очень нужна… ваша помощь.
Виктория замерла, не зная, как реагировать на просьбу Илантьева. Решила сперва услышать ее содержание.
— Да, а в чем дело?
— Дело в разговоре, который состоялся летом этого года, примерн. В моем рабочем сотовом… он остался в кабинете, но Женя привезет, я его уже попросил. Нужно найти номер моего бывшего бухгалтера, Алены Борисовны Ладошкиной, она как раз звонила мне. По номеру ее телефона в моей рабочей почте нужно найти присланное после разговора с ней письмо. Там все настроено, нужно будет только телефон и ноутбук связать и синхронизировать записи, Жека поможет.
— Так, я поняла — нужно порыться в вашей электронной почте и найти письмо.
Илантьев усмехнулся:
— Примерно так, да. Оно должно быть с большим количеством вложений или ссылкой на папку. В первом случае это хорошо, мы сразу сможем изучить документы и понять, помогут ли они нам. Во втором придется просить Алену Борисовну продублировать ссылку, потому что моя, вернее всего уже просрочена и доступ к папке я не имею.
Виктория кивнула:
— И что сделать с документами, если я их найду?
— Вы перезвоните по этому телефону и передадите их Вадиму Андреевичу или Жене Маркову, — отозвался Илантьев и добавил: — Спасибо, Виктория. Не знаю, что бы я без вас делал.
Виктория усмехнулась:
— Не думаю, что пропали бы, обратились бы за помощью к Жене или своей домашней помощнице.
Илантьев замолчал, словно анализируя тон сказанного и его содержание, выдохнул:
— А-а, понимаю. Вы встретились во дворе с хозяйкой шотландской овчарки Ларочки… — в его голосе сквозила неприязнь. — Да, в нашем доме немало снобов, забыл вас предупредить об этом. Но это ведь не означает, что все жильцы такие. Анфиса, хозяйка Ларочки, вот такая. А с нами площадку делит замечательная пара, Игорь и Наталья, они стоматологи, милейшие люди, которые ни на кого свысока не смотрят.
Антон говорил сухо, отрывисто, словно отчитывал ее как школьницу, наговорившую глупости. Виктория закусила губу и молчала.
— Это вопрос воспитания, — закончил Илантьев. — Наверняка вы с этим сталкивались и по своей основной работе: кто-то к вам относится с уважением, потому что уважает ваше дело и ваш профессионализм, а кому-то остается только самоутверждаться через собственных снобизм и ханжество… Виктория, если вам моя просьба оказалась в тягость, я понимаю. И прошу прощения, что поставил вас в неловкое положение, вынудив пойти мне навстречу, фактически воспользовавшись мгновением слабости и жалости ко мне и моему положению, — его понесло, он говорил все быстрее и отрывистей. — Мне не стоило перекладывать на ваши плечи заботу о Бонифации. Еще раз прошу простить меня и забыть о моей просьбе.
— Антон…
— Меня не надо жалеть, Виктория. У меня все хорошо. Меня еще не закопали, и я борюсь. И буду бороться до самого конца, пока есть даже призрачная надежда доказать свою невиновность. — Его голос внезапно стал глуше. — Потому что мне есть, что терять. Сына, прежде всего. Прошу вас, если вас не затруднит моя просьба посмотреть почту, сделать это. Или сообщите Вадиму Андреевичу, что у вас не получится, я не буду в обиде, честно… Просто сообщите, чтобы я попросил кого-то еще.
— Антон!
Он положил трубку, не позволив оправдаться. Виктория, громко шмыгнув носом, окинула взглядом ряды книжных полок, стопки учебников и каталожные списки для заказа пополнения библиотечного фонда, которые писала накануне и собиралась передать директору. Она подошла к окну, набрала снова номер адвоката, тот оказался занят.
Он перезвонил через несколько минут.
— Виктория Владимировна, вижу, вы мне звонили, — сообщил он. По звукам из динамика, Тори поняла, что он уже вышел из отделения полиции и идет по улице. — К сожалению, не смог ответить. Вы что-то хотели уточнить?
— Я хотела сказать… Не надо никого больше искать, я найду этот файл в его почте.
Она улыбнулась, напомнив себе, что она просто помогает хорошему знакомому.
Глава 25. Бухгалтер старой закалки
Краснодар, квартира Илантьева, тот же день,
вторая половина дня
Она солгала — прошлой ночью она осталась в доме Илантьева, с Бонифацием. Осталась в гостиной, спала, укрывшись пледом, лабрадор сопел в спущенную с дивана ладошку и плакал — вздыхал протяжно и тоскливо. Тори гладила его макушку, чесала между лопатками, удивляясь преданности и самоотверженной грусти бедного пса. «И ведь не объяснишь, что его не бросили, а просто не могут вернуться», — сокрушалась, заглядывая в несчастную мордаху.
Утром выгуляла, покормила и выскользнула за дверь, пообещав, что скоро-скоро вернется.
И сейчас бежала в чужую квартиру, к чужому порогу — к ставшему родным псу.
Она влетела в лифт, разве что не подталкивая его ехать быстрее. На выходе, на лестничной площадке, столкнулась с блондинкой средних лет, невысокой и моложавой. Заметив, что Тори побежала к квартире Илантьева, остановила ее:
— Девушка, вы знакомая Антона Сергеевича? Как у него дела?
Виктория остановилась, посмотрела на женщину, не зная, что и главное как ответить. Та пришла ей на помощь.
— Мы с мужем совсем не верим в то, что говорит пресса, уверены, что Антон справится со всеми проблемами, передавайте ему от нас с Игорем привет ему и пожелания скорейшего разрешения этой неприятной ситуации.
Виктория улыбнулась, сообразив, наконец, что познакомилась с соседкой, Натальей, о которой недавно говорил Илантьев. Кивнула:
— Да, обязательно передам.
— Если нужна помощь, заходите! — махнула рукой Наталья, уже скрываясь в кабине лифта.
Виктория слышала, как сопит за дверью Бунька, как вздыхает и скребется о порог. Поторопилась отпереть.
— Бонифаций, Буня, это я! — она снова просунула ладонь с щель. Лабрадор уткнулся в нее, вобрав с ладони все тревоги этого дня и посмотрел вопросительно. — А папа еще не может приехать, пока только я. Но зато я вся твоя!
Она наклонилась и обняла собаку. Тот вильнул хвостом, сел у порога.
Виктория сбросила куртку, обувь и прошла в глубь квартиры.
Она только теперь ее разглядела. Простая и лаконичная, без пафоса и показной роскоши, очень удобно и со вкусом обставленная, по-мужски сухо и немногословно. Стального цвета окрашенные стены, светло-серый мрамор на полу, кое-где отделка белым и хромом. Белые тюль в пол. Круглые напольные светильники на темно-серых подставках. Рассеянный свет. Двери в тон стен.
Квартире не хватало тепла. Она была словно с картинки модного интерьерного журнала — выхолощенная и чистая. В ней могли жить манекены.
Виктория толкнула первую дверь и оказалась в комнате Дениса — ее тоже прибрали и приготовили к появлению хозяина, но то, что он есть. Было видно невооруженным глазом — по исцарапанному столу, оранжевому пятну на шторе, оставленному, очевидно, акварельной краской. Дверца шкафа немного покосилась, плед на кровати явно принадлежал другому интерьеру, был ярко-желтым и изрядно потрепанным. В углу, у стола, Тори заметила заношенные, но отмытые до блеска, кроссы.
Виктория вышла, прошла в следующую комнату. Ею оказалась спальня Антона. Большая кровать, застеленная по-спартански аккуратно черным покрывалом. Темная мебель, ни одного зеркала. Через приоткрытую дверь в ванной проникал приглушенный свет из окна в ванной. Эта комната говорила о хозяине только то, что он иногда спит. Антон не жил, вытравив свою жизнь до безликого серого цвета. Виктория открыла шкаф, провела рукой по вывешенным в линейку пиджакам — темно-серым и серо-синим, галстукам — синим и черным, рубашкам — исключительно белым. Она попыталась вспомнить, во что был одет Илантьев в лень их первой встречи и потом, когда они работали над программой библионочи. Всегда выходило, что он был в сером или серо-синем костюме с галстуком и белой рубашкой. А она никогда не замечала. Ей было важнее, как улыбались его глаза. Образ Илантьева — улыбчивого и немного смущенного, а на фоне — солнечный день, аромат кофе и шелест бумаг, ощущение общего дела и отсутствия преград — всплыл в памяти. ОТ него стало тепло в груди. Бунька, перемещаясь за гостьей по квартире, норовил везде прилечь на ноги, стоило только остановиться. Вот и сейчас, пока Виктория стояла посреди хозяйской спальни, собака свернулась «калачиком» на ее ногах. Тори наклонилась, погладила пса по спине:
— Зато ты его прекрасно характеризуешь, — улыбнулась она.
В дверь позвонили: Женя Марков привез телефон и рабочий ноутбук Илантьева. Бунька, подскочив, побежал к двери, запыхтел в замочную скважину.
— Я принес! — громогласно возвестил Марков, вваливаясь в квартиру и мгновенно занимая собой все пространство. — Сегодня в офисе сплошные разборки, сослуживцы охотно топят друг друга, сообщая о коллегах все новые и новые подробности. Господин Тарасов, как оказалось, — не единственный охотник за нашей документацией, планами и прочим.
Виктория прошептала:
— Нашли езе «кротов».
— Целое стадо! — Марков уже подсоединял ноутбук и вводил код для подключения к домашнему интернету. — Или как там обозначаются кротовьи семейства.
— А что можно похитить у простого предпринимателя? — поймав на себе озадаченный взгляд Маркова, Тори присела за стол, подперла кулаком щеку. — Нет, ну правда. Что такого можно своровать у простого предпринимателя. Антон ведь не долларовый миллиардер, на сколько я знаю. Или да?
Евгений коротко хохотнул и вернулся к настройке ноутбука, достал из сумки компьютерную мышку, подключил к USB-порту.
— Вы, Виктория, словно с другой планеты… Это московский предприниматель, который претендует на кусок местного пирога, при том — технологично претендует… Чуете?
Он щелкнул пальцами, словно фокусник, и снова вернулся к подключению ноутбука, подключил его к сети.