— А по камерам пробовали отследить?
Тот кивнул:
— Похожий автомобиль двигался по трассе М4 Дон в сторону Пластуновской, но там полно проселочных дорог, они не оборудованы видеокамерами.
— То есть куда скрылся автомобиль установить не удалось, верно я понимаю?
— Верно, — Васильев кивнул.
Его отвлек звонок, услышав, кто зазвонил, он включил громкую связь, перевел взгляд на Обухова:
— Повтори, я нашему московскому коллеге дам послушать.
— Добрый день, — донеслось из динамиков. — На записи, которую вы прислали с голосом мальчика, отчетливо слышен хлопок. На второй секунде, между первым «помогите!» и вторым.
Обухов достал сотовый, включил запись — в самом деле, после первого «Помогите!» что-то бухнуло.
— Это что может быть? — спросил у человека из динамика.
— Проверяем, сделали запрос в ГАИ и минобороны. Это может быть хлопок газа, авария. Проверяем все даты с момента исчезновения Дениса Илантьева.
— А что по записи? Оригинал?
— Нет, она пересылалась с другого устройства, метаданные изменялись. Мы пока проверяем.
Не успел Васильев нажать кнопку отбоя, как на связь вышел подключенный к расследованию Паша.
— Паш, краснодарские коллеги поймали хлопок на второй секунде записи.
— О, круто, я метаданные тебе принес. Запись не оригинальная, ее переформатировали при пересылке с одного носителя на другой. Поэтому сказать, когда сделали запись, я не могу, но могу сказать, когда форматировали — позавчера. И могу сказать тип исходного устройства.
— А локация? Координаты? — встрял Васильев.
— Геотрекинг был отключен, а в момент пересылки отправитель использовал VPN, поэтому мне чуть больше времени надо, чтобы его найти. Это что касается голоса ребенка. Что касается второго сообщения, то он искажен тембрально с помощью программы. Хотя у владельца и так довольно низкий голос — возрастной или поврежденными никотином связками. Но эта запись делалась с телефона, она тоже пересылалась с устройство на устройство, но отправлялось с использованием вот этой вышки, ловите координаты.
Паша довольно хмыкнул, добавив:
— Если отправитель держит телефон выключенным, то вы его не увидите.
Васильев снова посмотрел на Обухова.
— Ну, по крайней мере у нас есть дата отправки. У нас есть хлопок, скоро мы установим его локацию. И вышка сотового оператора, откуда пересылалось сообщение. Мы можем определить квадрат поиска.
Он посмотрел внимательно:
— Надо Илантьева ставить в известность.
Обухов согласно кивнул. Все сказанное Васильевым было очевидным, как и невысказанное: к моменту отправки второго сообщения Денис Илантьев мог быть уже мертв.
Обухов ждал. В голове — словно тяжелые жернова вращались, тяжело, с хрустом прокручиваясь и постоянно цепляясь за что-то важное. Он ждал новостей из Москвы — его ребята установили внешнее наблюдение за Соколовским и Аллой Юрьевой. Нужно время, значит — запастись терпением. Опрос Аллы решено придержать, чтобы идти к ней с вопросами, которые могут появиться в ходе слежки. Она вела замкнутый образ жизни, выходила редко. Сосновский же, напротив, был постоянно в центре внимания.
«Ждать», — приказал он себе, запретив делать преждевременные выводы.
Умение ждать и без конца мысленно перебирать пазлы-улики — важное качество сыщика. Обухов ждать умел.
Илантьева пока отпускать нельзя. Обухов мог лишь представить, как метался отец в камере, зная, что его сын в опасности. Несколько раз Обухов поглядывал на часы в ожидании появления адвоката Илантьева и самого задержанного: Антон мог опознать звонившего по голосу — судя по записи, у похитителя были личные мотивы. Значит, они вероятнее всего знакомы. От мысли, что рядом может быть человек, который может вот так похитить твоего ребенка и наблюдать, как ты сходишь с ума, стало подташнивать. Обухов привстал и потянул на себя форточку, распахнув окно.
В кабинет ввалились адвокат Илантьева и Марков, безопасник. Последний с порога сообщил:
— У меня есть записи предположительно автомобиля похитителей. На автостанции, где в последний раз видели Дениса, свидетели запомнили темно-зеленую иномарку. Темно-зеленая же Тойота следила за Антоном Илантьевым с конца прошлого месяца — по крайней мере, у меня записи именно за эти даты и Тойота уже есть. Где у вас можно все это загрузить? — он огляделся в поисках свободного компьютера. Адвокат показал на сумку:
— У меня с собой ноутбук…
— А во-вторых? — поинтересовался Обухов, наблюдая за тем, как Марков и Вадим Соколов подключают флешку.
Марков повел плечом:
— А вторая касается самого Илантьева, — он посмотрел на следователя в упор. — У меня есть файлы, о которых он упоминал, с махинациями Юрьева и конкурсного управляющего с жильем дольщиков.
Обухов кивнул: очень хотелось посмотреть, что там за записи, но сейчас важнее было найти сына Илантьева.
Марков загрузил видео.
— Вот, — он сверился со своими записями, выставил нужное время. — Вот, видите?
Васильев и Обухов склонились к экрану. Васильев пробормотал:
— Жаль, номеров не видно. А на других фрагментах?
Марков пожал плечами:
— Я не все успел отсмотреть…
— А кем сделаны эти видео? — уже задал вопрос Обухов.
— Местным предпринимателем, владельцем ЗАО «Империал» Тарасовым, по его поручению.
Обухов посмотрел на Маркова, качнул головой:
— Весело… — заметив что-то важное на мониторе, попросил остановить. — Вот это, посмотри, значок… У меня такой же на арендованной тачке.
Он уже доставал из кармана сотовый и искал администратора службы аренды автомобилей.
— Не думаю, что у них десятки темно-зеленых Тойот, — проговорил.
Глава 29. Кто такая Анита?
Виктория устроилась на пушистом ковре в зале, позвала к себе Бонифация — собака с удовольствием плюхнулась на ее ноги и прикрыла глаза. Тори придвинула к себе приготовленный ноутбук Илантьева. Кое-то не давало ей покоя: письмо, на которое она случайно наткнулась. Скорее всего, оно ничего не значило. А может быть — значило все.
Девушка снова открыла ноутбук, загрузила почтовый ящик и принялась листать в поисках нужного сообщения.
«Я проклинаю тебя, Антон, за все, что ты мне сделал. Я желаю тебе пройти через то же, через что прошла я. И если справедливость существует, она настигнет тебя. И ты вспомнишь обо мне в этот день. Мне больше не надо. Анита».
У Виктории колотилось сердце и дрожали руки. Бунька, почувствовав неладное, приподнял голову и придвинулся к гостье. Та рассеянно погладила его по голове.
— Кто такая Анита? Что Антон сделал ей, что она такое ему желает? Через что хочет, чтобы он прошел?
Она взглянула на письмо — оно было написано летом, в июле.
Позвонили в домофон, собака встрепенулась и побежала к двери. Виктория подошла к домофону:
— Да.
— Ой, хорошо, что вы не ушли еще, Мария Львовна. Это Ира, мать Дениса. Откройте мне, пожалуйста.
Виктория растерялась, но решила по домофону не рассказывать, что она не Мария Ивановна. Открыла дверь и принялась ждать.
Ирина появилась через минуту, запыхавшаяся, встревоженная. Распахнув дверь, она с порога воскликнула:
— Никто не берет трубки, я уже с ума сходу от волнения, а со мной никто ничего не хочет обсуждать, — она захлопнула за собой дверь, погладила собаку. И только тут заметила Викторию. — Здравствуйте… Как я понимаю, вы — не Мария Львовна.
— Все верно. Меня Виктория зовут. Меня Антон попросил приглядеть за Бонифацием.
Ирина растерянно кивнула:
— А… Ну да. Я поняла.
— Мы работали вместе с Антоном Сергеевичем над одним проектом, не подумайте ничего «такого», — Виктория опустила взгляд.
Ирина стянула сапожки, вздохнула:
— Я ничего «такого» и не подумала, кроме того, это не мое дело — я бывшая жена Илантьева… — Она подошла к Тори, взяла ее под локти и развернула на свет. — Вы та самая Виктория, из-за которой поцапались Денис и Антон.
Она не спрашивала, а утверждала, поэтому Виктории оставалось только кивнуть.
— Я сожалению.
— Не сожалейте, в этом нет ни капли вашей вины… — Она прошла в зал, села за стол так, чтобы видеть Викторию. — Расскажите, что происходит. Я не могу дозвониться ни до Маркова. Ни до Антона…
— Его задержали, вы разве не в курсе.
— В курсе, но кто-то же должен отвечать на его звонки! Я извелась вся, информации о Денисе — ноль.
Виктория осторожно села напротив, подперла щеку кулаком:
— У меня, к сожалению, тоже. — Она подумала, стоит ли Ирине говорить о втором звонке, но решила, что та вправе знать. — Сегодня днем пришло второе сообщение от Дениса. И…
Она замолчала, не зная, как помягче сообщить то, что она услышала. Ирина вжалась в стул, подалась вперед.
— И? — у нее изменился голос.
— Кажется, там не очень хорошо, следователь и Марков всерьез обеспокоены.
Ирина шумно выдохнула. Отпрянула и беспомощно огляделась.
— Что именно там не хорошо, вы мне можете сказать? Вы знаете? Вы там были?
Тори кивнула:
— Да. Аудио запись прислали с того же номера.
— И что на ней? Да не молчите вы!
— «Помогите! Я горю», — повторила Виктория и опустила глаза.
Ирина ахнула. Закусив губу, она тяжело и отрывисто дышала, взгляд лихорадочно блуждал по комнате.
— Это точно его голос? — спохватилась она, словно за соломинку зацепилась.
Виктория кивнула:
— Нам всем показалось, что да.
— Всем это кому?
— Там был Женя Марков и я, из тех, кто слышал Дениса. И следователь сверил с другими записями с телефона Антона. Это Денис.
— Черт возьми. И что они делают?
— На сколько я понимаю, они устанавливают, где он может находиться. Подключился и московский следователь, и наши, местные… Ирина, — осторожно позвала Тори, — вы никого по имени Анита не знаете, кто мог бы сильно ненавидеть Антона?
Ирина задумалась.
— Анита? Нет, вроде бы никого.