Она поблагодарила женщину, позвала за собой Бонифация.
— А вы на Озерную улицу сходите, там участки с садами большими, — крикнула женщина в спину Тори.
Виктория кивнула, пошла по направлению, указанному женщиной. Набрала Ирине: «На этой улице нет ничего подобного, соседи отправили чуть дальше, на Озерную. Идем с Буней туда».
На Озерной улице Виктория действительно, нашла несколько подходящих под описание Ирины домов. Двухэтажные, за высокими заборами, они стояли на почтительном отдалении от остального поселка и будто бы смотрели на приземистые домики свысока. Три дома, один на другим, все три — из красного кирпича, с зелеными крышами, абсолютно одинаковые проекты.
— И в каком смотреть?
Она набрала Ирину:
— Ира, тут три дома. Нам какой нужен? — она сфотографировала улицу и отправила Ирине.
«Дальний! — отозвалась Ирина. — Я тоже около него, только с другой стороны, ищу калитку».
Тори прошла вперед, обнаружив калитку, позвонила. Во дворе залаяла собака. Тори достала сотовый и отправила Маркову сообщение с только что сделанной для Ирины фотографией: «Мы с Ирой тут», — положила телефон в карман.
— Тихо ты! — рявкнули грубо за воротами. — Кто там?
Низкий, не то простуженный, не то прокуренный голос мог принадлежать мужчине или женщине, Виктория откашлялась:
— Анита Максимовна?
Щелкнула задвижка, в просвет показалась невысокая жилистая старуха, мрачно окинула взглядом Викторию:
— Ну, чего надо?
Тори только теперь сообразила, что совершенно не знает, что говорить.
— Меня Виктория зовут. — Она поправила выбившуюся из прически прядь. — Я ищу вот этого мальчика.
Она полезла в карман за сотовым, чтобы показать Аните фотографию Дениса, но не успела этого сделать — Бонифаций, резко и оглушительно гавкнув, рванул вперед. Оттолкнув растерянную хозяйку, он прорвался под ее коленями на участок и побежал к дому. Оглушительно залаяла дворовая собака, завязалась потасовка.
Тори крикнула:
— Бонифаций, ко мне!
Бонифаций резко гавкнул и, увернувшись от дворового пса, побежал вдоль дома, за припаркованную под навесом темно-зеленую иномарку, продолжая гавкать.
— Буня! — Виктория ворвалась на участок, попутно извинившись за вторжение: — Простите, не знаю, что с ним!
— Уберите своего ненормального пса! — кричала хозяйка.
Тори поймала Бонифация на внутреннем дворе — собака гавкала и прыгала на стены. Тори огляделась. Надеясь, что Ирина уже нашла вход и придет на помощь. Но Ирины нигде не было видно, а калитку хозяйка заперла. У Тори по спине пробежал холодок. Удерживая лабрадора за ошейник, она нашла взглядом старуху — ее взгляд особенно не понравился Тори.
— Простите ради Бога, не знаю, что на него нашло. — Извинилась Тори. — Я ищу мальчика, его хозяина. Может быть собаке что-то показалось.
Женщина будто бы ее не слышала, направилась к дому.
Тори снова достала сотовый из кармана, направилась за хозяйкой:
— Денис! Денис, ты здесь?!
Продолжая удерживать собаку — Бонифаций не переставая лаял и вырывался, Тори обошла дом.
— Меня зовут Виктория. Я ищу мальчика, подростка, вот его фото.
Она шла за удаляющейся женщиной, чувствуя себя привидением — та перестала ее замечать, и это было странно, страшно. Виктория во все глаза наблюдала за старухой, как та взошла на крыльцо, отперла дом. Она двигалась легко и со спины с трудом можно было ей дать сорок лет. Возраст выдавали лишь морщинистые руки да голос.
Она уже почти догнала ее, когда услышала что-то необычное за спиной — тонкий и мелодичный звон бьющегося стекла. Она остановилась:
— Что это?
На мгновение она ослабила хватку, этого оказалось достаточно, чтобы Бунька снова вырвался.
— Тори! Это я, Денис, я здесь!
Перекрывая собачий лай, до нее донесся слабый мальчишеский голос, изменившийся и будто бы севший.
Бунька, узнав его, разразился отчаянным лаем.
— Бунька! Я здесь!
— Денис! — Тори развернулась и помчалась за собакой.
Что-то коснулось ее виска, перед глазами рассыпались ярко-красные искры, которые, опалив сознание, схлопнулись так же быстро, как и появились. Тори почувствовала, что падает.
Голова гудела.
Воздух тяжело, с усилием, проникал в легкие, в груди было жарко.
Денис не очень понимал, спит он или бодрствует — стены плыли, темное оконце под потолком то темнело, то становилось светлее, пропуская через стекло бледно-серый день. Не то за окном шел дождь, не то он бредил несколько дней.
Губы потрескались, кожа стала сухой и морщинистой. Пару раз он заставлял себя подняться и напиться — прямо из-под крана, низко опустил голову и открыв рот. От ледяной воды сводило скулы, в горле першило. Возвращаясь в кровать, он отметил пакет у двери — его все-таки решили покормить. Мысль о еде заставило желудок сжаться, к горлу подступил ледяной поток — вода, которую он только что пытался пропихнуть, просилась наружу.
Заткнув ладонью рот, Денис бросился в ванную, склонился над унитазом — его вырвало.
В голове прояснилось — словно разошлись грозовые тучи. В памяти всплыло недавнее: «Твой отец с ума сойдет, услышав эту запись». Со всей ясностью Денис понял — настоящей целью был не он, семиклассник Денис Илантьев, а его отец. И кто-то хотел заставить его страдать. Не отказаться от каких-то планов, не заставить раскошелиться, а именно страдать. «Твой отец сойдет с ума». Он, Денис, тогда орал не своим голосом, что он горит, и просил о помощи.
Похитители не думали, что страдать будет мать.
Похитители знали, что страдать, сходить с ума, будет отец.
«Единственный человек, которому ты действительно дорог», — с горечью признал.
Денис умылся, прополоскал рот, чтобы избавиться от противного кислого вкуса. Его знобило, накатывала тошнота и слабость.
«Надо как-то привлечь к себе внимание», — он тупо смотрел прямо перед собой, пытаясь сфокусировать взгляд и собраться с мыслями. Шум в ушах отвлекал. Перед глазами то и дело полыхали огненно-зеленые всполохи, стены то качались, то пытались обрушиться на подростка.
Его взгляд уперся в ноутбук — он валялся у ножки стола — похититель, глумясь над ним, все-таки забыл его в комнате. Денис съехал с кровати, вытянул на полу ноги. Так меньше качало.
«Надо что-то поесть, — приказал себе. — Если я еще и помру здесь, то эти гады совсем обрадуются».
Он перекатился на бок, чтобы не вставать, вытянул руку и пальцами подхватил уголок бумажного пакета. Придвинул его к себе. Раскрыв, нащупал еще теплую упаковку из фольги — значит, ужин принесли недавно.
Отодвинув крышку фольги, принюхался — кажется, под ней была курица с рисом и овощами. Наверное, вполне съедобно, он сейчас не чувствовал вкуса и ему было все равно. Достав одноразовую вилку, отправил в рот небольшую порцию риса. Ел медленно, тщательно пережевывая и заставляя проглатывать. От усилий вспотел и устал — несколько раз запрокидывал голову и прикладывался затылком к одеялу. Полежав так несколько минут, снова принимался за еду.
Справился только с половиной порции — отложил, почувствовав, что больше не может. Аккуратно запаковал и отставил, даже не позаботившись убрать назад в пакет — сил не осталось. Вскарабкавшись на кровать, рухнул. Перекатился на спину, завернувшись с головой одеялом, которой оказалось под ним. И провалился в сон.
В нем то всходило, то засыпало солнце. Слышались шаги и возбужденные голоса. Откуда-то из-за спины позвали «Денис!». Он отмахнулся. Но голос повторялся снова и снова. Женский, молодой.
Денис приоткрыл глаза и сосредоточился.
— Денис! Отзовись!
Сердце болезненно дернулось в груди, будто сорвалось с цепи. Покатилось горячим клубком с внутренней стороны грудной клетки. Денис приподнялся на локте.
— Денис, ты здесь?!
К женскому голосу добавился собачий лай.
Его искали! Его нашли!
Он вскочил. Голова закружилась, подростка повело в сторону, но он успел схватиться за угол кровати. Перенес центр тяжести на другую руку и оперся о стену. Запрокинул голову, закричал:
— Я здесь, помогите! — из горла вырвался едва слышный хрип.
Денис забрался — наступая на распахнутые тетради и учебники — на стол. «Только бы успеть!».
— Подождите, — шептал пересохшими губами.
— Добрый день, — женский голос отдалился. — Меня зовут Виктория. Я ищу мальчика, подростка, вот его фото.
Голос удалялся, вместе с ним удалялся и собачий лай пополам с ворчанием.
— Бунька? — Денис замер.
Там, внизу — Виктория? Тори-Торпеда? Их странноватая библиотекарша? Как она могла здесь оказаться? И если она здесь, то где отец? Что могло произойти? Фантазия сразу нарисовала, как отец получает ту запись «Я горю, помогите!», у него сердечный приступ и отец сейчас в больнице, прикованный к койке, обмотанный проводами, с ежечасно надувающейся манжетой холтера на плече.
Денис бросился к оконцу — небольшое, круглое, он мог до него дотянуться, если вытянуть руку и привстать на цыпочках — Виктория его не увидит и не услышит.
Он спрыгнул на пол — откуда только силы взялись — наклонился и схватил валявшийся под столом ноутбук. Вскочив на стол, что было сил ударил углом ноутбука по центру стекла — в тонкое перекрестие. То хрустнуло, но не поддалось. Виктория внизу с кем-то разговаривала. Голос шел с торца дома — видимо, там было крыльцо, и оттуда вышел похититель, хозяин дома или его помощник. Тори в опасности, они могут ее убить, если догадаются, что она одна. «А она одна?» — надежда полыхнула и придала сил. Денис размахнулся и запустил ноутбуком в окно. Сам не удержался и опрокинулся на пол — с грохотом опустившись на оставленную последи комнату еду и больно ударившись. Но он не почувствовал боли — перед глазами медленно оседали осколки разбитого им стекла и вылетал во двор черный корпус ноутбука.
Беседа внизу оборвалась:
— Что это? — Тори заметила звук бьющегося стекла.