Мир, медленно разворачивавшийся перед ним мгновение назад, внезапно скукожился, ссохся до крохотной черной точки, что застыла перед его глазами. Застыла, чтобы обрушиться на него воем сирен, выстрелами и криками — полицейских, Ирины… Сквозь весь этот крик он разобрал только один — надсадный вопль Дениса: «Папа!».
«Жив», — понял Антон, с легкостью приговоренного соглашаясь обменять у смерти жизнь сына на свою.
Глава 32. Не верь сети Интернет
Москва, суббота
Обухов остановился на пороге, подождал пару мгновений, пока подтянется остальная группа. И только потом нажал кнопку звонка. За дверью послышались недовольные шаги, приглушенное ворчание.
Дверь распахнулась.
— Вы? — Алла Юрьева окинула взглядом группу задержания, замершая за спиной Обухова. — Откуда такая компания?
Следователь отметил, что у нее модная прическа со свежим окрашиванием, аккуратный маникюр. Тонкое шерстяное платье в пол удачно прикрывало полноту, а тонкий аромат ненавязчивых духов завершал образ расслабленный, домашний, но вместе с тем — ухоженный и дорогой. Разительное отличие от первой встречи. Обухов улыбнулся:
— Прекрасно выглядите. Алла Игоревна, должен задать вам несколько вопросов.
Женщина поджала губы, но отошла вглубь квартиры.
Уже зная расположение комнат. Обухов прошел в зал, сел напротив хозяйки.
— Алла Игоревна, почему вы сразу не сказали, что незадолго до смерти Юрьева, вы планировали оформить с ним развод.
— С чего вы взяли?
Обухов вздохнул. Открыл папку, взял верхний документ, приготовленный как раз для этого случая:
— Это ваше заявление о расторжении брака и разделе имущества, поданное в Пресненский суд.
Алла Игоревна, отмахнулась.
Достала из ниши в подлокотнике кресла электронную сигарету, закурила.
— Да, надо было сразу сказать, — она вздохнула и повернулась к окну. Сильная, уверенная в себе женщина, в ней даже тени не было той Аллы, которой она показалась ему в первую встречу. «Игра?» Алла, между тем, продолжала: — Не знаю, зачем скрыла. Испугалась, что вы решите, будто это я его убила.
— А вы нет?
Алла покосилась на Обухова, снисходительно улыбнулась:
— Какая чушь…
— Не скажите. — Обухов снова открыл папку. — Вот распечатка ваших звонков за последний месяц. Почти сорок процентов входящих — от Сосновского Филиппа.
— И что? — женщина с вызовом вздернула подбородок. — Мы стали с ним достаточно близки в последние дни. Одинокой женщине не хватает сочувствия. А тут похороны, весь этот кошмар. — Она всхлипнула, кончиком указательного пальца прижала слезу в уголке глаза, смахнула ее, быстро овладев собой.
— Ваши разговоры длились от двадцати минут до полутора часов.
Алла посмотрела на него, уже плохо скрывая раздражение:
— Я не понимаю, это что — преступление?! Вы на что намекаете?
Обухов снова открыл папку и достал из нее пачку фотографий, сделанных всего за пару дней внешнего наблюдения. Отобрав несколько снимков, методично разложил их перед женщиной. Она выходит из подъезда, садится в машину к Сосновскому, кокетливо улыбается ему. А на следующем снимке — он целует ее в губы.
Обухов оперся локтями в столешницу.
— Как давно вы состоите в любовной связи с Филиппом Сосновским?
Алла фыркнула:
— Не понимаю, о чем вы.
— Хорошо.
Он достал из папки последний документ. Зачитал его:
— «Мы с Аллой стали близки после ее путешествия во Францию. Костя был этому даже рад — был повод устроить ей скандал и хоть немного от нее отдохнуть. Алла доставала его, постоянно попрекала тем, что он живет на ее деньги. Костя бесился страшно». — Обухов поднял на Юрьеву взгляд. — Это показания Филиппа Сосновского.
— Он задержан? В связи с чем?
— В связи с убийством своего партнера и вашего мужа Константина Юрьева.
У Аллы округлились глаза:
— Как? Он не мог…
— Мог… Вы очень умело действовали сообща, пытаясь подставить Илантьева. Вы даже восстановили оставленную им в Москве сим-карту, чтобы с нее совершить звонок и заказать убийство вашего мужа.
— Бред. Я ничего не знала!
— Знали, Алла Игоревна. Более того, именно вы это все и организовали. Константин Юрьев боялся, что вы разведетесь с ним, и он останется ни с чем. Поэтому воспользовался банкротством «Аллюр-строя», чтобы вывести часть совестно нажитого имущества из-под удара в случае вашего иска о разделе имущества. Еще больше он начал беспокоиться, когда выяснил, что у вас — интимная связь с его новым партнером Сосновским. Ведь это означало, что вы в курсе его махинаций. Более того, вы были в курсе, что конкурсное производство завершено и «Аллюр-строй» выплатил большинство долгов, что благодаря мошеннической схеме конкурсному управляющему удалось отменить ряд сделок с дольщиками, и продать квартиры новым собственникам по цене квадратного метра на вторичном рынке, фактически получив двойную, если не тройную плату. И все это он мог потерять…
Алла улыбнулась:
— Пока все выглядит так, что именно Костя должен был меня убить.
— Вовсе нет. Благодаря своей афере, он стал обладателем значительного состояния, которого вы бы лишились в случае развода. Убрав его, вы стали бы во главе его фирм в порядке наследования. А Сосновский бы вам помог на первых порах. Ввел в курс дела… Ведь ему вы пообещали, что выйдете за него замуж…
Он внимательно следил за реакцией Юрьевой. На последней фразе она шумно выдохнула.
— Это подтвердил Сосновский, — Обухов положил поверх фотографий копию протокола допроса Сосновского, на которой желтым маркером были выделены некоторые фразы.
Алла брезгливо отодвинула от себя бумаги.
— И что? У вас все равно на меня ничего нет. Его слово, против моего. А я все буду отрицать. Да, я хотела получить свободу. Я даже, подумав, может быть соглашусь с тем, что была влюблена и надеялась устроить с Филиппом свое счастье. А уж что там себе надумал Филипп — не мое дело. Если он причастен к смерти моего мужа, это большая трагедия для меня, — она криво усмехнулась.
Обухов кивнул:
— Все так. Но проблема в том, что Сергея Коркина, убившего вашего мужа, нашли именно вы через своих прежних знакомых. И убили его тоже вы. Из пистолета Сосновского. Вы подкараулили его на даче, которую он снимал, выстрелили ему в шею и скрылись с места преступления. А пистолет вернули Сосновскому. — Алла смотрела на него, не понимая, в каком месте ошиблась. Обухов подался вперед, прошептал: — Вы плохо вытерли отпечатки своих пальцев.
— Этого не может быть… Я использовала импортное средство для дезинфекции рук, с высоким содержанием спирта…
Алла испуганно подняла глаза и прикрыла губы кончиками пальцев, ахнув. Обухов щелкнул языком:
— Не всему, что написано в сети интернет, стоит верить на сто процентов. — Он встал. — Алла Игоревна Юрьева, я вынужден вас задержать по подозрению в убийстве Сергея Коркина и организации убийства Константина Юрьева.
Он очнулся в больничной палате. В груди по-прежнему сидела игла, по-прежнему приковывала его к поверхности острой и горячей болью. Только на этот раз она все-таки позволяла дышать — мелкими глотками, втягивая через нос пропахших йодом и спиртом больничный воздух. За окном разгорался яркий краснодарский день — какой по счету, он не знал.
Приподняв голову, посмотрел по сторонам, и почти сразу почувствовал движение:
— Пап! — Денис подскочил с приставленного к кровати стула, рухнул поверх одеяла. Антон почувствовал по-мальчишески крепкие руки сына, сжимающие его запястья. — Пап, прости меня!
Антон сглотнул. Губы пересохли, гортань слиплась, буквы не укладывались в слова. Он осторожно высвободил руку и погладил сына по голове:
— Ну-ну. Все позади.
Денис еще сильнее прижался к нему.
— Я так плохо о тебе думал там, в доме у Аниты… Я думал, что это ты специально меня украл, чтобы разлучить с мамой. Еще думал, это чья-то шутка. Злился, что это из-за тебя мне так стремно, из-за твоей политики… Я не знал, что это Анита… Я не видел ее лица до самого момента, когда она ввалилась с Тори…
Антон почувствовал под ребрами тяжесть, она шевельнулась внутри, заставив сомкнуть на мгновение глаза и перевести дыхание — в доме еще было Тори. Он совсем забыл об этом.
— С ней все в порядке? — спросил. Голос все равно дрогнул.
Денис отстранился, заглянул в глаза:
— Она тоже в больнице, в травме. В другом корпусе.
— Я хочу ее увидеть.
— Врач пока не разрешит тебе вставать.
Антон сжал руку сына, постарался улыбнуться:
— Ты не понимаешь, если бы не Тори, мы бы не догадались, что ты у Аниты. Она нашла письмо.
— И дом Аниты они с Бунькой нашли. Анита его шокером усыпила, когда ударила Тори, — кивнул Денис.
— Вот видишь… Я должен убедиться, что с ней все в порядке.
Денис опустил глаза, спрятал слезы:
— Ты меня простишь?
Антон потрепал сына по макушке:
— Я и не сердился.
Обухов наблюдал, как Юрьеву усаживают в фургон, пробормотал:
— Не могу понять, зачем ей был нужен тот маскарад с задрипанным спортивным костюмом и одышкой, — спросил он у Влады, усаживаясь на пассажирское сиденье.
— Но ведь именно благодаря этому ты не увидел в ней женщину, которая может нравиться. И исключил версию о ее причастности к убийству Юрьева, — Влада завела машину, повернулась к мужчине: — Куда поедем?
Обухов посмотрел на нее, мгновение подумал:
— Поехали домой, а?
Он не отводил взгляд, ждал решения. Влада, улыбнувшись уголками губ, молча вывела машину с парковки.
— Заметь, это не я предложила…
Эпилог
У Тори все еще кружилась голова — не то после удара Аниты и полученного сотрясения, не то от успеха. Десятки улыбающихся лиц, огни красочного, профессионально выставленного освещения.
— Спектакль — это была отличная идея, — склонившись к ее уху, прошептал Василий Егорович. Небольшой актовый зал был заполнен людьми, а постановка школьной театральной студии определенно всем понравилась. Директор улыбался, поглядывая на руководство из комитета образования. — Надо будет поддержать инициативу.