«И все-таки странные существа эти люди, – стучало в его тугой медвежьей голове, – один кормит чем-то очень вкусным из своей маленькой голой лапы, а другой тут же изрыгает огонь и смерть. Почему они такие разные?..»
Почувствовав себя в безопасности, он перешел на шаг и облизал пену с запаленного рта. Зверю показалось, что она до сих пор хранит медовый вкус белых камушков, а еще необычный, по-человечьи отталкивающий, но в то же время какой-то доверительный и сладковатый запах гладкой крошечной лапы.
Верка смогла чуть успокоиться и заснуть только к середине ночи. Но мозг, еще не отошедший от потрясения, услужливо прокрутил ей такой сон, что лучше было бы вообще не смыкать глаз.
Она долго брела по какому-то темному и незнакомому лесу, слегка освещенному луной, и внезапно вышла на большую поляну. На другом ее конце стоял… Тамерлан. Он не видел Верку, но она тут же почувствовала, как с его стороны потянуло каким-то зловещим холодом. Ей захотелось незаметно и поскорей убежать, но одновременно что-то заставляло оставаться на месте и наблюдать за Тамерланом. Он стоял почти неподвижно, устремив взгляд на вынырнувшее в просвет между облаков светило, и тихо шептал что-то вроде заклинания. Потом вдруг резко подпрыгнул, упал на четвереньки и начал кувыркаться через голову то вперед, то назад. Прошло несколько секунд, и вместо Тамерлана по темно-синей траве уже катался огромный голубой волк. Верка оцепенела от ужаса. А оборотень, ощутив себя в зверином теле, вскинул вверх морду и издал протяжный и страшный вой. И тотчас с разных сторон, откуда-то издалека стали откликаться другие звери. Верка понимала, что надо поскорей исчезнуть с места, куда скоро начнут стекаться волки со всей округи. Они, конечно же, учуют ее и выволокут из кустов на растерзание своему вожаку. Она знала это наверняка, но ноги словно приросли к земле. Верка попыталась хотя бы спрятаться за ближнее дерево, но голубой волк на поляне обернулся точно в ее сторону и громко захохотал по-человечьи. А потом неторопливо, облизывая белые клыки, пошел к ней. И тут Верка словно очнулась – закричав, она бросилась напролом через чащу. По лицу хлестали ветки, в тело впивались сучья, но она не чувствовала боли. А оборотень настигал ее, готовясь к последнему прыжку. И вдруг прямо между ними внезапно оказался человек, спрыгнувший откуда-то сверху. Вздыбившийся от неожиданности волк навалился было на него, но человек резко выбросил вперед рельефную от мышц руку, ухватил волка за горло и приподнял над землей. Лапы оборотня беспомощно заболтались в воздухе, от боли и бессилия он заскулил, как щенок. Нежданный спаситель отшвырнул зверя в кусты, и тот, упав, снова превратился в Тамерлана. Вскочил и трусливо бросился прочь. Человек обернулся, и Верка увидела, что это был высокий, спортивного вида парень со светлыми волосами и необычными, какими-то изумрудно-зелеными глазами. Одет он был в серебристый комбинезон и такую же водолазку. На лице его блуждала странная, немного грустная улыбка. И вообще оно выглядело так, будто обладатель его не имел никакого отношения к только что закончившемуся поединку со страшным зверем.
– Кто вы такой? – тихо спросила Верка, еще не веря в чудесное спасение.
– Ваш ангел-хранитель, – улыбнулся он.
– А… разве ангелы такими бывают? Я хотела сказать, разве они так выглядят?
– Именно так.
– Простите, я не знаю, о чем можно просить ангелов, но, может быть, вы меня проводите к лагерю? Мне немножко… страшно…
– Конечно, – опять улыбнулся он. – Это мой долг. И не только провожу, а даже доставлю.
Парень шагнул к Верке и легко поднял ее на руки. Положив руку на его сильную шею, она почувствовала, как приятно было это сделать. А потом они взлетели куда-то высоко-высоко, под самые звезды, и плавно приземлились на краю знакомой террасы.
– Спасибо большое! – сказала Верка, но тут же почувствовала, что это прозвучало как обычная благодарность какому-нибудь таксисту, подвезшему к дому. И потому добавила: – Было очень приятно с вами познакомиться. Вы такой необычный. Может, как-нибудь зайдете, мне бы очень хотелось вас о многом расспросить.
– Постараюсь, – кивнул он головой, – хотя это не от меня зависит.
– Буду ждать. – Она улыбнулась и, кажется, уже забыв про недавно пережитый страх, весело зашагала к лагерю.
Почти возле самой палатки кто-то легко тронул Верку за плечо. Она повернула голову и увидела… волчью лапу! Ужас снова пронзил ее. Закричав, Верка начала вырываться из объятий оборотня и… проснулась.
– Да че ж ты так? Да успокойся! – Над ней стоял Карпыч с протянутой рукой. – Да я ж тебя едва тронул. Вставать пора, Вера. Завтрак готов, Афанасий уже на лошадях подъехал. В маршрут собираться надо…
Потряся головой, она вернулась в реальность:
– Я сейчас… сейчас… А медведь где? Нашли? Вы же говорили – ранили, две пули в бок…
– Да показалось, видно. По крайней мере, крови на следе нет. Афанасий вон сейчас с ним разбирается. Ну, я тоже пошел.
Верка спустилась к ручью, умылась, возвратилась назад, а мужчины все еще продолжали что-то обсуждать, стоя возле ее палатки. Она подошла к ним.
– Ну что, Вера Васильевна, – улыбнулся Белявский, – с полевым крещением вас. Сильно перепугалась-то?
– Да было дело.
– Ну, ничего. Судя по тому, какими скачками он отсюда дул, перетрухнул хозяин не меньше нашего! Теперь за пять верст обходить будет. Но чтобы не подвергать хрупкий девичий организм подобным стрессам, поменяйся палатками с Карпычем. Будешь у нас в серединке, а они с Петровичем пусть по краям оборону держат. Не возражаешь?
– Не возражаю.
– Ты револьвером умеешь пользоваться?
– Приблизительно.
– Сегодня вечером Вадим Николаевич научит, как это делать точно. При выходе в маршруты. – Белявский обвел собравшихся взглядом: – Это ко всем относится – брать с собой на каждую пару хотя бы один ствол. В одиночку за пределы лагеря – только по моему благословению… Вот такой указ об объявлении чрезвычайного положения. Пока на неделю. – Он повернулся к каюру, который, низко склонившись, продолжал прохаживаться вдоль отпечатков огромных лап. – Что там, Афанасий, ты еще вычитал?
– Большой хозяин, совсем старик. – Каюр со своей хитроватой улыбкой глянул на Тамерлана. – Однако, твой брат будет мала-мала.
– Эт как? – Тамерлана мгновенно прошиб пот, но он постарался не подать вида.
– Тоже правая нога хромой. Инбалит.
Тамерлан облегченно хохотнул. Засмеялись и остальные. Улыбнулась и Верка, хотя после всего пережитого во сне ей невольно хотелось держаться от шурфовщика подальше.
– А ты вчера говорила… – дождался паузы Валерка, в котором, видно, никак не мог успокоиться следопыт, – мол, думала, Найда к тебе пришла. Ты что, слышала его?
– Не только слышала… я его… – Верка смутилась и начала запинаться. – Я впрямь думала, что Найда… ну и это… руку ей… ему… с сахаром из палатки высунула…
– И он что, съел? – догадался первым Диметил.
– И руку не тронул?! – поразился Полковник.
– Не тронул.
– Я правильно понял, что медведь ел сахар из вашей руки?! – округлил глаза Зденек.
– Правильно.
– А потом что? – продолжал допрос Валерка.
– Еще раз поскреб.
– И снова дала?
– Ага. А потом еще раз…
– Ха-ха-ха! – Белявский, переломившись посередине, даже присел от смеха. – Ведь это ж надо! Столько лет в поле, а в первый раз слышу, чтобы студентка медведя сахаром накормила. И ведь, главное, подлец, съел-то как вежливо!
Все захохотали.
– Ну ты даешь! – Валерка смеялся почти с восхищением. – Укротительница медведей!
– Чистейший минерал!
– Я говорил, мала-мала удаганка, однако!
– Ну хватит вам над бедной девушкой смеяться. – Верка тоже оживилась. – Где у вас тут обещанный завтрак?
– Давно готов. Плов с бараниной. – Белявский сделал жест в сторону костра. – Это блюдо я никому не уступаю. Узбекские коллеги научили. Прошу на дегустацию. Депутаты Верховного Совета, Герои Советского Союза и особенно отличившиеся в ночном контакте с таежным джентльменом обслуживаются вне очереди.
За едой, понятное дело, только и разговоров было что о косолапых.
– Медведь – он разный бывает, – начал с видом знатока Карпыч. – Один другому рознь. Бывает – шатун, злодей, убийца. А бывает и безобидней кошки. У нас, еще в деревне, помню, случай был. Пастух один корову потерял. Бурая такая была – ну настоящая Буренка. Целый день по лесу за ней проваландался. Понятно дело, устал, обозлился. К вечеру уж выходит на опушку и вдруг видит – Буренка его спит спокойно под кустом. Его, конечно, зло взяло. Отошел чуть назад, выломил прут потолще, подкрался да как жиганет корову вдоль хребтины. А та как взревет по-медвежьи. И тут же упала, точней – упал. Пастух и убежать не успел. Разделали потом, говорят, разрыв сердца. От испуга. Вот тебе и медведь!
– Не зря ж эта… медвежьей болезнью… ну, понос с испуга называют, – попытался поддержать не к месту тему Тамерлан.
Верка невольно поморщилась. Бросив взгляд на шурфовщика, она вдруг заметила на его густо тронутой проседью бороде несколько засохших темно-коричневых капелек. «Кровь! – обожгло ее. Тут же вспомнился сон. Преодолевая себя, она силой протолкнула вовнутрь кусочек мяса. А вчера же полнолуние было. Вдруг он и вправду… Да что это я!.. Нет, все-таки надо со Зденеком поговорить. Остальные просто на смех подымут…»
– Главное, если с медведем столкнулся, это не растеряться, – дождавшись очереди, заметил Валерка таким тоном, что всем стало ясно: уж он-то никогда не растеряется. – У нас на Алдане два студента в маршрут пошли, ну он на них и вылетел из-за коряжины. Одного сбил, а другой не растерялся и со всего маху врезал ему по башке геологическим молотком. Мишка сразу и забалдел – стоит, головой трясет. Который под ним, скорей выскочил, и давай они с двух сторон ему по голове, как по наковальне, колотить. И забили. Пришли на базу, а им не верят…
– А у нас, помнишь, – посмотрел Диметил на Белявского, – рабочий был Что Делать?