— Внимание, отряд, подготовка, — объявил лейтенант. — Приблизительное время до высадки — четверть часа.
Солдаты задвигались, подкручивая настройки, и каждый по-своему оценивал вид станции. Наверное, кого-то она слегка озадачила, кого-то удивила размерами и видом, а кто-то подумал — пустяк, в бассейне была такая же.
— Алле, Первый, говорит Охотник… Ответьте Охотнику…
— Да, слушаем вас, лейтенант, — отозвался капитан-фризонтал.
— Мы добрались, сэр, немного осмотримся и начнем.
— Отлично. Не будем вас дергать, пока все не закончится.
— Спасибо, сэр, — ответил лейтенант, довольный, что обошлось без общения с майором Понаном.
На открытой волне послышалось оживление, и лейтенант включил на экране максимальное разрешение. Оказалось, что станция пришла в движение. Башни оставались на месте, а корпус начал поворачиваться вокруг оси, демонстрируя штурмовой команде створки различных технологических люков.
Прикрепиться к одному из них было бы неплохо, это сократило бы время проникновения.
— Командир, через двадцать секунд мы входим в «мертвую зону», где пушки нас не достанут!
— Очень хорошо, — ответил лейтенант, замечая, что вращение станции почти прекратилось. В какой-то момент она почти остановилась, но затем снова пришла в движение и вдруг стала появляться какая-то странная пристройка к корпусу — ни о чем таком лейтенант даже не подозревал.
— Командир, что это такое? — спросил Четвертый на открытой волне.
— Пока наблюдаю, как и ты, — неопределенно ответил лейтенант. Но вот пристройка открылась полностью и в отраженном от луны свете все узнали десантный челнок устаревшей конструкции. Такими не пользовались уже лет пятьдесят.
— Алле, Первый, говорит Охотник… Ответьте Охотнику…
— Слушаю вас, Охотник, — ответили лейтенанту.
— Сэр, к объекту пришвартован челнок.
— Челнок?! Чей!?
— По виду вроде наш. Видны эмблемы и даже номер.
— Насколько нам известно, никаких других групп туда не направлялось, но можно проверить — говорите номер.
Лейтенант сообщил номер и серию, а корпус станции продолжил медленное вращение, и вскоре челнок скрылся из виду.
— Так, бойцы, номер судна передан в центр, они выяснят, чья посудина, так что пока сидим и ждем.
— А можно встать, командир?
— Вставать можно, ходить нельзя. Собственно, здесь и негде… — сказал лейтенант и переключился на канал пилота.
— Что скажешь, Келвин? На что это похоже?
— Не знаю. Может, кто-то уже подсуетился вместо нас?
— Начальство все отрицает.
— Может, они и подстраховались?
— Может… Стоп, вот они прорываются.
— Слушаю вас, Первый.
— Тут вот какое дело, Охотник, номер и судно подходят под наш код, но этого судна не существует. Его нигде нет и вообще это устаревшая серия. Их сняли с вооружения несколько десятков лет назад. Точнее узнать сейчас невозможно.
— А может, он давно там стоит, с тех самых пор?
— Может быть, Охотник, этой станции много лет, может, когда-то кто-то к ней и швартовался.
— Но станция вражеская, сэр, а челнок наш. Может, кто-то уже пытался нейтрализовать этот объект?
— Все может быть, Охотник.
— А если я решу швартоваться к челноку, а не к борту или технологическим люкам?
— Что это даст?
— К челноку встать проще, там штатная дверь предусмотрена. А сам челнок, возможно, уже сошлюзован со станцией.
— В любом случае, Охотник, все это на ваше усмотрение вам виднее. Вот и сам Первый, рядом со мной, полностью поддерживает ваше решение.
42
Лейтенант помедлил несколько секунд, собираясь с мыслями. Нет, лучшего решения он не видел.
— Внимание, отряд! Готовность два!..
По ряду скамеек прокатился лязг, когда в оснастке бойцов включились локальные гравитационные соленоиды. Теперь даже в невесомости бойцы могли надежно закрепляться на любом объекте.
— Пилот!
— Слушаю, командир.
— Швартуйся к челноку.
— А… точно? — неожиданно дрогнул Келвин.
— Если видишь опасность — доложи, если нет — выполняй приказ!
— Слушаюсь, сэр. Идем на швартовку.
Пилот запустил двигатели, и челнок на самой малой тяге стал обходить станцию кругом, чтобы догнать вращающийся вместе с корпусом челнок.
Система обнаружения и слежения станции тотчас заметила активацию пассивного объекта, орудийные башни нервно дернулись, открылись и снова закрылись крышки контейнеров с ракетами ПВО, однако на таком близком расстоянии вся эта мощь была бессильна.
В погоне за местом для швартовки челнок с коммандос на борту совершил целый оборот, а затем вращение станции вдруг прекратилось и пилоту пришлось включать реверс, чтобы не проскочить мимо.
После торможения пилот сумел ввести координаты точки швартовки, и автоматика сама взялась за рулежку.
На стекле шлема лейтенант Бербант видел приближение брошенного челнока. Судя по шероховатости его корпуса, он уже давно находился здесь и подвергался бомбардировке космической пыли, но все же выглядел значительно моложе самой станции.
Лейтенант поднялся и скомандовал:
— Отряд — готовность один!
И тотчас солдаты поднялись со скамеек и стали крепить поводки к траверсе безопасности.
В случае резкого удара при жесткой швартовке или неожиданном обстреле поводки помогали устоять на ногах и продолжить движение к выходу.
Корпус станции снова чуть повернулся, а с нею и брошенный челнок. Пол десантного корабля завибрировал от дробных импульсов рулевых сопел — автоматика корректировала траекторию.
— Девять… восемь… семь… шесть… — начал отсчитывать пилот, и солдаты замерли, ожидая удара, однако автоматика справилась хорошо. Лязгнули магнитные захваты и корпуса челноков плотно соединились шлюзовыми проставками.
— Утечка ноль, командир.
— Понял. Отряд — внимание!
Приставным шагом лейтенант преодолел три метра до десантной двери, поднял автомат и, выждав секунду, сказал:
— Давай!
Пилот включил привод, и створки разошлись — за ними были створки брошенного челнока.
— Есть связь с его приводами, совмещение полное! — сообщил пилот.
— Хорошо… Включай…
Раздался щелчок, и створки старого корабля разошлись так легко, словно и не стояли без дела десятки лет.
Узкий луч фонаря на стволе автомата скользнул в темноту, и лейтенант шагнул на неизведанную территорию.
— Второй и Третий — за мной. Остальные по интервалу!..
Тут был почти такой же десантный отсек, как и в их челноке. Может быть, чуть другие скамьи и другого цвета страховочные ремни, зато замки на них той же конструкции.
Полоснув лучом чуть дальше, лейтенант увидел солдата. Тот лежал поперек прохода лицом вниз, положив левую руку под себя, а вторую отбросив вперед. Рядом валялось оброненное оружие, но броня и оснастка выглядели неповрежденными, а знаки различия говорили о том, что это капрал.
Лейтенант остановился, подумав, что, возможно, следует связаться со штабом, но что они посоветуют? Они даже не смогли найти следов брошенного челнока.
Сделав знак Второму и Третьему, чтобы держали на прицеле дальний конец отсека, лейтенант Бербант перешагнул через тело и, присев на корточки, посветил в стекло шлема.
Да, это был нороздул, и тело его было полностью высушено. Лейтенант осмотрел бронежилет капрала и обнаружил три, расположенных треугольником, отверстия диаметром около десяти миллиметров каждое. Через эти пробоины тело капрала и потеряло всю воду — именно они нарушили герметичность бронескафандра.
Магнитные соленоиды действовали до сих пор, и тело осталось там, куда упало в момент боя.
— Командир, там дальше… — подал голос Второй.
Лейтенант поднялся и посветил вперед — там лежали еще три тела.
Он стал осторожно к ним приближаться, от напряжения ощущая ребристую поверхность пола, как будто и не было толстых взрывозащитных подошв на ботинках.
Еще один капрал и два рядовых. И те же, расположенные треугольником, пробоины, точно по центру бронежилетов. Только у первого капрала между пробоинами было сантиметров по шесть, а здесь треугольники оказались поменьше.
Второй дверью челнок был сошлюзован со станцией, и эта дверь была открыта. Ответная дверь — технологический люк в корпусе станции, он оказался сдвинут наполовину, туда едва можно было протиснуться боком, и, скорее всего, десант атаковали в тот момент, когда они оказались там в тесноте.
То, что внутри станции были технологические полости, лейтенант Бербант знал, однако их схема была неизвестна и зависела от количества оборудования внутри станции. Практически у них была индивидуальная планировка.
Для объяснения ситуации, в которую попали их предшественники, лейтенант Бербант мог предположить, что на борту станции оказалось охранное подразделение, которое перебило десант и, возможно, покинуло станцию позже.
Ну не сидели же они здесь несколько десятков лет?
«Тут четверо, значит, там еще не меньше пяти…» — подумал лейтенант, осторожно перебираясь через наваленные тела.
Заглянув в полуоткрытый шлюз, он с трудом перевел дух, как будто снова забарахлил дозатор дыхательной смеси, или ему это лишь казалось?
Здесь тоже был коридор, почти забитый телами солдат, которые лежали вповалку один на другом.
По их положению можно было понять, кто не ожидал нападения, а кто успел среагировать и даже выстрелить. Но уйти не смог никто и ни у кого из них не было других повреждений, кроме «фирменного треугольника».
И тут расстояние между пробоинами было еще меньше. Треугольник странным образом сужался. Почему?
43
Инсайдерские гении свое дело знали. Мосты, башни, здания, а главное — оружие они конструировали мастерски, всякий раз находя новые и необычные решения. Вот и пушка «гвардера-26» отличалась от многих других, как ни взгляни.
Во-первых, легкий и прочный сплав, который не подвергается коррозии, не нуждается в чистке и смазке.
Во-вторых, тройная гарантия — сразу три ствола, огонь из которых ведется залпом.