м из харчевни начал бить его об стену. Когда Холера согласился всё отдать, красноволосая девушка с летучей мышью на плече скомандовала: “Хватай казлов”, чем сильно оскорбила Холеру и его коллег. Их, действительно, схватили и притащили к тому самому, злосчастному фонтану, где заставили приносить ей запрещенную клятву верности, угрожая тем, что отдаст на растерзание своим летучим мышам… — Тут я нахмурилась, но перебивать не стала, желая уже дослушать эту чертову жалобу…Угроза местью и ужасом возымела действие сразу после первой пытки, о которой Холера и все пострадавшие напрочь отказались рассказывать, аргументируя своё поведение тем, что “Месть” обещала вернуться, если кто-то обмолвится хоть одним словечком о том, что она делала. К моменту прибытия триад одна из летучих мышей закричала “За ВДВ!”, после чего вся преступная группировка бросилась наутёк. — Женя поднял на меня глаза и спокойно спросил: — Результаты вашей прогулки нужны?
Я обреченно кивнула, понимая, что ночь, действительно, удалась на славу.
— Подводя итог, прошу учесть, что всего пострадавших было пятьдесят восемь человек и девять ванпайров, разрушено здание шангарийской академии, наведены беспорядки на улицах, оным требуется уборка, и перепуганы люди, чьи моральные устои и вера в государство были подорваны. Да и вообще, в целом, эта ночь была самой тяжелой для всех цепей города. Уважаемый ректор магической академии триад. Я понимаю, что адепты академии не попадают ни под какую юрисдикцию и не могут быть наказанными нами, но я прошу учесть все аспекты данной жалобы и наказать подрывников мира и порядка, как следует, чтобы подобного впредь не повторялось.
Евангелион хмыкнул, а затем толкнул дверцу, открывая мне обзор на разрушенное здание величественных размеров. Должно быть ранее оно напоминало неприступный монолит, но сейчас это просто кусок разгромленной скалы, создающей впечатление, что половину от неё отколол, по меньшей мере, один из богов Этраполиса.
Зато я точно знаю, что больше “ни-ни”
Разглядывая последствия вчерашних гуляний, я усомнилась в правдивости жалобы. Нет, я же не могла одним ударом разрушить часть, по всей видимости, древнего здания? Это было бы весьма странно, учитывая, что я не знаю ни одного способа сформировать энергетический шар размером с голову. Или пьяной мне “море по колено, горы по плечо”, или на меня нагло наговаривают с целью очернить моё славное имя, хотя в это верится ещё труднее.
Евангелион жестом предложил мне выбираться из кареты и тут же был награждён хмурым взглядом, поскольку я совершенно не понимала, с какой целью я тут очутилась. Нет, оно понятно, что с целью воспитания, но что он хочет от моей сопящей в две дырочки совести, мне было не ясно.
Солнце медленно катилось к зениту, заливая всё видимое пространство ярким светом. Погожий день, как и все прочие, сейчас вызывал во мне лишь одно желание: найти берег моря и развалится на золотистом песочке, дабы получить свою порцию витамина “Д”, но вид полуразрушенного здания ясно давал понять: “Шиш” тебе, Вася.
Неохотно выйдя из кареты, я огляделась и обнаружила небольшую группу людей на достаточно большом расстоянии от нас. На зрение я никогда не жаловалась, особенно после обращения, поэтому сразу определила студентов, проводящих занятия. Они бегали по двору академии, определенно точно тренируя выносливость. Я даже мысленно похвалила ребят, потому что ванпайры нашей академии и без того были неплохо сложены, и считали, что им это не требуется, хотя, я была убеждена в обратном. Сила — не показатель выносливости, как и наоборот.
Заинтересовавшись этим зрелищем, я так и замерла, дожидаясь пока Евангелион сам не выберется, и не объяснит, что ждёт меня дальше.
Сместив взгляд немного вправо, увидела седого мужчину в кожаных доспехах. Его голову венчали длинные волосы и знакомые две косички, свисающие по бокам, сам же он был одет в кожаные доспехи, как те, что я впервые увидела на Сайто и Эйше. Он шел по направлению к нам с очень мрачным выражением на лице. Таким, будто хотел размазать меня по стенке.
— Он по твою душу. — Хмыкнули над моим ухом, отчего я почти вздрогнула.
— В каком смысле?
Я почувствовала его дыхание на своей щеке, когда поняла, что он был слишком близко, но по-прежнему не прикасался.
— В самом прямом. Что ты знаешь о дуэлях, мату май?
Хотелось сказать, что знаю достаточно об этом. В воображении всё ещё жива картина смерти великого литературного классика, но я, чёрт возьми, нахожусь в другом мире, и, действительно, мало что знаю. В академии об этом слышать не доводилось. У меня даже мысль мелькнула, что Евангелион решил пошутить.
— Вы хотите поговорить о Пушкине и Дантесе? — Процедила я, наблюдая за приближением мужчины в "актёрских” доспехах, мерцающих на солнце, как начищенная монета.
Хотелось отшатнуться, но я просто нутром ощущала, что именно этого проректор и добивается, склоняясь так, чтобы почти прикасаться к моей щеке.
— Ну что ты? — Снова хмыкнул он. — Дуэль в Этраполисе разительно отличается от тех перестрелок, в коей погиб Александр Сергеевич. Никаких пистолетов, только чистая физическая сила. Здесь даже костюмы традиционные используются.
Я усмехнулась этому открытию, разглядывая доспех мужчины по-новому. Ведь он увешан различного рода оружием. Кинжалы, ножи, метательные лезвия, пики и прочая дребедень, которая предназначалась для одного: нанести урон врагу. Я сразу вспомнила о других двоих в этих традиционных одеяниях.
Сайто и Эйшетаро.
Так вот чем голубчики занимались, когда мы впервые столкнулись в моём мире. Это была дуэль. Правда, мне показалось или Сайто бежал от Эйшетаро? Нет, без шуток. Он бежал порталами от Эйша в то время, как вся академия считает, что равных ЧП нет. В любом случае, эти двое не причастны к моему возвращению в Этраполис. Тут дело в чем-то другом.
— Понятно. — Выдохнула я, мысленно готовясь к непростому разговору.
Мужчина встал ровно напротив меня, не отводя серого взгляда. Было что-то знакомое в чертах его лица, но я никак не могла понять «что» и «откуда».
— Уасилийса Нир! — Исковеркав моё имя, начал мужчина. — Именем Великой и от лица шангарийской академии хардаяров, я, Алее Видуло, вызываю тебя на дуэль чести.
Я сморгнула. Нахмурилась. И снова сморгнула, но мужчина, стоявший передо мной, определённо точно не был галлюцинацией. Я не понимал причин. За что? Что такого могла сотворить адептка другой академии, что была вызвана на бой рослым мужиком?
Душу затопила растерянность, ведь я совершенно не знала, как вести себя в этой ситуации. И что мне ответить? Я не знаю ни правил принятия дуэли, ни правил поединка. Сражение будет проходить прямо сейчас?
В каком-то странном порыве, я вспомнила, что за моим плечом стоит единственный, кто хоть что-то может мне подсказать, повернулась и столкнулась с насмешливым взглядом.
— Что мне делать? — шепчу так чтобы мог услышать только ванпайр, надеясь, что Евангелион способен разобрать эту речь.
Тот несколько секунд смотрит в мои глаза, после чего опускает взгляд чуть ниже и спрашивает так же тихо:
— А что ты можешь?
— Могу принять бой. — С вызовом отвечаю, давая понять, что в этом случае, ему же хуже.
— Я даже не сомневался. — Хмыкнул в ответ, после чего повернулся к мужчине. — Именем Великой и от лица своей подопечной Василисы Нир, я, Евангелион Авааэрдэ, как её опекун, принимаю вызов, с правом биться от её имени и за её честь.
Мужчина перевёл взгляд на Евангелиона и побледнел, пока на моём лице обреталось мрачное выражение.
— Здесь же, в полночь.
Бледный, как сама смерть дуэлянт молча развернулся и, как деревянный, пошел в обратном направлении, а я перевела на Евгешу очень недобрый взгляд.
— Опекун? Серьёзно?
— Это единственный вопрос, который тебе хочется задать? — Сощурился мужчина, вызывая во мне иррациональное желание врезать ему.
— Нет, у меня вообще к тебе тьма вопросов. Особенно тех, которые касаются нашей прошлой совместной ночи.
И этот франт снова улыбнулся, как довольный кот, обожравшийся не только сметаны, но и хозяйской колбасы.
— К сожалению, сейчас не то место и время. — Его голос понизился до шепота. — Но, когда ты изведешь себя этими вопросами, я жду тебя у себя, мату май.
Он повернулся и отправился следом за мужчиной, оставив меня недоумевать от сказанного. Во мне разверзлась адова бездна иррациональных чувств, которые я всеми силами прятала, будучи ещё несмышленой девчонкой. И сейчас я не могу их выпустить на волю, будь он хоть трижды посторонним мне человеком. Не родственником, связь с которым казалась бы противоестественной и безобразной. Сейчас всё гораздо хуже.
Он — предатель.
Глава 4
Мне ещё не приходилось сравнивать МАТ с любым другим учебным заведением, но глядя на здания на территории шангарийской академии хардаяров, становилось понятно, что родная альмаматер была куда величественнее прочих. Видимо триады все же важнее каких-то хардаяров, о которых я кстати, до сих пор ни сном, ни духом.
Евангелион неторопливой походкой направлялся прямиком к спортплощадке, позволяя мне хорошенько оглядеться.
Небольшие трехэтажные здания правильной геометрической формы, не кричали о средневековости, даже несмотря на то, что одно из них, которое я развалила, было древним, как великая китайская. Было заметно, что они относительно свежей постройки, и в то же время, в воздухе витал неуловимый запах чего-то старого, но такого знакомого, как в детстве, когда ожидаешь древнего, как мир чуда с нежной радостью на душе. Будто тебе семь, и ты с мамой наряжаешь новогоднюю ёлку, разглядывая красивые мерцающие огоньки. Предвкушение чуда? Уют? Может быть… В воздухе этой академии витало что-то подобное, и у меня не было сил перестать об этом думать, когда я догнала проректора, который был одной большой и неотъемлемой частью моего детства.
Все адепты, тренирующие выносливость, притормозили, завидев наше приближение, а приблизились мы к довольно-таки угрюмому мужчине, жующему травинку, как обычно делал О'Шен. Это что, главная фишка физруков Этраполиса? Увидев усмешку на моём лице, мужчина стал ещё угрюмее, и было у меня такое чувство, что эту улыбочку он мне просто так не спустит.