ства и веко весьма недвусмысленно дёргалось над левым глазом. В общем, мужчина был не просто зол, он был настолько взбешен, что, была бы его воля, он бы прямо сейчас на весь свет небо обрушил.
До меня сразу дошло в чём дело, а точнее в ком, но я молча продолжала наблюдать за изобретательностью одной не очень приятной личности, оценивая её способности к воздаянию по заслугам.
Повернувшись увидела, нахмурившегося парня, чья тёмная макушка была коварно осыпана золой.
— Учитель, Тирен? Что Вы тут?..
Мужчина, обогнув нас, подошел к парню и взметнул тряпки, сотрясая ими воздух.
— Это ты сделал, Танис?! — Возопил он. — Твоих рук дело?!
— О чём Вы?! — Парень внимательно присмотрелся, а затем воскликнул: — Это зварекс?! Нет! Нет, я бы не…
Учитель Тирен сунул руку в карман и выудил чёрную полоску, больше напоминающую ремешок от наручных часов, но, насколько мне известно, до этого их прогресс ещё не дошел, и сунул жертве женского коварства под нос. Парень перевёл взгляд с ремешка на правое запястье и побледнел, отрицательно закачав головой.
— Нет, учитель Тирен! Я бы ни за что не стал сжигать зварекс!
— А что такое зварекс? — спросила я у Евгеши, на что тот ответил, не отрываясь от перепалки.
— Зварекс — это исторический артефакт, созданный ещё до появления Великой.
— И в чём его ценность?
Евгеша улыбнулся.
— Помнишь про скатерть-самобранку? — Кивнула. А как не помнить? Этот мифический артефакт помнит каждый ребенок, любящий слушать сказки на ночь. — Ну так вот, эта тряпка не аппетит услаждает, а… — Евгеша внезапно сощурился и глянул на меня строгим взглядом, растеряв всё веселье. — Исполняет немного другие желания.
— Это какие? — Зависла я, потерявшись в омутах.
Хмыкнул.
— Маленькая ещё.
Это… Это… Это я-то?!
— Не лги мне, мальчишка! — Заорал во всё горло мужик так, что я аж забыла, что хотела ответить проректору. — Ты был единственным, кто так рьяно интересовался именно зварексом. Имей мужество признаться, что напортачил с обрядом, Танис.
— Это был не я! — Адепт так резко тряхнул головой, что вместе с перхотью с его волос посыпались и неоспоримые доказательства.
Учитель покраснел, мужчины из его окружения заголосили что-то о наказании, а сам парень, выпучив глаза, неожиданно резко повернулся и зыркнул на черноволосую.
— Ты!!!
Кариса удивилась его обращению, но, если бы не мои личные наблюдения, и адский огонёк на дне пепельно-серых глаз, я бы ни за что не поверила в её причастность к этому преступлению.
— Это месть, Кариса?! — Парня схватили за руки, удерживая на месте и не обращая внимания на слова. — Я достану тебя слышишь?! Достану, стерва!
— Я понятия не имею в чём ты меня обвиняешь, Тан. — Растерянно ответила девушка, невольно вызывая во мне восхищение. У меня бы так точно не вышло. Даже Станиславский бы аплодировал стоя, требуя эту коварную женщину в кинематограф. Ну просто сама невинность, чёрт возьми.
Парень резко перевёл взгляд на одну из рыженьких, глянул с отвращением, после чего сплюнул на землю.
— Будь ты проклята, дрянь!
Рыжая лишь фыркнула, удовлетворённо улыбнувшись, когда парня наконец утащили в сторону одного из зданий. Интерес народа тут же перетёк в другое русло. Все пошли в лес, и только мы с проректором остались стоять на месте.
— Какова чертовка! — Восхитилась я, глядя в удаляющуюся от нас спину Карисы. — Этих троих определённо к нам.
— А не торопишься ли ты делать выбор? Ты ведь даже не знаешь…
— Чего? — Глянула я на Евангелиона, в чьих глазах на мгновение мелькнуло неудовольствие, поскольку я не дала ему договорить. — Того, что этих ребят отбирают в нашу группу?
— Как ты…?
— Предположила. — Перебила я снова.
Вообще, я сейчас откровенно нарывалась. В моей голове сформировались несколько интересных вопросов, на которые прежний Женя ни за что бы не ответил, будучи в спокойном состоянии, а мне было очень нужно. Не зря же я тут целый план выстроила, прошу заметить без группы поддержки, что для меня было морально тяжело, но будем надеяться это хоть немного приблизит меня к цели.
— Я удивлён.
Посмотрела в эти омуты, что затягивали в глубину. Когда-то я считала, что цвет глаз может быть райским, взгляд тёплым, ожидание приятным. Сейчас в этих глазах сместились миры, поменяв цвет на глубокий зелёный, взгляд на выжидательно-нежный, а мои чувства сменились не на ожидание, а скорее на сдерживание трещащего по швам самообладания, которое в такие моменты напрочь забывало, что предаёт хозяйку только в присутствии того, кто всю жизнь её обманывал, а после бросил на произвол судьбы.
— О, это ещё цветочки.
Выжидательно-нежный взгляд тут же сменился подозрительным прищуром.
— Что ещё тебе известно?
Перед глазами в один миг пронёсся калейдоскоп мыслеобразов, о которых я сама себе запрещала думать. Когда это просто каша, оно как-то проще. Тебя не гнетёт собственное бытие в одной из спонтанных вселенных. Ты не паришься по поводу будущего, и вообще живёшь одним днём, тратя малые усилия для того, чтобы отщёлкать оставшиеся дни до нового года в своём мнимом календаре.
Я не собиралась делится с бывшим дядей своими мыслями, как и не собиралась задавать ему прямые вопросы, на которые он, если и ответит, то это будет очень нескоро. А мне нужна правда. Правда о моем существовании здесь и сейчас. Поэтому неудивительно, что я ищу другие способы узнать о том, кто я.
— Больше, чем ты думаешь. — Отвечаю достаточно вкрадчиво.
Вот только он не верит мне. Я вижу его сомнение, написанное его душой в блеске подозрительного взгляда. Вижу и улыбаюсь, понимая, что такой реакции я и ожидала. Значит ему есть, что скрывать от меня, а это говорит даже больше, чем нужно.
— Что конкретно? — Меняется в лице Евангелион, давая мне полный картбланш к действию.
— Это хороший вопрос. Надеюсь, к моему возвращению у тебя не пропадёт желание узнать на него ответ.
БАХ! — Точно в цель, товарищи!
На знакомом до боли лице едва заметно дергаются желваки, выдавая досаду и волнение, совершенно не присущие человеку, который привык держать всё под контролем. А информация, которая содержится в его черепной коробке должна сохранятся в секрете. Всегда. Но именно так вёл себя Женя, что-то скрывая, когда я вновь и вновь проделывала этот фокус. Понятно, что он и не догадывается о моих диверсионных набегах на его эмоциональный фон. Я ж не дура, да? Перекрывать золотую жилу в человеке скудном на эмоции?
В простонародье такой манёвр называется “взять на понт”, и научилась я ему в школе, когда одноклассники на переменах организовывали очередные карточные игры в “дурака”. Врать Жене я, может, и не очень умею, но манипулировать им, когда надо выудить малость информации могу.
Значит, пока меня не будет, проректор будет варится в собственном соку, а когда вернусь как раз приготовится, чтобы так или иначе выдать мне хотя бы крохи информации о моей настоящей родословной.
Евгеша молчит, дырявя меня взглядом, я же, махнув ему рукой отправилась в след адептам ШАХа, на чью долю выпали непростые испытания. Ведь, чтобы попасть в МАТ нужно, как минимум, понравится мне. Эх, жаль Ужаса нет, он бы показал Карисе где в Этраполисе раки зимуют.
Глава 5
Если вы думаете, что лес, в котором предстояло пройти испытания был обычным, то вы, как и я, сильно заблуждаетесь в своих предположениях. В детстве я глубоко полюбила “Холодное сердце" Гауфа, которым ещё очень долго грезила в своих мечтаниях. Эта история запала в сердце даже не из-за того, как Петер Монк в итоге рвал душу из-за собственной глупости, а благодаря мрачности и какой-то реалистичности созданного автором мира. Но больше всего, я запомнила образ Шварльцвальда. Только в тех местах можно увидеть такие могучие и высокие ели. Прямые, стройные с серыми стволами и тёмной хвоей, стоящие так плотно, что, когда смотришь в чащу леса, её чернота поражает даже в полдень. Я видела его собственными глазами, трогала длинные, тонкие еловые иголки могучих елей, которые своим смоляным ароматом сводили с ума. А мягкость той земли? Она будто пружинила под ногами, издавая потрясающий тихий, ни с чем не сравнимый хруст. А ещё помню ощущение чужого взгляда в спину, но каждый раз, как я оборачивалась, я видела лишь зелёные глаза Жени, который наблюдал за моими восторганиями с едва заметной улыбкой, и я точно знала, что рядом с ним защищена, как президент.
Но и этот лес настолько поражает, что нет сил не вспомнить и о другой картине, приводящей в ужас от одной только мысли о том, что там, в чаще, может оказаться ОН. Герой германских легенд. Высокий мужчина, который нападал на детей и утаскивал в непроглядную чащу. Позже их находили насаженными на ветви деревьев и с перегрызенными глотками. В румынских сказаниях этот же герой истреблял целые семьи, виртуозно принимая их облик и выслеживая тех, кто сумел сбежать. Его называют Высокий Дух, или Дер гроссман, или… Слендермен. Обитатель чернолесья имел неординарную внешность. Рост примерно два с половиной метра и длинные руки, которыми он ломал хребты сбежавших, и не всегда детишек. Это существо преследовало меня в детских кошмарах и не только. Ночью мерещился за окном многоэтажки, за дверью старой кладовки, а порой и под кроватью, как какой-то бугимен. Мама промучилась со мной не больше недели, после махнула рукой, когда я пролезала в её кровать. Ещё через неделю запретила это делать, напутствовав бороться со своими страхами, а вернее трястись в одиночестве. Потом вернулся Женя из командировки и стал укладывать меня спать самостоятельно. Он подолгу сидел возле моей кровати, рассказывая те самые сказки про красноволосых принцесс и уходил только убедившись, что я крепко сплю. Не знаю сколько времени понадобилось, чтобы я забыла о своём ночном кошмаре, но точно не один месяц.
Думала обо всём этом, пока мы брели по давно заросшей тропе, я то и дело ощущала десятки взглядов из густого тёмного леса. Сквозь крону этих деревьев едва ли пробивались крохи света, казалось, что мы бредём в сгущающихся сумерках, и по земле начинал стелиться туман, дурманящий и без того встревоженный разум.