Мы просто лежали. Видимо моё сознание настолько устало, что вытворило даже такой выверт, дав и мне небольшую передышку.
— В твоих ведениях я всегда рядом?
В груди что-то кольнуло, но тут же было захоронено двухтонной надгробной плитой.
— Ты не настоящий. — Напомнила я себе. — Элемент моего сознания. Тебя нет.
— Нет. — Повторил Евгеша. — Так, всегда?
Всегда. Были такие, когда рядом находился Сайто, Лютый или Ужас… или весь взвод. Иногда я приходила в себя в том доме рядом с Карисой. Но неизменно появлялся Евгеша. Только благодаря ему я понимала, что это очередное видение.
— Всегда.
Его рука сжалась на моей талии чуть сильнее, но на этом всё. Не было больше никаких поползновений в мою сторону, что меня немного озадачивало, но через час я уже даже не напрягалась, зная, что в последний миг, я всегда могу вырвать себя из этого видения, вот только… такая галлюцинация, мне определённо нравилась больше, чем все предыдущие.
Я повернулась и пристально посмотрела в лицо мужчины, чья близость мне казалось естественной после длительного пребывания рядом со мной. Оглядываясь назад, я с уверенностью могу сказать, что он именно тот, кто вызывает во мне настоящие чувства. Именно чувства, которые рождаются словно бы в душе, в мозгу. Они не поверхностные и не имеют ничего общего с той тягой, которую я испытывала рядом с Сайто. Ничего общего с тем, что ещё недавно могла называть влюблённостью. Вот она… моя зависимость в полную силу. Лежит рядом не шевелясь, смотрит пристально, вдумчиво. Да, не настоящий, но это не мешает мне разобраться в себе окончательно. Сделать, хоть и поздний, но выбор. Вернее, выбор уже сделан, разве мне не доказывает это его присутствие в каждом моём видении?
А если признаться?
Эта идея поразила до глубины души своей значимостью. Ведь, единственное, что я не могла себе позволить на протяжении всей жизни — это признаться в своих чувствах.
На секунду эта мысль показалась разумной, но нет. Я не буду вещать о своих чувствах галлюцинациям. Пусть я вышла из ума, но не на столько же.
До этого времени псевдо-Евгеша проявлял признаки разума, а что если задать ему вопрос? Что я хочу услышать от него, касательно запретных отношений, и какова будет реакция на его ответ?
— Ты ко мне что-нибудь чувствуешь?
Взгляд Жени смягчился, а на губах дрогнула моя самая любимая улыбка.
— В который раз ты задаёшь мне этот вопрос?
— В первый.
— А сама ты как считаешь?
Скрипнула зубами и отвела взгляд к потолку.
— Ну да, логично.
Ответь он мне, что любит, я бы не поверила ни единому слову. Ответь, что не любит, поверила бы, но испытала негативные эмоции, чего кхаэду и даром не надо. Поэтому правильно будет задать встречный вопрос, и услышать ответ от меня самой.
— Браво! — Крикнула я потолку и даже похлопала пару раз в ладоши, что выказать своё пренебрежение. — Всем спасибо, все свободны.
Попыталась подняться, но меня снова пригвоздили к месту, и это мне уже совсем не понравилось. Я дёрнула плечом и заехала им в подбородок Евгеши.
— Руки!
— Выслушай сначала, что я тебе скажу. — Я снова рванулась вперёд, пытаясь встать, а секундой позже легла обратно, нахмурившись и скрестив руки на груди.
Просто подумалось, что я всё равно ничего не изменю своим действием. Всё шло строго по моему сценарию, созданному где-то глубоко в душе. А разве можно убежать от себя самой?
— Ты не спишь, слышишь? — Голос звучит очень мягко. Женя так говорил обычно, когда пытался донести до меня, что я делаю что-то неправильно. — Ты только что очнулась. Оглядись. Задумайся.
Но я только усмехнулась, повернулась так, чтобы оказаться нос к носу с ним и заглянула в глаза, весело прощебетав:
— Ну тогда объясни мне вот это, любимый мой мужчина.
И прежде, чем он успел даже удивиться, я впилась в его рот и захватила нижнюю губу, чтобы в следующий миг прокусить его клыком… и потрясённо отпрянуть, почувствовав невероятно сладкий вкус крови на своём языке, которого ещё ни разу не ощущала.
От аромата этого букета закружилоась голова, а горло полыхнуло необузданной жаждой, которую я едва ли погасила. Мгновенно дошло, что ещё бы один миг, глоток, вдох… и я бы не смогла от него оторваться.
Евангелион смотрел на меня тёмными омутами, в них не было удивления или возмущения, там горело удовольствие, страсть, желание, нежность, а не привычный моему взору голод.
По его губе медленно катилась тёмно-красная капля, он чуть склонил голову и привычно усмехнулся, отчего вокруг глаз собрались солнечные лучики, а сами зеркала души весело блеснули.
— Ты поставила нас в цугцванг, Василиса.
__________________________________________________________
Цугцванг (термин в шахматах) — положение, при котором у одной из сторон или у обеих сразу нет полезных ходов, так что любой ход игрока ведёт к ухудшению его собственной позиции.
Глава 8
“Неужели, я это сказала? Неужели, прям так и сказала, да ещё и сама поцеловала вдогонку?” — Кусала я ноготь, накрывшись одеялом с головой.
Мне хотелось провалится сквозь землю. Хотелось вырвать клок волос, когда я вспоминала, что вообще ему наговорила.
“Я призналась?” — Зажмурилась, когда в голове в пятисотый раз пролетала эта чёртова фраза. — “Ну тогда объясни мне вот это, любимый мой мужчина.”
“Зачем я вообще к нему полезла, зная, что он глюк?”
“Ладно хоть не принялась с него одежду срывать” — Ехидно заметил внутренний голос.
Мучительный стон, от удушливой волны стыда вырвался из моей груди, и я натянула ещё и подушку сверху, жалея, что её отрыв от поверхности не откроет мне врата в ад.
Мою голову разрывали тысячи вопросов, которые я в ту минуту попросту не с умела задать от шока. А сам же Евангелион поторопился уйти, сославшись на множество важных дел.
“Что он подумал? Что почувствовал? Как отреагировал в мыслях?” — И снова удушливая волна стыда, накрывающая с головой.
От того, чтобы начать биться головой об кровать, стащив с себя подушку, меня остановил грохот за пределами комнаты и истеричный визг Ужаса.
— Враг не пройдёт! Не родилась ещё та тварь, которую я подпущу к своему командиру!
А в ответ ему женским голосом:
— Сам ты тварь! Свинокрыл лопоухий! Я мышь! — Гордо заявила собеседница.
Я так удивилась, что на краткий миг забыла о стенаниях. Выбралась из-под одеяла и подкралась к двери, внимательно прислушиваясь к этим голосам.
— Да ты в зеркало себя видела?! — Возмущённо прорычал Ужас. — Мышью тебя только слепой назовёт! Откуда ты вообще такая взялась?! Понаехали…
Я не выдержала и распахнула дверь, заставив тем самым двух существ подпрыгнуть на месте. И слегка оторопела, когда заметила белоснежную красавицу, возмущённо сопящую от неприятных оскорблений свинорылого.
— И кто тут у нас, а, Ужас? — Усмехнулась я, заметив, как тот насупился и начал готовится к защите меня от посягательств чужаков.
Белоснежка мгновенно сориентировалась и метнулась в мою сторону, но Ужас оказался проворнее. Он коварно подпрыгнул и сбил летучую мышь в воздухе, да так сильно, что та отлетела в стену и плашмя упала на пол, едва вздрагивая правым крылом.
— Ужас! — Крикнула я, подхватывая её на руки. — Ты что творишь? Зачем обижать бедную мышку?
Не найдя места лучше, чем собственная кровать, я положила её туда, попутно припоминая зачитанную проректором жалобу, где говорилось о второй летучей мыши.
Так это она и есть?
Белоснежка дёрнулась, когда я попыталась осмотреть её крыло, и жалобно пискнула.
— Да какая она тебе мышка, Хозяюшка? — Возмутился Ужас. — Ну посмотри на неё! Альбинос проклятый! Да таких, как она надо истреблять и…
— Ужас прекрати! — Рыкнула на свинорылого, махнув ему кулаком. — Лучше принеси настойку для восстановления. Ты ей крыло повредил, похоже.
Злобно сопящая коварная морда по стене упрыгала к шкафу и забрякала там моими запасами, оставленными Взрывом. После чего вернулась и протянула склянку сопернице.
— Выпей отравы, тварь!
— Ужас! — Рявкнула я.
Тот сжался и затравлено посмотрел на меня.
— Я хотел сказать: "Выпей отвары трав!"
Белоснежка, хмыкнула, но приняла склянку, и через пару минут уже хвасталась тем, что могла спокойно двигать крылом.
— Как тебя зовут? — Спросила я, устраиваясь на кровати поудобнее.
— Её вообще не звали. — Фыркнул Ужас. — Сама припёрлась.
— Ты сказала, что я продукт мести, и назвала Мстёй. — Ужас был проигнорирован, но глазки бусинки недовольно сверкнули.
— Я? — вскинула я брови. — А ты ничего не путаешь?
— Да! Ничего не путаешь?! — Поддакнул кошмарик, подперев бока крыльями. — У неё уже есть фамильяр. Нахрена ей второй?
Мстя скривилась.
— Ой, можно подумать прецедентов не было. Не начинай, пожалуйста, извечный спор. Два хранителя одного поля — это нормальное явление.
— Но не когда это две расы! — Рявкнул ей Ужас.
— Я тоже мышь, имбецил!
— Альбинос!
— Расист!
И оба практически одновременно бросились друг на друга, в попытке загрызть, не меньше. Я во все глаза смотрела на сплетённый живой клубок, рычащий и шипящий на все лады, а потом вспомнила, что эти два агрессивно настроенных фамильяра, вроде как, мои.
— Ну-ка хватит! — Рявкнула я, хватая обоих за шкирку. — Ну ладно она, а ты-то чего? — Обратилась я к Ужасу. — Как кошка с собакой, ей богу.
Две морды скуксились, но послушно обвисли под моим взглядом.
— Итак, сначала. — Обратилась я к Мсте. — Откуда ты взялась?
Ужас вздохнул, но промолчал, а Мстя спокойно ответила на все мои вопросы.
— Я была обитателем шангариской башни до того, как ты её разрушила. Наше столкновение было случайным, но привязка происходит сразу, поэтому я ничего не могу с этим поделать.
— Погоди. А зачем я разрушила башню?
— Из мести? — Предположила мышка, на что Ужас злорадно хмыкнул.
— Ага. Из мести. Скорее из вредности и желания угодить своим “братанам”