Прежде, чем пальцы сомкнулись на артефакте, я уже приняла для себя решение о дальнейших действиях, сочтя себя виноватой во всех грехах.
— Прости. — Прошептала коротко, зажмурилась, шагнув к нему и прижалась к груди, цепляясь пальцами за гладкие пряди его волос, ожидая, когда большие сильные руки обнимут мои плечи… Но ничего не произошло. Секунда, две, три, и я замечаю, что не слышу стука его сердца, не слышу шума крови, мчащейся по паутинкам вен. Он стал закрыт для меня, и даже не дрогнул.
— Мне не за что тебя прощать. — Ответил по-прежнему холодно. — Разве что только за твоё существование.
Это заявление стало настолько неожиданным, что я потрясённо распахнула глаза и подняла голову, чтобы заглянуть в обледеневшие омуты.
— Что?
От его взгляда можно было покрыться инеем, но я стоически переносила этот холод, стараясь сберечь маленький огонёк надежды, что ещё грел нутро.
— Просто возьми артефакт и послушай, что скажет твоя мать.
Я дрожащей рукой схватила проклятую цепочку и рванула её на себя, чувствуя, как горлу подступает саднящий ком. Образ Властамиры Дарганир не заставил себя ждать, и начал вещать с самого начала.
— Васелия! Моя маленькая победительница. Моё самое лучшее творение. Моя крошка. Я знаю, ты сейчас мало что понимаешь в происходящем, но я тебе помогу, если мой милый друг ещё не объяснил. В данную минуту на территории Этраполиса властвуют валлауры, которых мы не можем остановить. Буквально пару минут назад, я нашла решение… точнее два, но для этого придётся отправить тебя, малышка, подальше отсюда. Евангелион против, но у него нет выбора, ведь даже, если он меня силой утащит в другой мир, я вернусь. Главное, сохранить твою жизнь. Очень надеюсь, что ты не станешь его обвинять в том, что он не предпринял попытки оградить меня от той участи, на которую я себя обрекла. Но я не могу поступить иначе. Этраполис мой дом. Если ты уже вернулась, или, когда ты вернёшься, тебе следует найти Карсайто Варнингейла, чтобы провести обряд сочетания, — Властамира нервно оглянулась, но даже не запнулась. — Ведь вы уже обручены по законам первородных. Всё, что нужно — это сочетаться на алтаре, который примет твою первую кровь, чтобы открыть порталы и дать выход магии. Я надеюсь, что к тому времени валлауры прекратят свои попытки захватить наши земли, не имея поддержки из своего мира. Потому что этот обряд взят из запретных хранилищ первородных, и может быть исполнен только мной и тобой. Я молю тебя, малышка, сделай всё для спасения этого мира.
И она так же резко исчезла, как и появилась, оставляя меня один на один с моей бедой.
Холодный взгляд прикован к моему лицу.
— Её план очень хорош, но есть небольшой нюанс. Подобные обряды у первородных рассчитаны на Нов, которые могут дать алтарю обратную энергию.
— Что за Новы? — хрипло спрашиваю я, отступая на шаг и выпуская из пальцев гладкие пряди черных, как ночь волос, уже понимая, что в представлениях Евгеши случился какой-то страшный переворот, после которого я неожиданно стала стоять по другую сторону его личной баррикады.
— Новами становятся сгоревшие первородные. Это можно сравнить с рождением черной дыры во вселенной, когда энергия разрыва звезды начинает всасываться обратно. — На его лице не отразилось ни одной эмоции, тем не менее он продолжал объяснять. — Чтобы стать Новой нужен мощнейший эмоциональный взрыв, равный взрыву солнца. Состояние, при котором душа первородного не желает существовать, обрекая себя на существование в ином порядке. Становление Новы проходит в очень жестких условиях, весь процесс должен контролировать знающий первородный, иначе та обречена на смерть. Смерть внутри себя, как бы странно это ни звучало.
— Я могу стать Новой?
— Это невозможно. — Усмехается Евангелион. — В тебе лишь одна восьмая часть нужного компонента. Этого недостаточно даже для того, чтобы просто быть признанной одной из расы. — А затем достаточно жестко. — Ты просто человек, Василиса Дарганир.
Я отшатнулась, как от пощечины, не веря услышанной нотке презрения, сквозившей в его голосе.
— Я не понимаю, Жень… Ещё пару дней назад всё было иначе…
Холодная усмешка и презренное:
— Ещё пару дней назад, я был уверен, что ты осилишь возложенную на тебя задачу, но узнав о планах Властамиры, — Он кивнул на артефакт в моей руке. — Понял, что все мои труды насмарку. Она ошиблась в расчётах, и мне не вернуться на свою планету.
— То есть, ты хочешь сказать, что Этраполис обречён?
— Ты смеёшься, что ли? — Зло выдохнул Женя. — Твоих сил будет достаточно, чтобы исправить положение на этой захудалой планетке… — Я только хотела сказать, что в этом случае всё поправимо, но он не позволил встать и слова. — Но в тебе нет ни грамма энергии обратного порядка, чтобы открыть портал на мою планету, а значит, я обречён на никчёмное существование здесь. Среди рабов и отбросов.
Я с ужасом взирала в его холодные глаза, силясь состыковать сказанное со сделанным, и оно не сходилось! Не сходилось с текущем положением его нежное отношение ко мне, пока росла под его крылом.
“Трепетным” — ехидно подсказал внутренний голос. — “Будто ты то единственное, что может дать ему свободу”
А его поцелуи? Душераздирающе нежные, дурманящие, сердцевырывательные поцелуи?
“Попытка привязать к себе?” — Усмехается всё тот же ехидный голос внутри.
Но если ему так нужен был этот портал домой, тогда почему он вмешался в наше развитие отношений с Сайто? Вспомнился мне первый наш поцелуй. Почему было просто не оставить всё, как есть. Ведь тогда он ещё не знал, что я не смогу справиться с проблемой.
“А что, если на алтаре, по его расчётам, должны были возлежать ты и он? Не зря же он сначала отобрал у тебя артефакт матери, чтобы ты не поняла о каком обряде идёт речь.”
Не понимаю… Ничего не понимаю! Такое чувство, что изначальный сценарий был переигран десятки раз, и в итоге мне достался спутанный клубок и конец верёвки, привязанной к неизвестной математического уравнения.
— Ты ищешь мне оправдания, Василиса?
На этот раз от звуков его голоса я не вздрогнула, медленно осознавая, что человек, стоящий передо мной, за какие-то несколько минут стал настолько чужим, что больше не имеет прав видеть мои эмоции.
Холод его слов медленно сковывает моё тревожно бьющееся сердце, несмотря на то, что-то самое сердце рвалось к нему в поисках… оправданий.
— Нет. — Тихо отвечаю я. — Каждый из нас сам выбирает каким путём идти. Ты предпочёл путь лжи, наступая на мои желания и мечты. Надеюсь этот коврик был достаточно мягок, чтобы твой путь был комфортным. — Я вздёргиваю подбородок, сжимая волю в кулак. — В дальнейшем же этот коврик отправляется на реконструкцию, дабы сменить не только жизненные ценности, но и приоритеты.
Ответом мне был только холод в глазах, и я не желая продолжать расшаркиваться щелкнула пальцами, чтобы дать волю красной искре расчертить воздух между нами. Портал открылся, я в последний раз глянула на искривлённые порталом черты любимого лица и шагнула внутрь.
*****
Как только её портал истаял в пространстве, мужчина выдохнул и уселся на трон позади него. Плечи опустились, взгляд потускнел и стал не таким бесчувственным, приобретя иные эмоции.
Он не спеша сунул руку в карман и вытащил оттуда точную копию артефакта, что унесла с собой Василиса. Сжал, в пальцах, выпуская клочки магии и расцепляя замок магического механизма. Усилий с его стороны требовалось немного, чтобы взломать артефакт ему не предназначавшийся, но они требовались, что уже было свидетельством недоверия со стороны Властамиры Дарганир.
Он усмехнулся, увидев её лицо, посмотрел на её нервный силуэт, то и дело оборачивающийся, боясь быть обнаруженной им же. Жестом остановил фрагмент и задумался на мгновение о чём-то своём, а затем усмехнулся, глядя в зелёные глаза.
— Тебе нужно было сказать мне, мату маи. Сказать, чтобы мы нашли другой способ. Твоя ошибка в расчётах должна стоить ей жизни.
Глава 12
— Сжимаешь и бросаешь, как можно дальше, понятно?
На меня смотрели взглядом барана перед новыми воротами.
Вздохнула.
— Сжимаешь. — Демонстрирую, как правильно надо сжимать сей гибрид организма и оружия. — Бросаешь. — Делаю псевдо-бросок.
— Да чё ты перед ним корячишься? — возмутился Ужас недовольно глядя на Зверя. — Сжала и сунула в руки, а там сработает по принципу “Брось каку”
Зверь большими глазами посмотрел на меня, потом на горлодёр, потом на Ужаса.
— Вы сумасшедшие что ли? — Изумленно протянул он. — Эта гадость так верещит, что потом неделю с головокружением ходишь. Какой “Сжимай-бросай”? Да я в жизни не воспользуюсь этой штукой на поле боя, не возьму в руки, не…
Он что-то долго и обстоятельно перечислял обо всех его “Не”, но я не удержалась и со вздохом, сжала пальцы на горлодёре, после чего с невозмутимым видом сунула его в руки Зверю и показательно заткнула в уши специальные затычки.
Зверь с секунду соображал, что происходит. Глянул на свои руки и в панике швырнул гриб так далеко, как только мог, после чего нервно запихнул наушники туда, куда им полагается запихиваться, и уже через пару секунд во все стороны от горлодёра понеслась ультразвуковая волна, которая на чувствительный слух ванпайра действовала, как пресс на яблоко. А мы, будучи в наушниках, разработанных учительским составом на коленке, скорее почувствовали, чем услышали эту самую волну.
Когда всё прекратилось Зверь освободил свои слуховые органы и начал громко и обстоятельно ругаться, поминая меня на все лады и проклиная за подобные методы обучения. Я не перебивала парня. Слушала, иногда морща нос от особо неприятных словечек, что прилетали в мой огород, пока не прозвучали требовательные вопросы.
— Да какого хрена мы вообще должны использовать это дерьмо?! Разве в твоём мире бойцы спец… как его там? Сражаются не в рукопашном бою?! А если это не так, то нахрена мы большую часть времени тренируем физическую силу?!