— Я думаю, что времена не имеют значения, — хмурясь, ответил он. — Бывало и хуже.
— Откуда тебе знать? — Усмехнулся старик.
— Я учился.
— А я стер эту бляху ползая на животе по песку и камням, убивая неверных всюду, куда доставал мой взор и моя рука.
— Я чту твой жизненный путь, Фархад, но боюсь, что теперь нам не вернуть былого при помощи традиционных средств… — он протянул руку и бережно коснулся ладонью холодной стали автомата. — Методы нашей борьбы устарели, как и само оружие. — Добавил Месхер.
Старик поморщился, будто у него случился внезапный приступ зубной боли.
— Этому ты учился? — С резкой, неприкрытой неприязнью спросил он, внезапно протянув руку и, схватив цепкими пальцами ворот униформы своего собеседника, так что Алиму пришлось невольно привстать, впился ненавидящим взглядом в его глаза.
Алим спокойно выдержал и рывок, и взгляд старика, и исходящий от него неприятный запах.
Наконец цепкие пальцы разжались.
— Не беспокойся за глубину моей веры, Фархад. — Вставая, произнес Алим. — Ты смотришь на меня и видишь оболочку. Тебя раздражает чужая форма и мое нежелание ползать по скалам? — Он обогнул растущий от пола сталагмит и открыл один из спрятанных за ним ящиков. Вернувшись к костру, он положил рядом с автоматом покрытый слоем белесой пыли ноутбук с поцарапанной крышкой, и продолжил:
— Да я постигал азы веры не в медресе, и не в школе шахидов, но они крепко сидят в моей голове. Мне не довелось взорвать себя подле израильского ресторана… но мои глаза были широко открыты, я жил в окружении неверных, однако их культура не пошатнула моей ненависти. Я всего лишь научился видеть мир таким, каков он есть на самом деле. Брать все лучшее от своих врагов, — это не предательство веры, а верное средство борьбы.
Фархад молча выслушал его, затем, покосившись на ноутбук, спросил:
— Зачем ты вытащил его?
— Чтобы ты вспомнил прошлое, и ответил себе на вопрос: что случилось? Почему ты вдруг оказался в этой пещере?
Фархад злобно посмотрел на неработающий переносной компьютер.
Да, Алим был прав, он знал лучшие времена, когда под его началом были сотни, тысячи борцов за веру, они находились во многих странах, и Фархад руководил ими, планируя террористические акты, регулируя огромные финансовые потоки…
Куда пропало былое величие? Почему размах борьбы постепенно мельчал, пока он не остался один?
— Наш враг долго проявлял беспечность. — Нарушил его мысли голос Алима. — Мы держали в напряжении целый мир, пользуясь для этого последними достижениями ненавистного прогресса. В этом причина наших прошлых успехов и последующего поражения. Они опомнились, заблокировали банковские счета, стали жестко контролировать поставки оружия, но и в тех условиях борьба продолжалась, до тех пор, пока неверные не перешагнули еще одну ступень развития, оставив нас далеко позади…
— О чем ты говоришь?
— О том, что нам нет места в новом мире, Фархад. Мы не можем сделать шаг вслед нашим врагам.
— Почему?
— Потому что мы утратили все источники доходов, рычаги давления выпали из наших рук, а молодежь больше не желает взрывать себя, ради торжества веры. Новый мир поглотил целые поколения, отняв у нас средства воздействия на умы наших детей. Ты же понимаешь, Фархад, фанатизм вырастает из нищеты и безысходности, но, когда на скудную ниву дехканина приходит современная техника, он начинает жить иначе, его дети больше не ползают по глинобитной лачуге, они сыты, их глаза смотрят на новый мир, созерцая через экраны компьютеров иную реальность, и из них уже трудно вырастить шахидов. — Алим нагнулся, зачерпнул в ладони горьковатой воды источника и продолжил, промочив пересохшее горло:
— Во времена твоей молодости все было иначе, верно? Ты получал доход от нефтяных скважин, твои люди контролировали каналы поставки наркотиков, и это давало огромную прибыль, которая расходовалась на борьбу. Теперь эти реки превратились в жалкие ручейки, которые вскоре иссякнут вовсе. Кому нужны наркотики, когда от любой проблемы можно ускользнуть в мир виртуальных грез, без посредничества шприца или горсти таблеток?
Фархад шумно, хрипло вздохнул.
— Ты прав, Алим… Я не стыжусь своей ярости, но ты прав… Новый мир превратил нас в бессильных изгоев…
Алим пристально посмотрел на Фархада и вдруг произнес:
— Есть способ изменить существующее положение вещей.
Старик резко вскинул голову.
— Какой?
— Если мы не можем шагнуть вперед, не рискуя при этом полностью раствориться в чужой культуре, то почему нам не воспользоваться опытом прошлого и не преподать благополучному миру еще один урок, отшвырнув его назад?
— Это невозможно.
— Ты ошибаешься Фархад. Нужно ввергнуть мир в хаос, сделать бессмысленными и опасными достижения прогресса и тогда все вернется к прежнему состоянию.
— Я не вижу способа для достижения такой цели.
Алим усмехнулся.
— Нужно заставить людей бояться своих машин. Реальность сегодняшнего дня опирается на кибернетические системы как на столпы, и если они рухнут, то мир покатиться назад, в бездну. Дехканин вновь вернется к мотыге, а его дети будут играть со стреляными гильзами. Это станет нашим возрождением, потому что среди хаоса мы сохраним рассудок, наши цели вновь обретут смысл, а нефть и наркотики станут еще нужнее, чем прежде.
Старик долго молчал, прежде чем ответить.
— Наверное, я совсем отстал от жизни, Алим. — Наконец произнес он. — Я слышу твои слова, но все равно не понимаю, как это сделать…
— Тебе не обязательно вникать в детали. Мне нужны деньги, надежное укрытие и помощь твоих людей.
— Что ты собираешься сделать?
— Хочу вновь отточить наше затупившееся оружие. — Загадочно ответил Алим, при помощи ножа вскрывая отсек для аккумуляторов, распложенный на тыльной стороне корпуса старого ноутбука. Вставив туда свежие элементы питания, он откинул панель переносного компьютера, и показал Фархаду осветившийся монитор.
— Когда-то этот экран давал тебе власть над миллиардными состояниями. Теперь он просто устаревший прибор… — Алим сложил ноутбук в нерабочее положение и небрежно отшвырнул его прочь, за камни. — Много лет назад ко мне в руки попал необычайный образец американских технологий. Это машина, похожая на человека. Я потратил годы, чтобы узнать, как он функционирует, но все мои усилия зашли в тупик из-за лживости пленного американца. Он долго морочил мне голову, но теперь я знаю, что нужно делать.
Алим присел рядом с Фархадом и продолжил, глядя на трепещущие язычки пламени, которые бегали по угольям прогоревшего костра:
— Мне необходимо современное компьютерное оборудование и надежное убежище, скрытое от посторонних глаз. Я больше не буду уповать на трусость американцев. За время моих тщетных попыток подчинить себе эту опасную механическую куклу в мире произошли огромные перемены. Уровень знаний программистов, живущих в России, уже превысил компетентность этой полудохлой лживой крысы… Поделись своими связями Фархад, дай возможность воспользоваться твоими каналами доставки груза и я клянусь — ты еще успеешь вкусить радости побед…
— Я плохо понимаю тебя Алим.
— Ты сможешь воочию убедиться в моей правоте, когда увидишь первого механического шахида… Я соберу лучших программистов, механиков, инженеров и заставлю их работать во имя наших будущих побед… Под страхом смерти они сделают для меня копию этого истукана… копию послушную только моей воле, и тогда изнеженный машинами мир рухнет к нашим ногам…
Его собеседник долго смотрел на тлеющие уголья, а потом произнес:
— Я дам тебе деньги Алим. Деньги, людей, связи… Ты молод, энергичен и пусть в тебе слаба вера предков, но я слышу ненависть, и ее звуки ласкают мой слух. — Он, кряхтя, встал и добавил:
— Эти пещеры в твоем распоряжении. Приходи ко мне завтра, поговорим о деньгах и людях.
Удивительно ощущать себя творцом.
Чувство упоения не покидало Антона на всем протяжении долгой кропотливой и вдумчивой работы.
Поначалу его настораживал тот факт, что заказчик не ставил перед ним конкретных временных рамок, лишь периодически, раз в месяц создаваемый им мир кто-то посещал, после чего на виртуальный счет Извалова поступали деньги. Никаких комментариев, пожеланий или замечаний — только месячная оплата и как ему казалось — молчаливое одобрение созданного.
Конечно, существовал изначальный план, включающий в себя длинный перечень желаемых объектов, природных явлений, приблизительное описание флоры и фауны, опираясь на которые он создавал компьютерные модели, а затем экспортировал фрагменты созданной реальности на носители удаленного сервера, где, собственно и формировался прирастающий с каждым днем мир.
Еще в самом начале работ, ознакомившись с предварительными условиями, Антон посетил десяток уже существующих игровых вселенных, но к своему удивлению не нашел аналогии между ними и своим заданием.
Его мир в корне отличался от он-лайновых сетевых проектов, однако, полное понимание этого пришло к Извалову лишь спустя год кропотливого труда, когда им был создан и отлажен рельеф.
Перед тем как начать работу над образчиками жизни, он впервые ступил на созданную им виртуальную твердь… и понял, что не будет никакой игры. Он сформировал виртуальную планету, не больше и не меньше. Впереди лежал непочатый край работы над созданием ее растительного и животного мира, но уже сейчас среди мертвых ландшафтов работал основный из заданных ему принципов — интерактивность.
Он шел по сухой, податливой почве, и за ним тянулась цепочка следов. Антон остановился, глядя на них, и подумал, что отпечатки подошв его обуви останутся тут до тех пор, пока он не создаст комплекс природных явлений, который мы привычно и обобщенно называем термином «погода».
Он уже не мог убрать эти следы, они будут замыты дождями, зарастут травой…
Выходит, он создавал девственный мир, максимально приближенный к реальности, благодаря полному комплексу физических и природных явлений, влияющих на его состояние?