— Мария! — раздался голос того, о ком я то ли грезила, то ли мечтала, то ли просто болела им. — Маш, просыпайся, нам надо торопиться. Когда Ягаран коснется вершин вон тех исполинов, мы должны быть в храме.
Шорох веток дал понять, что Тавир покинул поляну. Я же лежала, ощущая, что ком в горле не дает вдохнуть. Как в храм?! Зачем? А как же… Эта ночь… Мы же… Тут… Господи! Какая же я дурочка, я же ничегошеньки не значу для него! Ну вот совсем-совсем!
Я медленно поднялась, оделась, повесила на плечо сумку и лишь затем заметила на краю белый сверток, а развернув, нашла в нем бутерброд. Опустившись на край импровизированного ложа любви, я жевала хлеб с куском холодного мяса и давилась слезами, понимая, что твердолобую каменюку мои слезы не проберут.
— Маш, готова?
На поляну вынырнул Тавир, как раз в тот момент, когда мне удалось справиться с эмоциями и завтраком, а еще решиться задать важные вопросы. Однако мужчина не имел желания беседовать. Он вздернул меня вверх и, не желая смотреть в глаза, поволок в сторону леса. Как бы я ни хотела закатить скандал и приступить к выяснению отношений, делать это на ходу, когда то уклоняешься от летящей тебе в лицо ветки, то спотыкаешься об очередную корягу, слишком сложно. Ну ничего, вот сейчас доберемся до храма, тогда и огребет. За все! По полной!
Лес закончился неожиданно, все теми же невысокими кустами, сквозь которые Тавир прошел, а я, как и в прошлый раз, еле пролезла. Груда каменных развалин, гордо именуемая храмом, впечатления не произвела. Стены там, где они еще остались, были покрыты или мхом, или диким плющом. Массивные расколотые колонны обозначали вход, тогда как ступени, изломанные то ли временем, то ли военными действиями, надежности не внушали.
— Пришли, — выдохнул Тавир, отпуская мою многострадальную конечность.
— Я хочу поговорить, — упрямо произнесла я.
— Хорошо, — не глядя на меня, кивнул мужчина, — пока я все подготовлю, можешь говорить.
— Я не хочу монолога, я хочу диалога! — взвилась, но тут же сникла под пристальным взором Тавира. — Скажи, эта ночь что-то значила для тебя?
— Да, — кивнула горгулья. — И даже больше, чем тебе кажется.
— Правда? — На миг улыбка озарила мое лицо, но тут же запоздалый логический вывод поселился в сознании.
Пока думала, Тавир вошел внутрь, направляясь к овальной каменной столешнице, водруженной на покореженную ножку, по-видимому, также когда-то сделанной из цельного камня. Разумеется, я поспешила за мужчиной, замерев с другой стороны стола. Наблюдая за тем, как одним взмахом руки горгулья испарила всю пыль, я мысленно поблагодарила Всевышнего за мужчину-пылесос. Надо сказать, крайне нужного в современном мире. Однако не о том я думала, а точнее, очень боялась думать, ведь на самом деле мы здесь для того, чтобы Тавир вернул меня домой. А хочу ли я домой? А точнее, хочу ли я домой без него?!
— Маш, сейчас важна каждая минута, доставай диадему и положи ее в центр, вот сюда, видишь углубление?
Мне бы воспротивиться, взбунтоваться, но неожиданно все звуки стихли, а время будто остановилось. Казалось, что есть только этот храм, только этот алтарь, а о том, что это именно он, я уже догадалась, и есть только мы двое. Он и я… А еще…
Да черт побрал бы этого Князя, этот мир, этих вампиров и все это… дерьмо…
— Мария, диадему! — приказал Тавир, видя мою нерешительность, и я, гордо вскинув голову, вытащила требуемое из сумки. — Сюда!
Мужчина указал в центр, дождался, когда я водружу украшение в углубление, и достал из ножен нож. Взмахнув им на моих ошарашенных глазах, он полоснул себя по левой ладони. Глухо всхлипнув, я прижала пальцы к губам, пораженно смотря, как багровая, почти черная кровь медленно капает на камень, впитывается в него и вот уже течет в нем, словно по венам, делая мертвое живым.
— Дай руку, невеста Князя! — грубым, чуть хриплым голосом приказал Тавир.
Я словно в трансе протянула над камнем ладонь. Ту самую, на которой было злополучное кольцо. Пальцы горгульи коснулись руки, причиняя душевную боль, но слова ранили куда сильнее, заставляя слезы, которых я даже не заметила, литься по щекам ручьями.
— Ты больше не невеста Князя, — с этими словами Тавир легко снял кольцо с моего пальца, — ты…
Договорить мужчина не успел, в храм ворвались монстры. Пара десятков крылатых существ с мечами на изготовку застыли в проходе. Миг, и уже люди опускались на одно колено, склоняя головы вниз.
— Князь, мы приветствуем тебя, мы счастливы, что ты вернулся к своему народу!
Голос Азима набатом стучал в голове. Во все глаза я смотрела на Тавира, боясь признать, что, во-первых, меня обманули, во-вторых, меня использовали, а в-третьих, от меня только что отказались.
— За что? — прошептала я пересохшими и онемевшими губами. — Почему?
Выдернув руку, сделала первый робкий шажок назад.
— Маша, портал! — крикнул Азим, но я не обращала внимания, не отрываясь, смотрела в глаза мужчине, которого любила так, что сейчас сердце готово было расколоться на тысячу мельчайших осколков.
— Ты ничего не понимаешь, — прикрыв глаза, отозвался Тавир.
А я?! Да, черт вас всех побери! Я ничего не понимаю в ваших играх, но… Я же живая! А с живыми так нельзя!
Сознание уловило, как поднявшийся с колен Азим кинулся в мою сторону, но я сделала решительный шаг назад. Сознание заволокло многоцветным туманом, а тело стало засасывать в воздушную воронку.
И все же я хочу жить. Просто жить…
Глава 18
Все тело затекло. Особенно правая рука, которая неудобно располагалась под подушкой, тогда как сама голова чуть ли не свисала с кровати. Глаза открывать не хотелось. Тупая ноющая боль сжимала виски, заставляя подергиваться веко левого глаза. Судорожно выдохнув, я сглотнула вязкую слюну и приоткрыла один глаз. Свет, проникающий в комнату сквозь неплотно задернутые шторы, больно резанул по зрачку.
— Черт! — хрипло выругалась я, пошевелилась, выругалась куда более нецензурно и запихнула голову под подушку.
Второй раз проснулась через пару часов. Солнце уже уползло за край соседнего дома, оставив мои многострадальные глаза в покое. Перевернувшись на спину, я раскинула руки в стороны, бездумно созерцая потолок съемной квартиры в Барселоне. Минуты тянулись, а мозг отказывался выдавать хоть какую-то дельную информацию.
— Неужели все это сон? — сама себя спросила я.
И быть может, даже бы ответила, вот только с каждым мгновением уверенность в том, что я не сошла с ума, стремительно покидала мой разум. Вскинув руку, на которой, по моим воспоминаниям, должно было быть кольцо, я долго искала следы присутствия оного на пальце. Увы, никаких видимых доказательств того, что я была невестой мифического Князя, не было. Проверить же наличие или отсутствие в моей жизни секса в прошедшие двадцать четыре часа также не представлялось возможным. По крайней мере, даже мысль об этом вводила меня в состояние уныния.
— Значит, сон…
Медленно сев, я кинула взор на лежащий на тумбочке телефон, потом перевела взгляд на стол, обнаружила там собственную сумку с рассыпанными по столешнице вещами. Там были и паспорт, и визитница, и косметичка, и… Да чего уж, там было все!
Рядом на стуле висело синее платье, а на полу валялось пальто. Господи, в каком же состоянии я явилась сюда, а главное, во сколько? Помню, как мы были в клубе. Хотя… Все, что было дальше, оказалось лишь слишком ярким и до боли реалистичным сном, а вот что же было на самом деле? И хочу ли я это знать?
Нет. Не хочу.
Поднявшись, побрела в душ, отстраненно соображая, что до конца раздеться не удосужилась и спала в нижнем белье и колготках. Однако контрастные струи воды через двадцать минут привели тело в состояние бодрствования. Желудок жалобно урчал, требуя пусть не полноценного завтрака, но хотя бы кофе и куска хлеба.
Уплетая омлет из двух яиц, остатков молока и все это заедая мягким куском хлеба с толстой пластиной сыра, я свободной рукой водила мышкой, кликая на значок почты в ноутбуке. Первое же письмо заставило сморщиться и быстрее прожевать остатки завтрака, дабы не подавиться от нерадостных вестей. А в том, что сообщение меня огорчит, я почему-то не сомневалась.
Госпожа Володина, доводим до вашего сведения, что с тридцатого декабря сего года контракт с вами расторгнут по причине непрохождения испытательного срока. Все причитающееся вам финансовое вознаграждение за минусом издержек будет переведено на ваш расчетный счет. Компания отказывает вам в оплате авиабилета из Барселоны, так как с поставленной задачей вы не справились. Рекомендации вам дать мы не сможем, однако и исков за невыполненную работу также выдвигать не будем. Предлагаем расстаться мирным путем.
С уважением, директор по персоналу
— Ну вот, теперь я безработная, — сначала улыбнулась, а затем в голос рассмеялась я.
Слезы градом катились по щекам, а я продолжала заливисто хохотать ровно до тех пор, пока на телефон не пришло сообщение от подруги:
Машка, прости! Мы ночью умотали в Финку. Бросай все, прилетай к нам. Снаряжение возьмем напрокат, шмотки купим. Тут везде распродажи.
— Ага, купим, — икнула я. — А расплачиваться чем? Натурой?! Хотя… Я бы, может, и расплатилась, только кому она нужна, моя натура-то?
Убрав тарелку в раковину и вылив в чашку остатки кофе, я повернула экран ноутбука так, чтобы не отсвечивало окно, и решительно активировала скайп. Протяжный пиликающий звук стремился установить коннект с родительницей.
— Маша?! — искренне удивилась мамуля.
— Ага, — кивнула я, растягивая губы в улыбке.
— А почему ты не с мужем?! — насупилась она.
— С кем?! — опешила я, чуть не выпучив глаза, словно раздавленная лягушка.
— Я вчера вечером была у тети Тофы, и она…
— Стоп! — рявкнула я. — Знать не хочу, что там вещает твой ненормальный Тофик. Мама! Хватит! Я не верю в гадания. Предсказания. Венцы безбрачия и прочую ерунду. Мам… Меня уволили.