Как журналист, работающий на Дальнем Востоке, я сразу же заинтересовался этой интригующей и необъятной проблемой, которая на долгие годы завладела умами и помыслами целых групп людей и в какой-то мере стала определять экономическую и социальную жизнь этого региона. На моих глазах улицы Владивостока всё более и более начинали походить на улицы японских городов начала-середины 80-х годов (машины-то японцы сдавали после 6–9 лет эксплуатации), некогда нищие моряки разъезжали на невиданных здесь шикарных тачках, а роящиеся вокруг них дельцы открывали всё новые и новые рынки-стоянки привезённых автомобилей. Мой блокнот с надписью «японские автомобили» наполнялся различными потрясающими фактами из весьма закрытой для простых смертных сферы предпринимательства. Постепенно мне стало известно всё (или почти всё) из того, что происходило в этой области предпринимательства на территории России. Но для того чтобы писать об автомобильном бизнесе серьёзную проблемную статью, явно не хватало большого куска этого пёстрого материала, касающегося Японии. Ведь и там сбыт подержанных автомобилей неожиданно прорвавшимся на этот рынок русским морякам тоже превратился в неплохой бизнес, а мне очень хотелось, чтобы будущая статья была как можно более всеохватывающей.
И вот к октябрю 1989 года, после проведённой серьезнейшей организационной работы в Дальневосточном морском пароходстве я держал в руках паспорт моряка с пропиской на огромном пассажирском лайнере «Русь», идущем в Японию с большой группой туристов. На первый взгляд то был обычный туристический рейс дружбы в соседнюю страну, коих из Приморья отправлялось бесчисленное множество, но осведомлённые люди прекрасно знали, что на самом-то деле это первый серьёзный десант за японскими машинами простых смертных, которым недавно тоже было разрешено беспошлинно ввозить подержанные иностранные автомобили. Надо сказать, что среди этих самых «простых смертных» таковых было совсем немного – большей частью в турпоход за машинами, благодаря связям и вездесущему блату, намылились местные партийные и прочие руководители самых различных рангов. Понаблюдать за таким необычным процессом – редкая удача для журналиста, тем более собирающегося писать об автомобильном бизнесе. Одновременно через моих знакомых моряков в Приморье и журналистов в Японии я получил несколько адресов японских торговцев автомобилями в порту Ниигата, куда направлялась «Русь», и я рассчитывал получить от них недостающие факты для будущей статьи. Я основательно готовился к этой поездке, однако судьбе было угодно распорядиться всем иначе. Буквально за сутки до отхода теплохода куда более серьёзное дело вырвало меня из Владивостока и на долгое время забросило в Звёздный городок, где мне пришлось заняться подготовкой к полёту в космос, и задуманное посещение Японии пришлось отложить на два года.
За время моего вынужденного отсутствия бизнес на подержанных японских автомобилях во Владивостоке не только расцвёл пышным цветом, но и насквозь пронизал жизнь десятков тысяч людей, в том числе и не имеющих никакого отношения к морю. Теперь этих машин на улицах города было столько, что отечественные легковые модели стали тут настоящей редкостью. Многие моряки, привозившие японские иномарки поначалу только для себя, тоже стали делать на них свой маленький бизнес и обзавелись недоступным некогда собственным жильём: кто – гостинками, а кто – и отдельными квартирами. Ребятишки из криминального мира, которые в первое время в лучшем случае были владельцами рынков-стоянок привезённых из Японии автомобилей, теперь открывали собственные дела, а сами ездили на новых «мерседесах». В короткий срок, используя старые связи в пароходстве, я успел несколько раз побывать в Японии с нашими моряками и не только познакомиться там с японскими автоторговцами, узнать от них всё меня интересующее, но и увидеть деятельность русской мафии в Стране восходящего солнца. Была наконец написана и опубликована давно задуманная статья.
И теперь у меня самого появилось горячее и всё более не дающее покоя желание пойти в Японию не с журналистскими заботами, а просто для того, чтобы, как тысячи других стремящихся туда людей, приобрести понравившуюся мне машину. Вернее микроавтобус, на котором (я уже это видел в красках) вся моя многочисленная семья, включающая помимо жены и двоих детей, тёщу, собаку и кошку, будет летом выезжать на дачу, разом погрузив с собой всё необходимое. А ещё я мечтал набить этот автобус в Японии всеми сопутствующими предметами – запасными автомобильными шинами, холодильниками и стиралками, доставаемыми там чуть ли не даром, – которые (я неоднократно наблюдал это в своих рейсах в Японию) моряки действительно привозят оттуда целыми машинами. Наконец мечта эта осуществилась, причём всё мне удалось сделать именно так, как я представлял себе в самых смелых прожектах. Старые друзья в российском пароходстве и новые друзья в автомобильном бизнесе в Японии сделали сон явью. И вот тёплым октябрьским днём 1992 года я спешил домой с собственным автомобилем, который действительно был микроавтобусом, набитым до самого верха всем тем, о чём я так долго мечтал. Наше судно «Кемь» – конечно, не шикарный морской пассажирский лайнер «Русь», на который я не попал два года назад, но вполне устраивающий меня небольшой лесовоз Дальневосточного морского пароходства – возвращалось в Россию после короткого двенадцатидневного рейса в Японию. Сдав в Стране восходящего солнца наш первоклассный лес, оно несло на своей палубе два с лишним десятка прекрасных по российским меркам подержанных японских автомобилей, купленных моряками по смехотворной цене в солнечном японском порту Наоэцу.
Торговец автомобилями в этом маленьком порту за одно из моих предыдущих посещений этого благодатного места стал хорошим другом и заранее, по звонку из Владивостока, приготовил для меня нужный автомобиль с тридцатью шестью запасными колёсами. Он же помог со всем остальным скарбом, включающим большой трёхкамерный холодильник, автоматическую стиральную машину для жены и мини-мопед для детей. Это сейчас в России можно купить всё, что душе угодно, имелись бы деньги, а тогда это было огромное, сказочное богатство. Ведь в наших магазинах было шаром покати, а приличную сумму на подобные покупки не представлялось возможным заработать даже человеку с дипломом «космонавта-исследователя», обладателем которого я стал после завершения подготовки в Звёздном городке. Так что испытываемые мною в тот момент чувства обладания такими богатствами, думаю, поймёт каждый.
Итак, наш пароход спешил к родным берегам, а на его палубе вместе со мной в Россию перемещался предмет сладких вожделений миллионов соотечественников, бесконечно радуя мой взор и наполняя сердце сладким предчувствием будущих удовольствий от общения с новым четырёхколёсным другом и всем тем, что находилось в нём.
– Коля, ты слышал, мы не в Находку, а сразу во Владик идём? – раздался вдруг от капитанского мостика зычный голос второго помощника, обращённый к боцману, который второй час возился около своей серебристой красавицы «тойоты», протирая её никелированные внешние части и смахивая последние пылинки с и без того чистых ковриков салона.
– Не может быть! – застыл за своей приятной работой старый морской волк Николай Савельич Погребной. – Ты откуда взял?
– Только что капитан радиограмму из пароходства получил. Ребята уже побежали к радисту сообщать об этом домой. Так что давай закругляйся…
Грузный и обычно весьма медлительный Савельич неожиданно быстро побросал все машинные причиндалы в салон своего автомобиля, закрыл на ключ двери и с нетипичным для него проворством заспешил наверх, в радиорубку.
– Вот это новость так новость! – весело подумал я. – Сразу столько проблем снимается, ведь чуть ли не к дому меня доставят.
Дело в том, что обычно все пустые лесовозы с машинами моряков приходили в порт Находку, что примерно в двух сотнях километров от Владивостока, и большинству новоиспечённых владельцев импортных автомобилей всякий раз приходилось тратить часа три-четыре на дорогу домой. Оба моих предыдущих похода в Японию на судах Дальневосточного морского пароходства заканчивались именно там. Вот и на этот раз при выходе из японского порта капитан объявил о том, что мы направляемся в Находку, и все моряки сразу же дали телеграммы или позвонили своим родственникам и друзьям, чтобы те знали, где их ждать. Это было крайне важно, чтобы тебя встретили. Каждый приход парохода с японскими машинами на родину непременно сопровождался появлением так называемой «автомобильной мафии», которая подобно шакальей стае налетала на стадо антилоп-моряков и, если подобно подлым шакалам не убивала слабых и больных, то обязательно либо просто отбирала у не имеющих чьей-либо поддержки моряков привезённые автомобили, либо получала их, давая чисто символические деньги. Случалось, дело кончалось и избиениями непокорных, осмелившихся не подчиниться установившимся в дальневосточных портах бандитским законам.
Обо всём этом я написал подробную журналистскую статью, а уж знал об этой скрытой жизни Дальнего Востока куда больше, чем удалось вынести на страницы газеты. Не раз мне приходилось наблюдать так называемые мафиозные «накаты» на моряков, «прессовки» со стороны многочисленной узколобой швали, которые нередко кончались расставанием с привезённой машиной. В Находке, принимающей в иные дни по нескольку судов с японскими автомобилями, пароходство привлекло даже специальную группу ОМОНа, которой платили небольшие деньги, и вооруженные милиционеры обеспечивали довольно-таки приличный порядок во время разгрузки судна, пропуская к нему строго по паспортам родственников и знакомых, заранее внесённых моряками в специальные списки. Серьёзные проблемы у прибывших из Японии с машинами могли начаться после ворот порта, но к этому времени они, как правило, объединялись для защиты от мафии и уходили из Находки колоннами по несколько автомобилей. Или же нанимали для перегона привёзенной машины кого-то из сотрудников ОМОНа.
Однако дом домом, а предупредить своих знакомых об изменении маршрута было необходимо. И я тоже направился в рубку радиста. Там уже толпился народ. Кто-то сдавал срочно написанные телеграммы, а кто-то ждал заказанного разговора с родными. Но все оживлённо обсуждали предстоящий приход во Владик. Радист и его помощник, не покладая рук, трудились на благо морского общества. Увы, мне некуда было позвонить, и я ограничился телеграммой друзьям, с которыми была договорённость ещё до моего отплытия в Японию и которых я уже предупредил о нашем приходе в Находку. До Приморья оставалось меньше суток ходу, и я не особенно надеялся, что телеграмма моя успеет. Аналогичные мысли, похоже, сильно беспокоили многих членов нашего экипажа. Я же как-то не волновался, поскольку у меня в голове не укладывалось, что в центре многолюдного Владивостока, где полно военных, в полутора километрах от моего собственного дома могут возникнуть какие-то серьёзные осложнения.