– Не волнуйся, тебя не обманут, – продолжил я наступление, – Слава ещё в каюте, и он знает, какие там мои. Давай деньги, а то мне уже надо переходить на плашкоут.
Тому ничего не оставалось, как передать мне три тысячи рублей и броситься к каюте. В этот момент уже подцепили мой автобус, и он в несколько минут перекочевал на тесно заставленную машинами палубу плашкоута. Последнее, что я увидел, перебираясь на его борт, – того узколобого типа, тащившего два купленных у меня колеса в другой конец плашкоута, где стояли машины его компании.
– Ну и слава богу, – подумал я об этой сделке. – Сразу две проблемы решил: и отвязался от этого бандюги, и не надо будет на судно за колёсами возвращаться. Теперь все мои вещи только в машине.
– Ты что, подозреваешь, что мы тебя обманем? – вернулся к основной теме Джон, когда я тоже перебрался на плашкоут к своему автобусу.
– Вовсе нет, – начал я, хотя полной уверенности в благополучном исходе дела у меня не было, а на душе кошки скребли от собственной беспомощности.
– Тогда давай ключи, а то скоро к берегу подойдём и надо будет твою машину выводить. Ведь прав-то у тебя нет!
«Господи милосердный, и это ему известно, – мелькнула ещё одна угнетающая мысль, – теперь я в полной зависимости от них».
В сильной нерешительности нащупал я в кармане ключи от своего автобуса. В этот момент передо мной вновь возник тот узколобый тип в коже, которому я продал колёса.
– Старичок, ты чего меня надул? Деньги я тебе отдал, а где колёса?
– Как где?! – обалдел я. – В каюте.
– Там их нет. Мы со Славой всё обыскали, но ничего не нашли. – Его серые глаза излучали такое искреннее недоумение и возмущение, что на какое-то время я поверил в этот бред.
– Не может быть! – с этими словами я опрометью кинулся к своей каюте, забыв, что уже видел этого типа, несущим проданные ему колёса.
– Ключи-то оставь! – завопил Джон. – А то уже последнюю машину перегружают, сейчас отходить будем!
– Успеется, я мигом, – бросил я в ответ и уже через пару минут был около каюты.
Но она оказалась заперта. Да, Слава забрал все свои вещи и ключ отдал боцману.
По опустевшему пароходу, чертыхаясь и проклиная всё на свете, побежал я на поиски боцмана. К счастью, он был в своём логове. Получив ключ от каюты и вскоре открыв дверь своего недавнего жилища, я сразу же увидел, что моих колёс нет на том месте, где я их оставлял. В каком-то исступлении обшарил всю каюту, заглянул даже в шкаф, куда они никак не могли войти. Поиски были напрасны.
– Не может быть. Что же это такое делается? Может, Слава по ошибке забрал и мою резину? – судорожно пытался я осмыслить и объяснить недоразумение.
Но тут вдруг вспомнил, что видел, как мои колёса тащили с нашего корабля. Не понимая ещё до конца, что меня элементарно «разводят», но чувствуя что-то очень подлое, творимое со мной, я бросился назад, к своей машине. На палубе парохода осталось три не поместившиеся на плашкоуте машины, и, похоже, отплытие задерживали из-за меня. Во всяком случае, при моём появлении Джон крикнул куда-то наверх: «Всё, можно отходить», и вслед за этим мы отчалили. Почти вся компания Джона – четыре кожаных человека – стояла возле моей машины, в том числе тип, купивший у меня колёса.
– Ты что же делаешь, гад, – с ходу набросился я на него, – колёса из каюты забрал, а мне говоришь, что их там нет!
– Кто, я забрал? – тут же попёр он на меня. – Ребята, подтвердите, что ничего мы в каюте не нашли.
Его подельники с готовностью стали кивать головами, явно наслаждаясь спектаклем, идущим по задуманному сценарию.
– Понял! – удовлетворённо тявкнул обманщик. – Так что или деньги возвращай, или доставай обещанные колёса из своего автобуса.
Теперь-то я наконец понял. Понял, что вся эта операция с колёсами была чистым фарсом. И каким-то шестым чувством осознал, что она – прелюдия к ещё более грандиозному представлению. Спектаклю, связанному с моим микроавтобусом. Что никаких денег мне за него не заплатят и что останусь я не только без автобуса, но и, видимо, без всего находящегося в нём. Когда всё это до меня дошло, то моментально окружающих меня «доброжелателей-покупателей» я стал воспринимать соответственно. Как бандитов. И тут же вдруг исчезли поочередно мучившие меня до этого чувства страха и беспомощности. Появилась какая-то отчаянная решимость. Но я не могу сказать, что она была безрассудной. Первое, что я сделал, было скорее всего интуитивным, чем точно рассчитанным, осознанным и адекватным действием. Однако, как показало ближайшее будущее, оно оказалось очень верным.
– Забери свои деньги! – я вытащил из кармана бумажник и, достав оттуда полученные от мошенника три тысячи, сунул ему в руку.
Тот, похоже, ожидал всего, чего угодно – или долгих споров по поводу отсутствия резины в каюте, или обвинений его в мошенничестве, или (что скорее всего) получения от меня ключей от машины с последующей полной свободой делать с моими вещами всё, что угодно, – но только не возвращения денег. Он-то видел, что я всё понял, – эта простенькая «разводка» и была рассчитана на доведение человека до исступления наглым отрицанием очевидных вещей с последующим переходом к агрессивным действиям, когда он потеряет чувство здравого смысла и окажется во власти одних только эмоций. Всё это он прекрасно видел, но в его узком лобике не могло уместиться, что человек откажется доказывать очевидное, а пожертвует полученными деньгами. Как будто я в шахматной партии просто зевнул и даром отдал фигуру.
Действия мои были столь естественны и неожиданны, что противник в замешательстве принял предложенную в жертву фигуру – взял деньги, ничего не сказав мне в ответ. Вслед за этим я протиснулся между тесно стоящими на палубе плашкоута машинами к передней дверце моего автобуса и, открыв её, мягко отодвинул ею стоящего вплотную Джона, а затем влез на водительское сиденье.
– Погоди, ты что же… – недоумённо начал он, явно уже видя себя на этом месте и берясь за ручку моей дверцы.
Но я пресёк его действия разумной в этой ситуации фразой:
– Да ведь уже к берегу подходим, машину надо выводить!..
К этому времени его дружки вместе с тем, который бесплатно получил от меня подарок – пару японских колёс, – куда-то исчезли, и Джон остался один против моего нагруженного под завязку автобуса. Как бы ища их поддержки, метнулся он куда-то за него. В этот момент я совершенно отчётливо понял, что если сейчас позволю ему сесть в машину, на что он явно рассчитывал, то пропаду. Поэтому я решительно закрыл окно и защёлкнул замок на водительской дверце – остальные двери были заблокированы уже давно.
Тут около машины снова появился Джон, к счастью, опять один. Как будто его нет и в помине, я вставил ключ в замок зажигания и деловито поправил зеркало заднего обзора, хотя автобус был заполнен до такой степени, что ничего, кроме набитых в салон вещей, через него увидеть было невозможно. Но это было чисто нервное – сердце моё отчаянно колотилось, а руки увлажнились от пота и сильно дрожали. Наступила важная минута всего действия. Я прекрасно видел, что он хочет попасть в машину, но, к великому счастью, вещей в ней было столько, что оставалось свободным только одно место – место водителя, которое уже занял я, пока ещё владелец автомобиля. Да и на нём тесно было настолько, что я постоянно чувствовал левым плечом подпирающие меня вещи с соседнего сиденья. Так что единственное, что он мог сделать, это каким-то образом занять водительское место, выманив меня из машины. Он попытался открыть дверцу, но она была надёжно заперта. Тут я сделал вид, что заметил его, и вопросительно качнул вверх головой, дескать, в чём дело?
– Ты сам-то выведешь автобус? – прокричал Джон сквозь монотонный гул дизеля парома и начавшие грохотать двигатели стоящих на нем автомашин. – Выведешь или помочь?
Я невозмутимо оторвал руки от руля и повернул их обеими ладонями к нему, мол, с эти справлюсь и сам.
– Ты, это… как съедешь с парома, сразу в сторону отъезжай, – снова прокричал Джон, видимо смирившись с тем, что на плашкоуте меня из машины не выкурить и придётся все отложить до берега. – Мы тебя там будем ждать!
Я утвердительно кивнул в ответ и запустил двигатель. Джон махнул мне рукой, криво улыбнулся и побежал к своим. Эта атака была успешно отбита, но оставалось самое главное и трудное, что ждало меня на берегу. Как в крепости, сидел я в своей машине, закупоренный со всех сторон, и мучительно искал выход из создавшегося положения.
Мы уже причалили.
Бандиты не сомневались в успешном завершении операции с моей машиной. Думаю, их в этом укрепило спокойное моё расставание с несчастными колёсами из каюты и отсутствие у меня водительских прав. Поэтому они так легко и оставили меня в покое. Но это было только до берега. Что начнётся там, я себе представлял лишь в общих чертах. Я прекрасно знал, что у них всё схвачено и в таможенной службе, так что оформить на любое имя отнятую у моряка машину – дело техники и некоторых денег. И ничего и никому потом не докажешь.
Вновь вступив с ними в переговоры на берегу, я был бы обречён.
«Да, у меня нет шансов, если я пойду у них на поводу и действительно остановлюсь, выехав с парома, – судорожно думал я, пока первые машины уже покидали его. – Но я же сижу в своей машине, у которой уже включён двигатель и которую я хоть как-то, но могу вести! До моего дома совсем недалеко, и почему бы мне не попытаться уехать самому? Это же единственный мой шанс. Да, прав у меня нет, но если остановит милиция – это же будет спасением от погони мафии!»
То, что в случае моего бегства погоня будет, я нисколько не сомневался. Разве могут бандиты просто так отпустить добычу, которая уже была в их руках?!
«…Хуже будет, если вдруг машина заглохнет, что вполне возможно во Владивостоке, с его спусками и подъёмами, но лучше об этом не думать… И потом, мне же больше ничего не остаётся делать… Так что будь что будет, и – вперёд!»
Итак, я решился. И как только стоящая передо мной машина двинулась вперед, я тоже