. Иногда для этого нужна помощь друга или кого-то из близких. Но существует граница переносимого (она разная для различных людей), за пределами которой человеку необходима специальная квалифицированная помощь, называемая психотерапией. Её может дать соответствующий врач или даже психолог. Однако цель этой помощи – вовсе не обеспечить страдающему этакое безмятежное душевное состояние, поместив его «под колпак», где он был бы ограждён от трудностей реальной жизни. Цель психотерапии – помочь человеку, научив его управлять своими психическими процессами, чтобы он в будущем самостоятельно мог справиться с жизненными трудностями и оставаться сильным и «прочным» при любых жизненных обстоятельствах.
И вот такую помощь, в которой нуждаются десятки тысяч людей, вовсе не обязательно оказывать в больничных условиях. И даже лучше для самого такого человека получать её, что называется, «без отрыва от жизни». Что же касается психологических кризисов, то это не просто переживания из-за каких-то неудач и даже не неврозы. Это особые, исключительные состояния, когда отказывают механизмы нормальной психологической защиты и преодоления. Когда наступает как будто паралич воли, и человек в эти моменты не в состоянии сам себе помочь. Задача кризисных отделений – снять возникший паралич духа, предотвратить его непоправимые последствия и содействовать тому, чтобы страдающий всё же сумел сам преодолеть личную трагедию. Такие переживания, заключающиеся в перестройке своей системы ценностей и целей, в нахождении нового смысла жизни взамен утраченного, по сути уже настоящее творчество, которое может духовно обогатить человека (хотя бы большей способностью к состраданию другим), сделать его сильнее и подготовить к активной полнокровной жизни в новых обстоятельствах. Между тем есть люди, которые склонны, образно говоря, не опираться на плечо помогающего им, чтобы быстрее встать на ноги, а целиком повисать на нём, отказываясь идти своими ногами. В собственной психотерапевтической практике мне не раз доводилось сталкиваться с такими пациентами, которые при малейших трудностях стараются устроиться в отделения и клиники неврозов. И что же дальше? А дальше там они дезадаптируются к жизни и после выхода оттуда вновь, и даже ещё легче, впадают в невротические состояния. Порой они незаметно для себя проделывают такое развитие личности, которое можно назвать «госпитализмом». Несомненно, кризисные стационары (отделения) должны быть предназначены только для людей, оказавшихся действительно в кризисном состоянии, а не местом, куда можно спрятаться на время от жизни, отдохнуть от возникшей трудной ситуации. Ведь даже при неврозах, настоящих заболеваниях, нужен не отдых, а, напротив, серьёзная работа над собой, наполненная смыслом деятельность. Есть и ещё одно настораживающее соображение, когда думаешь о перспективах расширения сети кризисных стационаров и психотерапевтических отделений больниц. Если будут слишком расширены показания для госпитализации в такие учреждения, где оказывается душевная поддержка при любых (а не истинно кризисных) переживаниях, то не возникнет ли как бы само собой среди какой-то части населения такое отношение к отправляющимся туда людям: дескать, тебе плохо – вот ты и иди туда, где тебе обязаны посочувствовать и помочь, а нам это не по специальности, это не наше дело!»? Страшно, если такое случится. Все мы должны быть психотерапевтами друг для друга, а для этого должна быть хотя бы элементарная психологическая грамотность. И вот эту службу по психологическому «ликбезу» следовало бы расширять неограниченно».
Ну вот, теперь всё, кажется, встало на свои места. Да, врачи не делят людей на плохих и хороших – они им только помогают. И это очень правильно. Врачующий не может, не должен поступать иначе, и если к нему пришёл за помощью человек, то его главная задача – оказать пациенту эту помощь. К тому же к заботе о человеке, о его здоровье призывают высшие принципы гуманизма, присущие человеческому сообществу. Но правильно ли мы пользуемся этим? Справедливо ли на одних весах под знаком «SOS» оценивать столь различные ситуации, как утрату единственного ребёнка и, скажем, уход супруга или измену возлюбленной?
Конечно, и то и другое может переживаться разными людьми остро, крайне тяжело и называться одинаково: психологический кризис. Но если вспомнить, что более половины браков распадаются, то что же из этого может получиться?! К счастью, не получается. Более того, огромное большинство людей прекрасно (сознательно или интуитивно) понимают, что со сложными, даже сильно щемящими душу жизненными проблемами надо бороться самостоятельно, – только тогда борьба эта становится созидательной силой, помогает утвердить себя или обрести заново. И когда слышишь о психологическом кризисе женщины, потерявшей даже любовника, то, извините, чаще всего это означает, что по большому счёту человек просто нуждается в отдыхе, каком-то сочувствии, переключении на что-то другое, но только не в спасении. От чего его спасать? Разве только от себя самого. По-видимому, попадая в подобные ситуации, человек в первую очередь расплачивается за собственные ошибки, подлости, какие-то огрехи в воспитании, если угодно. И не глубокое сострадание ему нужно, не обхаживание его мятущейся души в специализированном стационаре, а в первую очередь – собственное пе-ре-живание своей «тяжелейшей» ситуации, очищающие личные страдания. Тогда и работа со многими пациентами в строго специализированных медицинских учреждениях не будет напоминать стрельбу из пушек по воробьям. Специалисты получат больше возможностей помогать именно тем, кто оказался в истинном душевном кризисе. Люди станут крепче, жизнеспособнее, а общество – возможно, добрее.Послесловие
Где-то в середине 1995 года к моей давнишней приятельнице-юристу, организовавшей за несколько лет до этого в Москве частное юридическое агентство и успешно помогающей людям в их нелёгкой борьбе с государством и друг с другом, пришла на приём пожилая женщина. Она безропотно отсидела в очереди полтора часа, а когда подошёл её черёд и юристы поинтересовались, чем ей могут помочь, она спокойно так попросила:
– Дайте мне, пожалуйста, справку о моей… смерти.
В юрконторе поначалу решили, что человек болен, и попытались отделаться шуткой: дескать, это не их профиль, а такие документы выписывают в морге. Но оказалось, что женщина совершенно здорова и пришла сюда, прекрасно понимая, что юридический документ о смерти действительно дают юристы. Да, она знала, что для этого сначала нужен медицинский документ, удостоверяющий факт смерти, но упорно продолжала настаивать на своём. Ей нужна справка о её смерти, и если ей здесь с этим не помогут, то больше ей идти некуда.
Дело было в следующем. Как раз к лету этого года ажиотаж с печально известной финансовой пирамидой МММ достиг своего апофеоза. Многомиллионная рекламная кампания на телевидении с бездарными обещаниями всевозможных благ (от простых женских сапог до домика в Париже) в результате вложения денег именно по этому адресу сделала-таки своё дело, и десятки, сотни тысяч доверчивых, одураченных россиян чуть ли не с песнями (но с огромными очередями – это уж точно) понесли свои кровные денежки жуликам из АО «МММ». Кто-то просто брал часть имеющихся в наличии собственных средств, кто-то занимал у друзей или даже продавал что-то, но все они, подобно кролику перед предвкушающим сытный обед удавом, покорно шли навстречу скорому краху.
Эта же женщина (назовём её Анной Николаевной) из Екатеринбурга вместе с семьёй своей дочери, кажется, переплюнула всех. Не в силах пропустить этакие деньги и возможности, проплывающие мимо них, о которых то и дело трубило телевидение (да, случалось, и кто-то из знакомых рассказывал, будто знакомые их знакомых буквально за неделю-полторы наварили чуть ли не вдесятеро по сравнению с вложенным), она собрала семейный совет, где решено было обхитрить решительно всех. И вот каким блестящим образом.
Пока поезд лёгкого обогащения за счет МММ ещё не ушёл, они продают свою трёхкомнатную квартиру и едут всей семьёй в Москву. Там в первый же день сдают все имеющиеся в семье и вырученные от продажи жилья деньги в это самое МММ и ждут две-три недели, пока внесённая ими сумма не утроится, упятерится, удесятерится! А затем, получив огромные деньжищи, покупают хорошую квартиру в столице своей Родины. Ну а далее у предприимчивой семьи начинается наконец по-настоящему счастливая жизнь на новом, очень желанном, но до сей поры недоступном месте. Такая мелкая проблема, как местонахождение семьи из пяти человек с двумя несовершеннолетними детьми и бабушкой-пенсионеркой в течение этих самых трёх недель (в ожидании множащихся денег) решена была Анной Николаевной в том же непринуждённом и авантюрном стиле. Эти ночи и дни они проведут в экскурсиях по Москве, ночевать будут на вокзалах – благо, их в столице предостаточно, а ради скорого счастья можно немного и потерпеть.
Решено – сделано. И скоро счастливая семья, сдав мешок своих денег на приумножение в АО «МММ», отправилась гулять по Москве. Вряд ли кто-то может поставить себя на место этих несчастных людей, когда через две недели во время подсчитывания ими скорой баснословной прибыли и подыскивания квартиры по вкусу произошло то, что и должно было произойти. Умело построенная финансовая пирамида рухнула в одночасье, и многие тысячи людей не могли поверить, что такое случилось именно с ними. Поначалу они осаждали офисы компании, надеясь получить честно, как они считали, заработанные большие проценты, потом – хоть какие-то проценты. Затем вымаливали назад хотя бы вложенные деньги… Куда там!
С Анной Николаевной, идейным организатором и мотором всего этого фантастического финансового предприятия, приключился сильнейший сердечный приступ. Можно точно сказать, что на тот свет она не отправилась только потому, что до конца так и не верила в безвозвратную потерю вырученных от продажи квартиры денег. Или не хотела верить. Слишком страшно это было – поверить в такое. Слишком бездонная пропасть открывалась перед ней, перед её семьёй с этой утратой. Потому, неустанно подпитывая себя мыслью о скором возвращении денег – ладно, не процентов, коли уж этакое приключилось с МММ, но хотя бы своих кровных, – едва придя в себя через несколько дней после страшной вести, она поспешила к главному офису компании на Варшавском шоссе. И очень быстро поняла, что деньги никому не возвращают. Тысячи и тысячи таких же, как она, разорённых, убитых страшными событиями и больных душой и сердцем, бродили возле совсем ещё реального недавно рая, а теперь превратившегося в истинный ад, но все их причитания, просьбы, мольбы и требования были гласом вопиющих в пустыне.