Шагги нечего было сказать миссис Келли, но ради Линн он хотел удержать это женщину с ними еще ненадолго.
– Ну как вы поживали все это время, что я вас не видел?
Миссис Келли издевательски ответила:
– Весна была ну проста рас-чудесная. Не правда ли? – Потом она поджала губы – ей все это уже надоело. – Любопытный маленький педик, так ведь? – Несколько секунд казалось, что больше она ничего не скажет. Потом кончики ее губ опустились в кислой ухмылке. У нее нашлось что сказать, и она неожиданно порадовалась тому, что у нее есть слушатели. – Я туточки на минуту обратно связалась с маленьким Томми. – Она в память об этом неизвестном человеке инстинктивно потерла челюсть в том месте, где еще недавно у нее были зубы. – Он был не так уж и плох. Он зашибал неплохие бабки – проворачивал какие-то дела на заднем дворе Каледонской железнодорожной ремонтки. Это он меня избаловал. Он, значит, ходил из бара в бар, прикидывался слепым. Он такой был слепой, что на ощупь пробирался по бару к выпивке. – Миссис Келли теперь заходилась от смеха. – А он опорожнял подряд ихние стаканы виски, пока они не успели увидеть, что у него-то глаз-алмаз.
Она хохотала взахлеб. Шагги видел, что Линн радуется, когда ее мать смеется. Это было видно по тому, как разглаживаются складки около ее рта. Но все закончилось слишком быстро. Линн словно опомнилась и попыталась восстановить свои защитные механизмы. Она будто устроила головомойку непослушному ребенку, но ребенок победил ее своим обаянием, и она сдалась вопреки здравому смыслу.
Миссис Келли не прошла мимо этого.
– Ну, видишь, я могу составить неплохую компанию. Тебе ведь нравится видеть прежнюю Мойру, верно? – Миссис Келли потерла плечо дочери. – Да, я всегда умела поднять тебе настроение.
Линн не нашла слов, чтобы подбодрить мать. Шагги опустил пальто и вернулся к созерцанию лодочника. Миссис Келли снова потрогала свою дающую о себе знать челюсть и наконец спросила:
– У тебя, случайно, не найдется денежки на пузырек крепленого?
– Нет. – Шагги отрицательно покачал головой.
Она втянула воздух сквозь щербину в том месте, где прежде были зубы.
– Ну и ладушки. Пока не попросишь, ничего и не получишь. Да?
Он протянул ей остатки шипучки. Она посмотрела на сладкий напиток так, словно такое предложение оскорбило ее, но бутылку все равно взяла. Он и Линн пили шипучку по глотку, а миссис Келли проглотила все залпом так, будто внутри у нее бушевал пожар. Шагги посмотрел на след, который ее помада оставила на горлышке бутылки. Он попытался прикусить губу, но сдержаться не сумел.
– Зачем вы доводите себя до такого состояния?
Линн перестала набивать грязное белье в полиэтиленовый пакет и присела на корточки. Она снова посмотрела на мать, словно сейчас должно произойти то, что она никак не хотела бы пропустить.
– Кто говорит, что я не люблю пить? – Миссис Келли надула губы и вырвала пальто из рук Шагги. – Вас всех просто завидки берут. Я прекрасно провожу время! Помогает потанцевать чуток. Отсекает всякую скукоту. – Она достала тюбик помады из кармана. Помада была стерта почти до основания. Она надавила слишком сильно и чиркнула мимо губ. Шагги старался не обращать внимания на этот особый оттенок розового.
– Она вас любит, – сказал он.
– Шагги! – взмолилась Линн.
– Ах-ах, чирик-чирик, чмок-чмок, – фыркнула миссис Келли, потом хлопнула по своей груди, чтобы выпустить из себя сахарный газ. – Знаешь, что я думаю? Я думаю, что чем больше ты кого любишь, тем чаще получаешь по носу. Они все меньше и меньше будут давать тебе то, что ты хочешь, и все больше и больше того, что им по их ебаной душе. – Она снова ударила себя в грудь и на этот раз рыгнула.
Линн кое-как собрала грязное белье и поднялась на ноги, устало вздохнув. Встала между матерью и парнем. Шагги видел, что ее щеки пылают, а в глазах стоят слезы, и она опять принялась кусать губу. Он отвернулся и снова занялся созерцанием лодочника.
– В пабах скоро не протолкнешься, – сказала миссис Келли, запахивая на себе пальто. – Вы уже получили сполна за ваши денежки.
– Зашибись! – Линн отошла на пару шагов от матери, чтобы оценить свои труды. Она говорила с миссис Келли так, будто та была ребенком, который спешил на свою детскую площадку, пока не наступил вечер. Она знала: дольше удерживать мать невозможно.
– Ладно, Мойра, иди. Старайся следить за собой. Я тебя еще найду.
– Если тебе надо.
Шагги поймал себя на том, что сжимает кулаки. Он подошел к миссис Келли и засунул руки ей под пальто, обхватил руками талию и, пробежав пальцами по ее мякоти, нашел знакомую скользкую влажность вискозного трикотажа, резко потянул за нижнюю юбку, поправил и вернул на должное место под верхней одеждой.
Нижняя челюсть миссис Келли отвисла от удивления, но она позволила ему манипулировать собой, словно не возражала против тепла его рук на своем животе. Потом она толстым языком облизнула нижнюю губу и улыбнулась Линн озорной улыбкой.
– Ты, детка, смотри, с ним поосторожнее.
Парень отпустил ее талию, схватил ее за плечи и сильно встряхнул. Миссис Келли моргнула, как кукла. Ее глазам потребовалось какое-то время, чтобы снова сфокусироваться на лице Шагги.
– Ну хва! – Она вырвалась из его рук, обошла его, не отпуская сердитого выражения с лица. – Ишь ты, какой маленький ублюдок.
С этими словами миссис Келли свернула к рынку, в сторону темных пабов, расположившихся под железнодорожными путями. Они провожали ее глазами, а она шла на нетвердых ногах, держа в руках пакеты. Она остановилась на углу и, сделав небольшой замах, швырнула пакет с рыбными консервами блондинке с черными волосами у корней. Миссис Келли подняла руки, словно футболист, забивший гол, а потом поплелась дальше и вскоре исчезла из вида.
– Только не начинай! – остерегла его Линн. Она застегнула молнию на куртке, закрыв нижнюю половину лица.
– Не буду. – Он устремил взгляд на мокрый асфальт и попытался успокоиться. – Тебе стало лучше?
Линн презрительно фыркнула, потом пожала плечами. Она убрала мокрые волосы с лица и перехватила их резинкой, которая висела у нее на запястье. Он с грустью смотрел на ее хорошенькое лицо, на котором снова появилось настороженное и жесткое выражение.
Шагги почистил ботинки, потерев их о брюки в районе икры. Он протянул руку и вытащил торчащую ниточку с рукава Линн, ее запястье на ощупь было как лед.
– У моей мамы раз выдался хороший год. Вот было здорово.
Линн ничего не сказала. Она снова сунула обгрызенный ноготь большого пальца в рот и села наедине со своими мыслями. Шагги не стал ее тревожить. Дождь перестал, и он увидел, что лодочник привязал свою лодчонку к берегу и распрямил спину.
У них еще был остаток дня, который они собирались провести вместе, и эта мысль грела его даже в такой сырой день.
– Ну! – Шагги изо всех сил старался говорить радостным тоном. – Чем ты хочешь заняться теперь?
Линн отерла глаза. Она вывернула пустые карманы своих джинсов, ухватила их, как трепещущие на ветру флаги.
– А как насчет просто прогуляться немного?
– Господи Иисусе, так кто из нас предсказуемый?
– Я? – Она рассмеялась, казалось, впервые за долгое время. – Вот уж нетушки. Мы оба знаем, что ты хочешь пойти поглазеть на больших красавчиков в Вирджинской галерее!
Он почувствовал, как вспыхнули у него щеки, и покачал головой, словно собираясь опровергнуть услышанное, но что-то в ее глазах остановило его. Он глубоко вздохнул, втягивая воздух сквозь передние зубы.
Линн протянула руку и резко ткнула его в ребра.
– Да ладно тебе. К тому же один рыжий паренек с проколотыми ушами, кажется, строил тебе глазки.
– Правда?
Она ухмыльнулась.
– Может, и правда. Имей в виду, у него один глаз косит, так что хер его знает.
Линн взмахнула пакетом с грязным бельем матери, делая вид, что бросает его в Клайд. Потом она свободной рукой ухватила под руку Шагги и попыталась его встряхнуть, чтобы он забыл о своей озабоченности. Шагги положил руку ей на плечо и словно на буксире развернул ее за собой в сторону от реки.
Шагги выбросил их мусор в бачок.
– Знаешь, когда я услышал про вашего Калума, мне захотелось сходить как-нибудь на танцы.
Линн все еще размахивала своим пакетом с грязным бельем, а теперь зашлась от смеха. Смеялась она так громко, так жизнерадостно, что торговцы видеокассетами от испуга повскакивали со своих мест.
– Ха! Ты? Не пизди! Чтобы ты пошел на танцы в своих педиковатых школьных ботиночках? – пропищала она. – Ну уж нет – Шагги Бейн никогда не будет танцевать!
Шагги цокнул языком. Он вывернул свою руку из ее, отбежал на несколько шагов, кивнул, весь дерзость и отвага, и сделал – один-единственный раз – пируэт в своих отполированных ботинках.
Благодарности
Прежде всего, этой книгой я обязан воспоминаниям о моей матери и ее борьбе, а также моему брату, который дал мне все, что только возможно. Я в долгу перед моей сестрой, которая подвигла меня облечь все воспоминания в слова и поделиться с вами.
Этот роман не попал бы к вам в руки без веры и страсти Анны Штейн, медленной читательницы, но отважного агента. Благодарю также Люси Лак, Клер Нозьерес, Морган Оппенгеймер и весь коллектив «АйСиЭм Партнерс» и «Кертис Браун». Особая благодарность моему редактору Питеру Блэкстоку за его терпение, отвагу и твердость, а еще и нежность по отношению к Шагги. Немало помогли мне своим энтузиазмом Морган Энтрекин и Джуди Хоттенсен, моя благодарность также Элизабет Шмитц, Деб Сигер, Джону Марку Болингу, Эмили Бернс и всему коллективу «Гроув Атлантик». Спасибо моим друзьям на севере: Даниелю Сандстрому, Кэтрин Бакк Болин, Рави Мирчандани и всем из «Пикадор ЮК» за то, что привезли этот роман домой. Моя искренняя благодарность Тине Полман за первые шаги и ее невероятную щедрость. В долгу я также и перед моими первыми читателями: Патрицией Макнулти, Валентиной Кастеллани, Хелен Уэстон и Рейчел Скиннер-О’Нейл – за их проницательность и благосклонность.