Володя мог торжествовать. Ему удалось извлечь из груды пустой породы не просто золотинку. Целый самородок! И всего-то надо было уцепиться за такой, казалось бы, пустячок: одна девчонка назвала другую мальчишечьим именем: Колька. Никто из них и не заметил. Только Володя. Его наблюдательность. А у них слишком свежи воспоминания о вчерашней победе над Ханей, и вот звучит еще одно мальчишечье имя — Митяй…
Итак, юные каратистки, борясь за справедливость, изображают некую мальчишечью компанию. До такой хитрой конспирации они, конечно, дошли не сразу. Курильщиц перевоспитывали еще в открытую. Но потом масштабы их деятельности возросли, и потребовалось замаскироваться. Изобразить мальчишек им нетрудно. Приемчиками владеют, так что с боевыми качествами все в порядке, надо только не завопить сгоряча: «Вера, сюда! Люся, давай!» Поэтому они загодя приучились называть друг друга мальчишечьими именами. И вообще в своем кругу все они не Люси и не Нюси, а Кольки, Митяи и так далее. Любопытно, какое имечко выбрала сама Вера?…
Подошло время прощаться. Корреспондентке областной молодежной газеты необходимо уехать вечерним поездом. А как раз к этому поезду приурочен автобус, который увезет Володю в Нелюшку к изобретателю Чернову.
Володя и не догадывался — при всей своей проницательности, — какое важное открытие должно свершиться вот-вот, буквально через несколько минут. Открытие или, вернее сказать, случай, возведенный им в основу нового, оригинального метода расследования.
Но случай мог бы и не возникнуть, если бы не простейший вопрос, заданный без какого-либо сыщицкого умысла. Да здравствуют бесцельные вопросы!
Рыжая в конопушках все время очень потешно извинялась за свой сиплый голос. Ее-то Володя и спросил просто так:
— Где вы простудиться умудрились летом?
— Под дождик попала, — таков был немудрящий ответ.
Но маленький камешек уже покатился, толкнул другой камешек, покрупнее, тот ударился о следующий… И вот рождается лавина.
Значит, рыжая в конопушках, она же Митяй, попала неделю назад под дождик. Дождик шел ночью. А вечером была дискотека. После нее юные каратистки намеревались кое с кем побеседовать. Но кое-кто не пошел тем путем, где они устроили засаду. А засада была за оградой собора…
Ночь, собор, напротив торговые ряды… Не так уж важно, кого они подстерегали. Важно, что торчали там в ту самую ночь с субботы на воскресенье, когда был ограблен универмаг. И как раз возле ограды собора стояла грузовая машина. А точнее — самосвал…
Юные каратистки вспоминали про свою неудачную засаду весело, подтрунивали над собой и в результате разрисовали такие подробности, каких не отыщет в памяти самый добросовестный свидетель, отвечая самому пытливому следователю.
«И страшное и смешное обладают свойством, влияющим на человеческую память, — отметил про себя Володя. — Запечатлеваются куда сильнее, чем серьезное, деловое, обыденное. Причем страшное помнится дольше всего, но без отдельных деталей, испуг не дает человеку вглядеться. А смешное мы помним не так долго, зато вся прелесть наших воспоминаний в мельчайших пунктиках, они-то и смешат. Мне повезло! — тайно ликовал Володя. — Что ж… Фоме придется воспользоваться и этими добытыми мною фактами. Он сам виноват — действовал по шаблону, опрашивал жителей ближних к универмагу домов, то есть тех, кто ночью мирно спит. Фома не принял во внимание, что в Путятине все-таки есть ночная жизнь, Всего один раз в неделю, в ночь с субботы на воскресенье, когда в парке или в клубе идет дискотека…»
Что-то вдруг хрустнуло во внутреннем кармане куртки. Конверт с письмом шантажиста! «Почему шантажист назначил знахарю именно субботний вечер?» Володя сразу задал себе этот вопрос. Но теперь у него появилось более точное представление о ночной жизни Путятина, бурлящей раз в неделю. Конечно, тех, кто обворовал универмаг, не обязательно искать среди юных посетителей дискотеки. Но шантажист или шантажисты!..
Прощаясь, он предупредил, что статья о неформальных объединениях появится в молодежной областной газете не скоро. Предстоит еще долгий сбор материалов.
— Когда выйдет, я пришлю. Дайте адрес.
Все взгляды устремились на Веру. Она отрицательно мотнула головой: не надо. Журналистка из большого города не могла бы оценить такую предосторожность. Но Володя знал свой Путятин. Получить через местную почту бандероль с номером газеты — это полный крах всей конспирации!
— Мы будем следить за вашей газетой, — обещала Вера, и в ее словах Володе почудилась некоторая угроза: «Попробуй про нас соврать!»
Единственный мужчина, карауливший на подходах к пакгаузу, вызвался проводить представительницу молодежной газеты до станции. Никакие отговорки не помогли.
— Вы попали сюда кружным путем, — твердил провожающий, — есть другая дорога, куда короче…
Не мог же Володя заявить, что прекрасно знает в этом городе все кратчайшие пути, дыры в заборах и перелазы. Пришлось покорно следовать за серой курткой с вязаным воротником.
— А где можно выучиться на журналиста? А как туда поступить? А трудно ли сдать экзамены? А девочек там больше, чем мальчиков?… — Сопровождающий засыпал Володю вопросами.
Иллюзия, что этот юнец феноменально любознателен, продержалась у Володи недолго.
«Он меня переиграл! Какая к черту любознательность! Ловкий способ перехватить инициативу — он спрашивает, я отвечаю. Он в тени, я под лучом прожектора. Но он не учел, что опытный человек может извлечь кое-что полезное и из такой ситуации. Например, я начинаю догадываться, какую роль он может играть в команде воинствующих девчонок. Советник! Серый кардинал!»
Поток вопросов не кончался. Ладно, пускай считает себя победителем. Узнать, кто он, не составит большого труда. Очки с толстыми стеклами, серая куртка с вязаным воротником, хлипкое сложение… Достаточно назвать эти приметы инспектору по делам несовершеннолетних Нине Ворохановой или Вале с ее приятельницами Альбертовной и Даниловной.
Володя рассчитывал, что распрощается со своим провожатым возле водокачки. Там есть штабеля просмоленных шпал. За ними можно укрыться, снять парик, стереть с лица грим.
Но не тут-то было. Володин сопровождающий изъявил самое горячее желание усадить дорогую гостью в вагон. Началось нудное препирательство.
— Не беспокойтесь, пожалуйста, я без багажа.
— Вы не знаете, какая у нас посадка. Билеты продают в последнюю минуту.
— Не беспокойтесь, у меня билет будет.
— А вдруг ваш вагон окажется в конце?…
Серый кардинал явно намеревался увидеть собственными глазами, что представительница прессы действительно покинула Путятин, а не направилась за дополнительными сведениями, например, в милицию.
«Ей-богу, я сейчас тресну его сумкой по голове!» — в отчаянье подумал Володя.
Но, как правильно говорил Лев Толстой, в жизни всегда следует ожидать неожиданное. Спасение явилось в образе королевского гонца из классической трагедии.
Миссия гонца в шлеме и латах издавна заключалась в том, чтобы явиться в самый острый момент, брякнуть оземь алебардой и прокричать: «Дон Педро! Тебя требует король!» Коротко и ясно. После такого приглашения никто не даст за жизнь дона Педро ломаного гроша, то есть дырявого песо.
Путятинский гонец не носил лат и не брякал алебардой. Джинсы как у всех, майка с иностранными буквами, но явно отечественного кооперативного производства. Лет примерно тех же, что и Володин сопровождающий.
Гонец вывернулся из-за серого тесового забора и буркнул:
— Спицын, привет! Тебя Джека ищет. Ты кому натрепал про Максика Галкина?
«Спицын?» — Володе тотчас вспомнились слова Вени прошлой ночью в засаде: «Спицын — заячья душа». И рассказ Васьки про стычку в дискотеке. Так вот кто оказался единственным мужчиной в воинствующем сообществе юных каратисток. Трусливый Спицын. Потрясающе!
Надо было торопиться к поезду, но Володя не уходил. Он не собирался заступаться за Спицына — еще хуже навредишь. Он ловил каждое слово гонца. Претензии Джеки Клюева ставили советника Веры Соловьевой в цепочку лиц, причастных к тайне «Болотной крысы» — жемчужины из коллекции Максика Галкина.
Но должно же что-то разъясниться из оправданий Спицына! Нет, напрасные надежды. Минуты летели, а Спицын все еще не проронил ни единого слова. И не проронит!
Спицын плакал навзрыд. Спицын заливался горючими слезами. Спицын задыхался от горловых спазм.
«Профессионал», — с уважением подумал Володя.
Издали донесся шум поезда.
— Ребята, не ссорьтесь! — провозгласил Володя и со всех ног кинулся к станции.
Ни о каком избавлении от маскарада в удобном закутке за шпалами не могло быть и речи. Володя чувствовал на спине цепкий взгляд. Рыдающий Спицын все-таки умудрится проследить за представительницей прессы до самого перрона.
Вот и перрон. Поезд уже подошел. Володя одним махом взлетел по каменным уступам и смешался с толпой пассажиров. Он успел вовремя. Поезд стукнул буферами и отчалил. Володя под прикрытием толпы прошествовал с перрона на вокзальную площадь, не посмел навестить ни мужской, ни тем более женский туалет и присоединился к очереди на автобусной остановке…
Ни минутки лишней на избавление от грима и парика!
Покорившись судьбе, Володя поднялся по ступеням автобуса и выбрал местечко у окна — можно всю дорогу сидеть спиной к попутчикам, изображая чрезвычайный интерес к пейзажам и почесывая украдкой темя под париком.
«Про каратисток мне написать все-таки надо. Обязательно. Я им скажу в своей статье все, что не мог сказать в лицо. А в редакции объясню, что для полной конспирации мне надо подписаться женской фамилией. Допустим, Ольга Кречетова. Сразу видно — псевдоним. И никому в голову не придет, что Ольга Кречетова пишет про наш Путятин».
Кто-то с маху шлепнулся рядом, донесся запах одеколона. Вульгарный запах на Володин вкус.
«С соседом, кажется, не повезло. Придется сразу обрезать его комплименты».
Сквозь завесу из каштановых локонов Володя видел мужскую загорелую руку, сплошь в золотых перстнях. Пока шла посадка, сосед ерзал на месте и нервно перебирал пальцами, кого-то выглядывал среди пассажиров. Хоть бы увидел знакомых. Или девушку посимпатичней.