Но сосед никуда не пересел. Остался. Когда автобус тронулся, Володя успел на миг обернуться.
Рядом с ним сидел смуглый красавец. Помидорный король из Краснодара Арик Назаретян.
XXI
— Спокойно! — говорил себе Фомин, наблюдая в окно за действиями въехавшего во двор мотоциклиста в низко надвинутом белом шлеме.
Мотоциклист описал круг, скрупулезно соблюдая предписанную для езды во дворах скорость 5 км. Затем он поставил свой мотоцикл с коляской в самый центр одного из прямоугольников, вычерченных на асфальте белой краской. Слез с седла, снял каску, поправил непромокаемую полость на коляске — все делал размеренно, не спеша. Затем достал из футляра, притороченного к седлу, две щетки — сапожную и одежную. Ровно четыре минуты и сорок одну секунду — Фомин следил по прыгающим циферкам электронных часов! — мотоциклист чистил запылившиеся в дальней дороге сапоги сорок шестого размера. Две минуты и шестнадцать секунд — китель и брюки.
«Аккуратист! Образцовый сержант милиции! Спокойно, Фомин… Не лезь в бутылку… Спокойно…»
Участковому Сироткину надлежало сейчас не чиститься во дворе управления. Ему надлежало находиться в Нелюшке, в боевой готовности на случай появления в тамошних окрестностях опасного преступника, не отсидевшего положенный срок и уже совершившего новую кражу.
Все сельские участковые Путятинского района получили такой приказ. Кого дома нашли, кого в гостях, кого вытащили с рыбалки. В Нелюшку звонили по всем телефонам в поисках Сироткина. Фомин особо добивался, чтобы его нашли — хотел предупредить и насчет возможного появления в Нелюшке директора музея Киселева. Но Сироткина найти не удалось. И вот, пожалуйста, он тут.
«Спокойно! Сейчас он пулей вылетит обратно».
Фомину и без Сироткина было тошно. Налетов не отпускал его из управления: «Ты здесь нужен!»
Когда человеку говорят, что он нужен здесь, это, между прочим, означает, что где-то — и может, в более ответственном месте! — без него прекрасно обойдутся.
Сведения, сходившиеся отовсюду к Фомину, не поднимали настроения. Гриня как сквозь землю провалился. Его фотографию показывали шоферам автобусов. Опознал только один — с маршрута «Вокзал — Крутышка». Это подтверждало информацию Киселя. Но остальным такой пассажир не попадался.
После отхода поезда в Москву звонил Журавлев. И на станции Гриня не появлялся. За поездом наблюдение велось с обеих сторон — с перрона и с соседнего пути. Так что преступника упустить не могли. Но фотографию Грини начальнику поезда вручили — как и было приказано. Пускай и в поезде глядят в оба — на всякий случай.
Попутно Журавлев выложил некоторые свои наблюдения.
Бригадир шабашников Маркин приносил к поезду посылку, фанерный ящик, но почему-то не отправил.
Зубной техник Галкин передал проводнику пятого вагона картонную коробку — предположительно с яблоками или с репчатым луком.
Дотошная информация завершалась сведениями о Киселе. Директор музея Киселев явился на станцию с непонятными целями, прогулялся по перрону и потом куда-то пропал. Есть предположение, что он двинулся через пути в железнодорожный поселок. Обратно до сих пор не возвращался.
Фомин не стал ломать голову, что занадобилось настырному детективу в железнодорожном поселке. Ладно, хоть в Нелюшку не укатил!..
— Разрешите войти? — Влажный зачес и докрасна растертое полотенцем лицо Сироткина свидетельствовали, на какие процедуры у него ушло еще пять с чем-то минут.
Сироткин доложился как положено и заявил, что ценные указания, полученные утром, помогли ему устранить промахи и собрать недостающие факты.
Это не было грубой лестью и подхалимством, это был стиль деятельности участкового из Нелюшки. Он знал назубок все обязанности, все инструкции — и в этом его ставили другим в пример. За пределами инструкций бравый Сироткин робел и терялся — чем, кстати, и пользовался изобретатель Чернов. Однако участковый из Нелюшки вновь обретал деловитость, если ему давали четкую команду: «Делай так-то и так-то…»
— Выкладывай, — сказал Фомин. — Только побыстрее!
Недостающие факты, успешно собранные благодаря ценным указаниям Фомина, относились прежде всего к бригаде шабашников. Исправляя свою оплошность, Сироткин составил полный список членов бригады с указанием домашних и служебных адресов. Сплошь сотрудники разных НИИ и КБ.
«А Чернову в расчетах не помогли. — Фомин искренне огорчился за нынешнюю техническую интеллигенцию. — Неужели шабашка портит даже образованных людей?!»
Сироткину удалось уточнить и кое-что про махинации бригадира Маркина. Самые главные доходы шли не от строительства частных гаражей и не от бетонирования дорожек на частных подворьях. Маркин крупно гребет на изготовлении надгробий. И не каких-нибудь там простых плит, а фигурных, пользующихся повышенным спросом.
Услышав про надгробия, Фомин отметил про себя, что этот бизнес и мог послужить причиной, почему Маркин оказался в числе приглашенных на сегодняшние поминки. Не обязательно его привел с собой знахарь Смирнов. У Маркина наверняка есть приятели среди шаромыжников, околачивающихся при кладбище.
Художественным руководителем фирмы по изготовлению надгробий является не кто иной, как Эдик Вязников. Он дает рисунки и чертежи. Участие Эдика в других махинациях Маркина ограничивается исполнением обязанностей шофера. Привез — отвез. Однако Маркин и сам имеет водительские права. И в Нелюшке его видели за рулем самосвала. Даже как-то ночью. Причем Маркин объяснил встреченному по дороге жителю Нелюшки, что пожалел будить Эдика, поздно вернувшегося с танцев.
Эдик действительно каждый вечер ходил на танцы в школьный лагерь труда и отдыха. Остальные шабашники ложатся спать довольно рано, сразу как посмотрят по телевизору программу «Время». Поэтому Эдик устроился на отшибе. В том доме, где квартирует бригада, есть летняя будка, чуть побольше собачьей. Эту будку соорудил старший сын хозяев, тоже большой любитель танцев. Сейчас он служит в армии. Если сын где-то пропадал допоздна, мать, конечно, тревожилась, не спала. Услышит, что дверь будки скрипнула, и уснет. А за Эдиком она не следит. Поэтому остается неизвестным, где находился Эдик в ночь с субботы на воскресенье, когда был ограблен универмаг. Известно лишь, что вечер он провел на танцах в школьном лагере труда и отдыха.
«Житье на отшибе в будке выглядит, конечно, подозрительно, — подумал Фомин. — Но с другой стороны, и в самом деле удобно для большого любителя танцев».
Слушая Сироткина, Фомин все больше убеждался в ценности своих указаний, данных в Нелюшке сегодня утром. Вот что значит вести поиск в верном направлении. Времени прошло с тех пор совсем немного, а Сироткин даже и девчонку нашел — ту, что ездила в город за колечком с рубином.
Оказывается, Эдик повстречался ей не в Нелюшке, а на шоссе. Девчонка накануне узнала, что в универмаг привезли много колец, кулонов и всего прочего. Она так торопилась к открытию универмага, что не стала дожидаться автобуса, решила добираться на попутных. Эдик ехал со стороны города. Высунулся и спросил: «Ты куда топаешь пешком?» Незнакомому шоферу она бы не сказала, что едет покупать колечко. Ведь это значит, что у нее с собой деньги, а мало ли что. Но Эдику-то можно сказать. Он услышал про золото и говорит: «Садись. Прокачу с ветерком». Развернулся, и поехали. В кузове самосвала был раствор, который Эдик вез на комплекс. Эдик сначала все оглядывался на кузов, а потом съехал с шоссе и вывернул раствор на землю. Девчонка охнула: «Попадет тебе». Он засмеялся: «Никто не считает». И поехали дальше. Но оказалось, ювелирный отдел закрыт на учет.
День девчонка помнила хорошо. Среда. А где Эдик вывернул раствор, не приметила. Зато Фомин очень хорошо знал это место. Можно сказать, осмотрел досконально, хотя и издалека. На лужайке под одинокой сосной.
Все было именно так, как и предполагал Фомин. Типичное для строителей безобразие! Взбрело в голову прокатиться с девчонкой! А раствор денег стоит! И лес — наше богатство, его беречь надо!..
В городе Вязников никуда не заезжал. На обратном пути он загрузил на растворном узле новую порцию раствора.
Легкомысленная поездка в город со случайно встреченной девчонкой свидетельствовала, что Эдик распоряжался самосвалом фактически бесконтрольно. Причем всегда имел возможность свалить задержку на работников растворного узла. Там можно и полдня потерять, пока загрузят. Фомин об этом знал — как и все в Путятине.
Значит, в среду Эдик съездил попусту. Девчонка уж слишком поторопилась. В среду ювелирный отдел потому и был закрыт, что принимал новый товар. Однако в четверг или в пятницу — уже без девчонки — Эдик побывал у золотых витрин и был замечен заведующей отделом Тамарой Степановной Жуковой. А в субботу, как сообщила Жукова дотошному Вене Ророкину, Эдик приобрел золотое кольцо и золотой кулон — в подарок сестре на свадьбу. Однако в бригаде никто от него не слышал о предстоящем семейном торжестве. На свадьбу сестры его бы, конечно, отпустили без разговоров. Но Эдик уехал по телеграмме о болезни отца.
Фомин торжественно пожал могучую лапу Сироткина, поблагодарил за службу и пожелал новых успехов, также и в личной жизни.
Будь сейчас перед ним не Сироткин, а, скажем, Женя Журавлев, Фомин обошелся бы простыми словами. «Ну, ты молоток» или еще что-то дружеское. Но Сироткина хлебом не корми, а подавай официальную благодарность по всей форме. Ладно, не жалко. Фомин ему выдал все положенное — служебными словами, твердо, с металлом в голосе.
И секунды лишней не промедлил Сироткин по дворе управления. Умчался как вихрь. Инспектор Вороханова на крылечке своего флигеля только руками развела.
Нине Васильевне Ворохановой очень нужно было посоветоваться с более опытным Фоминым.
— Николай Павлович, я понимаю, вам сейчас не до моих проблем, есть дела поважнее…
Она еще ни о чем не попросила, но Фомин уже приготовился к капитуляции. Слабые и беззащитные — самый опасный противник. Уж лучше столкнуться с напористым наглецом. Даже с вооруженным преступником! Потому что на силу можно ответить силой. А тут… Сразу сдавайся, поднимай руки вверх.