Через день после взрыва на улице Марбёф президент Миттеран созвал в своем позолоченном кабинете в Елисейском дворце то, что Деффере назвал потом “кабинетом войны”, объявленной терроризму. На это заседание были приглашены министр внутренних дел Деффере, глава ДСТ Марсель Шале, Пьер Марион, переименовавший СДЕКЕ в ДГСЕ (Главное управление внешней безопасности), и генерал Жан Сольнье, глава президентской администрации. В результате этого заседания было принято решение о том, что Деффере будет еженедельно проводить совещания по вопросам борьбы с терроризмом. Но к концу июля эти встречи потеряли какой-либо смысл. Вместо выработки новой стратегии борьбы с терроризмом участники погрязли в обсуждении малозначительных вопросов, как, например, форма особых пропусков и воспоминания Деффере о его деятельности во французском Сопротивлении.
Не прошло и месяца после взрыва на улице Марбёф, как Карлос предпринял новую попытку. Реактивный снаряд был выпущен по французскому консульству в Бейруте, вследствие чего был разрушен целый квартал, в котором жили французские дипломаты. К счастью, никто не пострадал. В мае на территории посольства в том же Бейруте взорвалось двадцать пять килограммов взрывчатки, подложенной под автомобиль. В результате одиннадцать человек, включая пятерых служащих посольства, были убиты и 27 получили ранения. Советник Миттерана Аттали заметил по этому поводу в своем дневнике: “Сигнал понятен: многие считают наше присутствие там нежелательным. Неужто нас ждет что-то еще?”{311}
Бойня, устроенная Вайнрихом, удостоилась похвалы еще одного адвоката, обслуживавшего группу Карлоса, а именно швейцарца Бернара Рамбера. В заметках Вайнриха, которого Карлос послал в Бейрут для подготовки всех этих акций, читаем: “Граф (кличка Рамбера) поздравил нас с успехом”. Заметки Вайнриха свидетельствуют о том, что готовились и новые акции. Французское и американское посольства в столице Ливана находились под постоянным наблюдением. В Париже подобное же наблюдение велось за домом министра юстиции Робера Бадинтера, в то время как Рамбер посвящал Вайнриха в детали охраны дома министра. Сам Рамбер, однако, отрицает это. В Риме другие члены организации Карлоса разрабатывали план нападения на французское посольство, располагавшееся в Палаццо Фарнезе.{312}
Объекты для нападения выбирались сирийскими хозяевами Карлоса. “Насколько мне известно, и это является моим личным убеждением, за всеми действиями Карлоса, без всякого сомнения, стояли сирийские спецслужбы, — вспоминал полковник Штази Джекел. — Особенно это касалось терактов на территории Франции. А точнее, во всем этом участвовала разведслужба сирийских ВВС. Лично я уверен, что группа Карлоса была лишь орудием в их руках”.{313}
Вайнрих сам объяснил цель этих акций, когда был задержан пограничной службой в конце мая в аэропорту “Берлин-Шене-фельд”, куда он прибыл рейсом ТАРОМ из Бухареста, имея при себе в качестве ручного багажа набитый взрывчаткой большой коричневый кожаный чемодан. Размахивая фальшивым сирийским дипломатическим паспортом, выданным на имя Джозефа Леона, он гордо заявил: “Наша группа ведет грязную войну с Францией и будет вести ее до тех пор, пока французы не освободят Копп и Бреге”.{314} Штази, тем не менее, реквизировала взрывчатку. Позднее во время встречи с майором Гельмутом Фогтом, возглавлявшим подразделение по борьбе с терроризмом, и полковником Джекелом Вайнрих уточнил, что именно он подразумевал, говоря о “войне”: “До сих пор мы не занимались поголовным истреблением населения Парижа. Но мы в состоянии это сделать и безнаказанно уйти”.{315}
“Грязная война”, которую вел Карлос, провалилась в июне, всего через два месяца после взрыва на улице Марбёф. Фрё-лих, перегонявшая в Париж “Опель-кадет”, была арестована в римском аэропорту Леонардо да Винчи при попытке пронести целый арсенал оружия в хитроумно переделанном чемодане, в котором под обшивкой было размещено три с половиной килограмма взрывчатки вместе с детонаторами. В чемодане также находился дешевый будильник, переделанный в таймер, и два электродетонатора. Следующие шесть лет Фрёлих, предъявившая при досмотре фальшивый немецкий паспорт на имя Мари Циммерман, провела в тюрьме.
После того, как взрывы перечеркнули все усилия Верже на переговорах, Вайнрих подготовил для него ультиматум, который он должен был выдвинуть в том случае, если французские власти предъявят ему какие-либо обвинения. В записке, написанной рукой Вайнриха, сказано: “Установка для Верже: Если во время встречи с представителями правительства его о чем-нибудь спросят, он должен отвечать в соответствии с директивами, полученными им от Карлоса, а именно: «Мы вступили в тайные переговоры с Деффере, а в ответ на это нам был брошен вызов. Мы его приняли и теперь будем сражаться с помощью доступного нам оружия до тех пор, пока наши товарищи не будут освобождены»”.{316}После одной из акций Карлоса между Верже и французским чиновником произошел следующий абсурдный диалог: Чиновник — “Это ужасно… этот Карлос не хочет думать ни о ком, но, может быть, у него есть какие-то политические обязательства”. На что Верже ответил: “Может, и есть, месье, но уж точно не перед Францией”.{317}
Необходимость снабжать Карлоса информацией заставляла Верже прибегать к весьма сложным процедурам, чтобы не навлечь на себя подозрения. Он аккуратно передавал послания туда и обратно, включая и такое: “Ваш долг, — писал Карлос Копп и Бреге, — выстоять психологически”. Каждый раз за неделю до своего приезда в Берлин Верже посылал телекс, подписанный “Жан” и адресованный в “Палас-отель” в Восточном Берлине на имя мистера Саида — имя, которым Вайнрих пользовался для получения писем. Официальным прикрытием для Верже во время подобных путешествий служило то, что он якобы посещал в Восточном Берлине немку, имевшую от Бреге ребенка. Если группе Карлоса нужна была встреча с адвокатом, ему посылалась почтовая открытка с бессмысленным текстом: “Поздравляем… счастливы… возле великолепной башни… с любовью — тысячи поцелуев. Твоя Даниела”. Подпись содержала особый юмор. Даниелой звали жену президента Франции Миттерана.
В Берлине Верже пользовался тайниками — испытанным и проверенным шпионским методом. Следственные документы по делу Копп и Бреге он оставлял в камере хранения на железнодорожной станции Фридрихпгграссе, пограничной между Восточным и Западным Берлином. А Вайнрих забирал их оттуда после того, как офицер Штази снимал с них копии. Вайнрих пробовал упростить процесс, попросив майора Фогта выдать адвокату специальный пропуск для прохода через Берлинскую стену. В апреле 1983 года он писал: “Верже уже много сделал для революции.” Но Штази, которая уже завела отдельную папку на Верже и предупредила о нем пограничные посты, отказала Вайнриху. Вайнрих сконфуженно отметил в одном из своих донесений: “Какой стыд! Верже отказали в визе”.
Карлосу так и не удалось освободить Копп и Бреге. Он даже подумывал о том, чтобы использовать в своих целях одно судебное дело Верже по обвинению офицера гестапо Клауса Барбье, прозванного за безжалостность “лионским мясником”. Барбье, возглавлявшему осведомительную службу гестапо в Лионе, было приказано уничтожить силы Сопротивления. Дважды заочно приговоренный французским судом к смертной казни, он был обнаружен в Боливии охотницей за нацистами Беатой Кларсфельд и арестован в феврале 1983 года. Сам Верже примкнул к движению “Свободная Франция” де Голля в возрасте 17 лет, но теперь без колебаний взялся защищать бывшего врага: “На свете не существует ни одного человека, который был бы полностью плохим или полностью хорошим. В глубине души самого заядлого преступника есть тайный уголок, что-то вроде личного рая, как и в глубине души самого достойного человека можно обнаружить выгребную яму, кишащую ужасающими гадами”.{318}
Вайнрих и Карлос начали разрабатывать план похищения 69-летнего Барбье из тюрьмы Сен-Жозеф в Лионе. Единственное упоминание о Барбье в письме Вайнриха Карлосу свидетельствует об ужасе Штази, в который ее поверг этот план: “Идея с Барбье очень интересна. Не волнуйся, я не собираюсь обсуждать это с социалистами, но как-то обмолвился об этом Гельмуту (псевдоним майора Фогта). Он пришел в ярость”.{319}
Замечания Карлоса более красноречиво говорят о его намерениях. С помощью откровений, которые он надеялся получить у Барбье, он собирался “скомпрометировать западные режимы” и поведать миру, как нацисты сотрудничали с американской разведкой в послевоенной Германии. Предполагалось, что Верже окажет помощь в этом похищении и передаст Карлосу сведения об условиях содержания Барбье в заключении.{320} Однако, несмотря на все усилия Карлоса, его группе так и не удалось организовать собственный суд над офицером гестапо. Похищение так и не состоялось. Барбье предстал перед французским судом через четыре года и был приговорен к пожизненному заключению за преступления против человечества.{321}
Но Карлос был не их тех, кто легко сдавался. Раз не помогали взрывы, он решил организовать побег Копп и Бреге. И снова потребовалось участие Верже. Адвокат предложил, чтобы Копп симулировала попытку самоубийства, после чего можно было бы организовать ее побег из тюремного лазарета, куда ее неминуемо отправят. Что касается Бреге, то он предложил подкупить охранника, чтобы тот помог ему сбежать через канализацию.