— Представься помощником дежурного, скажи, что через тридцать минут будет звонить генерал Орлов, — ответил старший. — Дай сюда. — Он отобрал у подчиненного трубку. — Ты голоса его не знаешь. — Он поднял палец, призывая к молчанию.
Раздалось три гудка, затем недовольный голос Гурова:
— Петр, ты? Нет! Тогда будьте здоровы, а я болею и лег спать.
Трубку повесили, старший еще долго слушал частые гудки, раздраженно сказал:
— Бросьте этих актеров к чертовой матери, возвращаемся на свои позиции.
Актер, оставшийся в квартире вместо Гурова, отключил телефон, надел плащ, вышел из квартиры, тщательно запер дверь, спустился на лифте и вышел на улицу. Сотрудники «наружки» посмотрели на него внимательно, равнодушно отвернулись.
«Жигули» с Марией и актерами свернули в переулки Старого Арбата, остановились у одного из магазинчиков, мужчины вышли, направились в магазин, закрывая собой входную дверь. Гуров, не останавливаясь, прошел за прилавок, миновал подсобку и оказался во дворе, куда завозят продукты. Рядом с овощным фургоном стояла замызганная «Волга», сыщик открыл заднюю дверь, лег на заднее сиденье.
— Ну как? — спросил сидевший за рулем Крячко, выруливая со двора.
— Менты, они и есть менты обыкновенные, — ответил Гуров, сунул в рот сигарету, но не закурил.
— Обижаешь, нами сейчас занимается не ментовка, иная служба, — усмехнулся Крячко.
— Значит, и в другой службе людей толком не обучили. Такой фокус только фраера могут проглотить.
— Пусть будут благословенны фраера, — начал философствовать Станислав. — Лишь на их фоне мы смотримся людьми умелыми и профессиональными.
Начальник группы наружного наблюдения стоял перед столом Фокина, смотрел в угол, прикидывая, что теперь с ним сделают и на чем окончится его карьера.
Фокин не кричал, не изменился в лице, он с трудом пытался понять, что произошло и что теперь делать? Гуров из-под наружного наблюдения ушел, где находится — неизвестно, ликвидировать его невозможно. Значит, в день «X» Гуров, живой и здоровый, будет на свободе, а этого допустить никак нельзя. Гуров нацелился на Фокина, ясно, как дважды два, — ценной информацией сыщик не располагает, потому как таковой не существует. Но в день «X» Гуров способен выкинуть непредвиденный трюк, так как обладает потрясающей интуицией, совершенно непредсказуем. Существуют полковник Крячко и генерал Орлов, умные опытные сыщики, они, конечно, в курсе нацеленности Гурова, но практически они ничего конкретного не знают. Гуров тоже не знает, но он чувствует и не отступит, а после акции сыщик набросится на подполковника Фокина, и Гурова не удержит вся служба безопасности. Гуров должен в ближайшие дни умереть, а у меня на данный день будет стопроцентное алиби. Крячко с Орловым пеной изойдут, ничего не сделают. У опера-важняка столько кровников, что министры лишь руками разведут, мол, у каждого свой час. Странно, что он при своем характере столько лет по минному полю шел целехонек.
Фокин поднял голову, взглянул на стоявшего перед ним офицера, спокойно сказал:
— Садитесь. — Начальник отделения сел в кресло, страшно удивленный спокойной реакцией всесильного человека.
— На какой же крючок он вас поймал? — спросил Фокин безразлично. — В принципе значения не имеет, однако интересно.
Майор рассказал, ударил себя по лбу:
— Ведь нехитрый прием, когда с его бабой в дом заявилось четверо мужиков, мне это сразу не понравилось.
— Согласен, не очень оригинально, но Гуров в принципе предпочитает делать простые ходы. Где нам его теперь искать?
— Улетел он из Москвы…
— Исключено, — перебил Фокин. — Это равносильно тому, что гроссмейстер, когда его ферзь попал в сложное положение, снимет его с доски. Исключено. Гуров в Москве или пригороде, обязательно с телефоном. Вот номер данного телефона вы и должны выловить. У него группа небольшая.
— Шесть человек, не считая полковника Крячко и генерала Орлова.
— Телефон последних мы прослушивать не можем. Оперативники станут пользоваться автоматами, но поддерживать связь с Гуровым будут обязательно. Ты, майор, не хочешь оказаться на помойке? Я позабочусь, ни одна фирма не возьмет тебя даже рядовым охранником. Ты мне веришь? — Фокин смотрел на майора, не буравил взглядом, не гипнотизировал, смотрел так спокойно и равнодушно, словно перед ним сидел не человек, а стояло пустое кресло.
— Я вам верю, — бумажными губами прошелестел майор.
— Иди, старайся, сроку три дня.
Когда майор исчез, Фокин откинулся в кресле. В последний месяц ситуация в политическом мире так сильно изменилась, что Фокину пришлось резко изменить курс.
Если зимой, ранней весной Фокин считал, что без участия в выборах нынешнего Президента во второй тур выйдет третья сила, а при поддержке Горсткова и стоявших рядом с ним магнатов это будет Евлампий Дубов, то сегодня ясно, что все сложится не так.
Сегодня ясно: победить коммунистов во втором туре может только сам Президент, и никто другой. Фокин вырос, сформировался при коммунистах, но, будучи человеком умным и образованным — тремя иностранными языками не каждый владеет, он понимал, что возврат к власти коммунистов отбросит Россию на десятки лет назад. Да черт бы с ней, с Россией, за многовековую историю чего только с ней не происходило. Но при коммунистах подполковник Фокин станет максимум полковником, да так и будет служить до самой пенсии.
Он долго думал и смирился с тем, что в случае успеха задуманной им, Фокиным, акции к власти придут коммунисты. Следовательно, следует либо от всего отказаться, либо обеспечиться при новой власти мощной поддержкой. Иметь гарантии, а не устную договоренность, пусть даже с лидером коммунистов. Надо, чтобы была петля на шее власть имущего, а конец веревки в руках у Фокина. Только так и никак иначе.
Голова получил от заказчика пять тысяч баксов аванса, жил с ребятами тихо и беззаботно, ожидая команды. Жизнь бандитов не отличалась разнообразием: водка и девочки, затем девочки и водка.
Но в ожидании солидного куша Голова размахнулся широко, конечно, по своим вкусам: никаких платных девочек, ночных баров, казино. Просто много шашлыков и коньяка, много своих драных девок, которых можно иметь за стакан, а если умеешь дать девке по лбу, бери ее и всухомятку.
Однако восемь здоровых молодых мужиков, опять же девочки тоже едят и пьют, короче, деньги кончились. А идти на мелкий грабеж, нарушать договоренность Голова не хотел. Он прихватил с собой одного из парней, позвонил заказчику, подъехал на «стрелку».
Мужчина приехал на скромных «Жигулях», хотя в прошлый раз был в роскошной «Ауди». Заказчик, конечно, знал, что Гуров из-под «наружки» сбежал и на сегодня его безуспешно ищут. Чем бы ни закончились розыски, в ближайшее время знаменитый сыщик не станет разъезжать по городу, и вся задумка с молодежной бандой — лишь потеря времени и денег. Но заказчик отлично знал, какую опасность представляют отморозки и беспредельщики, тем более что он имел неосторожность дать главарю свой телефон. С бандой следует расстаться, но по-хорошему, даже заплатив еще, это невозможно. Заказчик позвонил Ляльку, авторитету, имевшему в своем распоряжении не один десяток стволов. Посредник изначально не попросил помощи у Лялька потому, что оставшихся в живых исполнителей решил ликвидировать сам. А группа авторитета была слишком велика. Посредник знал о вражде между Головой и Ляльком, утром позвонил последнему, сообщил время и место встречи, собрался сам не ехать, но опытный авторитет опередил:
— Ты не вздумай на встречу не явиться. Голова — малый дошлый, он и опережающий дозор может выставить, и чего другое придумать, так что будь на месте в срок. А мы подскочим, падай ничком, жди, когда стрельба кончится.
Очень не хотелось ехать, просто до коликов в животе, но выхода не было, и он на «стрелку» приехал. Встреча происходила на шоссе у лесопарка, в двенадцать ночи. Здесь было темно, как у негра в желудке.
Голова мигнул фарами, его «Жигули» стояли по другую сторону шоссе, метрах в тридцати. Посредник решил слабину не давать и к пацану не идти, перегнулся в салон своей машины, тоже мигнул фарами.
На шоссе высветилась сутулая большеголовая фигура. Бандит шел спокойно, неторопливо, приглядевшись и узнав приехавшего, насмешливо сказал:
— Что-то ты нынче пугливый. Ты объясни, дело собираешься ставить в этом году или у тебя пятилетка?
— Понимаешь, Александр, клиент из Москвы уехал, так что наш договор теряет силу. — Посредник хотел закурить, но от напряжения и страха у него так дрожали руки, что он сигареты сунул обратно в карман.
— Как теряет силу, не понял? — удивился Голова. — Мы неделю не работаем, сидим, словно кролики… Так не пойдет.
— Ну, не неделя, а четыре дня, и аванс я заплатил…
— Плохо, мне такой поворот не нравится. Мне в тебе сегодня многое не нравится. — Голова достал из кармана пистолет. — К чему бы ты для простого разговора согласился встретиться в таком месте? Почему не на Тверской, у памятника Александру Сергеевичу? Красиво. Ты отступные принес?
— А как же, обязательно, — пробормотал посредник, шаря в карманах брюк, хотя деньги лежали в пиджаке. — Действительно, зачем забрались сюда на ночь глядя? Поедем на Тверскую, там у памятника великому поэту я передам тебе пять тысяч долларов. А здесь ты меня ограбишь и убьешь.
Голова почесал стволом пистолета висок:
— Верно. А сейчас мне кто мешает?
В этот момент за поворотом шоссе раздался нарастающий шум моторов. Как минимум две машины неслись на огромной скорости. Они летели по шоссе, расположенному перпендикулярно основной трассе, и на повороте должны были притормозить. Посредник не думал ни о чем, ему стало плохо, он обмочился. Голова решал, стрелять или нет. Вроде следует стрелять и сматываться, а если это милицейский патруль, возьмут с оружием над трупом.
Вопрос решил посредник. Когда машины, визжа шинами и тормозами, вылетели на основную трассу, он не выдержал, упал плашмя на землю. Если бы он простоял еще хотя бы две секунды, то остался бы почти наверняка жив. Из подлетевших «Жигулей» полыхнуло огнем. Голове было бы уже не до мести, а так как машины только развернулись, предатель лежал у ног, бандит выстрелил дважды, бросился к своей машине, но тоже не успел пересечь шоссе. Автоматная очередь срезала его на бегу, полоснула по «Жигулям».