Лидия задумалась. Мы бы дорого дали за то, чтобы прочитать ее мысли. Но она не успела ничего сказать, потому что зазвонил мобильник у Юли в кармане. Звонил крайне обеспокоенный Миша.
— Он роет в лесу яму, — тут же выпалил он в трубку. — Как только вы уехали, он сразу же схватился за лопату.
— Яму? — удивилась Юля. — Для чего?
— Не знаю, для чего или для кого, а только роет.
И, по-моему, это могила.
— Может быть, он вас засек? — предположила Юля — Исключено, — заверил ее Миша. — Он на одну персону роет.
После этого связь прервалась, оставив Юлю в тягостном раздумье, как можно отличить могилу на одну персону от могилы, скажем, на двоих.
— Роет могилу? — не поверила своим ушам Мариша. — Неужели это для Инны? Боже мой! Надо немедленно ехать.
— Не пори горячку. Куда ехать? Там же твои кузены, — встряхнула ее я. — Если Инна еще жива, то они ее спасут. Не думаешь же ты, что они просто будут стоять и смотреть, как Зайцев заживо хоронит нашу подругу? Не забудь, Миша в нее явно влюблен.
— О чем вы тут толкуете? — энергично вмешалась в наш разговор Лидия. — Какая еще могила? Кого он в ней собирается хоронить? И какая еще Инна?
— Хочешь сказать, будто не знала, что твой Зайцев похитил нашу подругу? Чтобы выведать у нее секрет ключа, которым можно открыть колонну, не прибегая к пиле? — набросилась на нее Юля.
— Нет, — растерялась Лида. — Мне ни о какой похищенной девушке неизвестно. Когда он ее похитил?
— Сегодня утром, вернее, уже вчера утром, — сказала я. — В общем, тем утром, которое было сутки назад.
— Это исключено, — решительно заявила Лидия. — Весь день мы были вместе. Никакой девушки мы не похищали. Тем более живой.
— Ах, так! Значит, НЕживую вы похищали?
— Откуда тогда у нас взялась «Купающаяся Психея»? — спросила Лида — Пришлось пойти на риск и выкрасть ее из Александровского парка.
— Только ее? А Инну не похищали?
— Не похищали. Да вы же и сами видели, что колонну мы вскрывали пилой.
— Видели, — неохотно признала Юля. — Значит, Инну вы не похищали. Боже! Так где же в таком случае Инна?!
А Инна в это время находилась в довольно скверном месте. Во всяком случае, пахло тут скверно. Насчет остального Инна могла и заблуждаться, потому что на голове у нее был надет черный чулок или что-то в этом роде. А руки были связаны за спиной, так что стащить чулок и оглядеться по сторонам не было никакой возможности.
Лежала тут Инна уже без малого полчаса и чувствовала, что пора уже что-то предпринимать, если она и в самом деле хочет помочь Бритому. Ради которого, собственно говоря, и позволила себя похитить. Надеясь, что ее отвезут в то же место, где содержат и Бритого. На это же надеялся и Крученый, когда Инна со Славой сообщили ему о том, что лед тронулся и похищения Инны можно ожидать с минуту на минуту.
— Вряд ли у Анжелики и ее наемников предусмотрено сразу несколько мест для содержания пленных, — сказал он тогда. — Скорее всего тебя, Инна, отвезут туда же. Загвоздка в том, жив ли он.
— Я чувствую, что он жив! — воскликнула Инна.
— На твоем месте я бы предпочел более весомые доказательства, — возразил Крученый. — Все-таки похищать-то будут тебя. А у меня есть все основания предполагать, что с тобой поступят так же, как и с Бритым. Станут они головы себе ломать. Так что если Бритого прикончили сразу же, то и с тобой поступят соответственно. Единственная надежда у меня на то, что похищал Бритого не кто-то чужой, а его родная мамуля. Может, у нее осталась хоть капля совести. Сын все же. Только сомневаюсь, что для этой женщины родственные чувства имеют хоть какое-то значение.
И вот теперь Инна лежала в этом скверном месте, и ее глодали сомнения. Бритым-то тут не пахло. Увы, сообщить о своем открытии Крученому у Инны не было никакой возможности. Радиопередатчик или иное средство связи ей не выделили.
— Все равно, если они хотят оставить тебя живой, то обязательно обыщут и телефон найдут. А если…
Ну, не будем пока думать о грустном, — сказал тогда Крученый.
Однако нужно было вставать и приниматься за дело. Чтобы, во-первых, хоть частично освободить себя, а во-вторых, найти Бритого. Крученый поклялся, что глаз не спустит с машины, которая увезет Инну. И на все случаи у него расставлены посты.
И еще три детективных агентства и две охранные фирмы послали своих представителей, чтобы помочь обнаружить местонахождение Бритого. Все-таки не чужой человек, все вместе когда-то баланду хлебали.
Если судить по количеству отсидок Бритого и его тюремным связям, город должен был быть просто нашпигован участниками операции по освобождению дружка. Но тем не менее Инна больше полагалась на саму себя, чем на кого-то еще. Своя рубашка, как известно, — и так далее.
— Им-то что, убьют меня или нет, — бормотала Инна, пытаясь протянуть вперед руки через согнутые в коленях ноги. — Ну, убьют, предположим, плохо, конечно, все расстроятся. Но для них этот факт не смертелен. А вот для меня — всему конец.
Эта мысль принесла Инне прилив бодрости. Она сделала еще один рывок, и руки вместе с наручниками оказались впереди. Инна стянула с головы кусок ткани и огляделась по сторонам. Ее подозрения подтвердились. Она находилась в каком-то чудовищном месте — гибриде общественного туалета и овощехранилища. Но она тут не одна! Взвизгнув от омерзения, Инна взлетела на какой-то выступ. На полу возле грязного тюка суетились крысы.
Конечно, опасаться крыс особенно нечего. Их и было всего-то с десяток. Не смертельно, даже если они всем скопом набросятся на нее, она отобьется.
Но напрасно Инна внушала себе эту мысль. Отвращение к серым грызунам не отпускало. Вероятно, оно зарождалось в таких глубинах подсознания, до которых здравому рассудку просто не добраться.
И Инна решила занять саму себя беседой, надеясь, что это как-то ей поможет.
— Интересно, — громко заговорила Инна для придания бодрости, — а что они там нашли? Эта штука, должно быть, съедобная. Вряд ли животные станут суетиться из-за свертка со старыми газетами.
И тут Инна задумалась. Кто их знает, что эти твари жрут. Говорят, они и проводкой от электропроводов в голодную зиму не брезгуют. Если уж им проводка по вкусу, то старые газеты и вовсе для них царское пиршество. И Инна более внимательно пригляделась к свертку. Внезапно она вздрогнула. Ей показалось, что сверток шевельнулся.
— Ох, мамочка! — прошептала Инна, тихо мертвея. — Кто там?
В этот момент одна из крыс довольно пискнула, должно быть, распробовав угощение, а в ответ раздался приглушенный стон. Инна взвизгнула еще раз.
Крысы неодобрительно и разом, словно по команде, уставились на нее. Должно быть, про себя они возмущались, что она своими криками портит им аппетит.
Все это длилось ровно мгновение. А потом Инна совершенно неожиданно поняла, что крыс она не боится. Ну, ни капельки!
— Вы, мерзкие твари! — сказала она им. — Прочь!
И, схватив двумя руками обломок кирпича, швырнула его в центр крысиной стаи. Разумеется, ни одной крысе это не повредило, потому что они разбежались в разные стороны. Зато кирпич угодил прямо в сверток, который при этом издал еще один приглушенный стон. Инна бросилась вперед, окончательно распугав крыс, и принялась раздирать сверток. Работать скованными руками было крайне неудобно, но Инна не сдавалась.
И вот последняя тряпка слетела, и Инна без сил опустилась на грязный пол. И горько зарыдала, уткнувшись лицом в живот лежащего перед ней грязного, окровавленного и вдобавок ко всему еще и дурно пахнущего мужчины.
— Бритый, миленький! — рыдала Инна. — Нашелся! Ты живой?
Впрочем, последний вопрос был явно излишен.
Грудная клетка Бритого равномерно вздымалась и опускалась, как бывает в глубоком сне. Бритый и в самом деле спал, одурманенный какими-то наркотиками. Инна попыталась растрясти своего жениха, но это было все равно что трясти дерево. Бритый сохранял полнейшую невозмутимость. И это несмотря на то, что крысы вот-вот должны были пойти в новую атаку, чтобы пообедать им.
На левой ноге Бритого сочилось кровью несколько ран. Осмотрев Бритого более тщательно, Инна увидела, что крысы уже покусали его основательно.
Плечи, руки и даже лицо были покрыты их укусами.
Еще хорошо, что до самой важной части тела Бритого мерзкие твари пока не добрались. Инна успела вовремя.
А крысы тем временем совсем обнаглели. Инна посмотрела на раны на теле жениха и оставила мысль разбудить Бритого. Если он не чувствовал, как его глодают потихоньку эти твари, то уж на Иннины потряхивания он не обратит никакого внимания. В ту чепуху, что в таких безвыходных ситуациях обычно хорошо помогает страстный поцелуй любимой девушки, Инна не верила. Но тем не менее наклонилась и жарко поцеловала Бритого прямо в губы.
— Пусть это будет последнее, что я сделаю в этой жизни, — сказала Инна. — Но будет хоть что вспомнить.
Где она собралась вспоминать этот поцелуй, Инна уже не могла придумать, потому что Бритый вдруг распахнул глаза и уставился на Инну. Затем он пошевелил губами.
— Инна, это и в самом деле ты? — скорее прошептал, чем произнес Бритый. — Или ты мне снишься.
— Я не сон, — заверила его Инна. — Это и в самом деле я.
— Это кошмар, — простонал Бритый и снова отключился.
На этот раз Инна решила с ним не деликатничать.
Ее снедало желание как можно скорее, прямо-таки немедленно выяснить, что он имел в виду, говоря, что она — это кошмар. На этот раз Бритый пришел в себя после пары увесистых затрещин.
— Инна, — прошептал он. — Как ты тут оказалась?
— Меня похитили! — радостно сказала ему Инна. — Как и тебя.
— Давно?
— Меня сегодня днем. И прошла уже почти неделя, как похитили тебя. Мы решили, что единственный способ добраться до тебя — это дать похитить и меня. Вот я и здесь.
— Кто решил? — с трудом шевеля запекшимися губами, спросил Бритый.
— Я, Крученый и еще куча народу.