Вот в таком радужном настроении я сошла на перрон.
– Полина? – окликнул меня молодой человек удивительно неприметной наружности. Такого через пять минут встретишь и уже не узнаешь.
– Да. Это я.
– Здравствуйте, я Варламов и сейчас отвезу вас в гостиницу.
– Спасибо.
Он взял у меня дорожную сумку и повел на стоянку. Было здорово холодно. Похоже, я как-то легкомысленно оделась. Ну да не страшно, в моем распоряжении будет машина.
Мы подъехали к «Астории». Ни фига себе!
Номер был супер шикарный, двухкомнатный, окна выходили на площадь. По-моему, Бекетов перестарался. Зачем такая роскошь? Мне вдруг стало как-то неуютно. Ну, ладно, билет первого класса, но люкс в «Астории», это уже перебор.
– Полина, вас все устраивает? – спросил неприметный.
– Более чем, спасибо.
– Завтра в десять я за вами заеду.
– Отлично. До завтра.
Я решила сегодня уже никуда не ходить. Есть не хотелось. Я приняла душ, надела белый махровый халат и решила включить телевизор. Побегала по каналам и вдруг наткнулась на какой-то очень старый советский фильм. Гражданская война, пустыня... И тут же началась реклама. Я заглянула в минибар. Нашла маленькую бутылку белого вина и пакетик соленого миндаля. Ах, хорошо! То, что надо! И тут реклама кончилась. И на экране возник титр: «Сорок первый». Никогда не видела этот фильм, только слышала о нем. Вот и посмотрю. Меня увлекла эта история. Но вдруг героиня кричит герою: «Синеглазенький!» И хотя Макар ничуточки не напоминал Олега Стриженова, почему-то тревожно екнуло сердце. И отчетливо вспомнились его слова: «Держись подальше от Бекетова!» Я выключила телевизор. Не хочу я думать о Макаре, о его предостережениях. «Держитесь подальше от торфяных болот!» Тоже мне... Но непрошеные мысли уже лезли в голову. Вспомнился подслушанный новогодней ночью разговор с Русланчиком. Ну и что? Сейчас у Бекетова очень крупный и вполне легальный бизнес, мало ли что там было в прошлом. Да у нас какого крупного бизнесмена ни возьми, через одного люди с криминальным прошлым. Ну, что делать, такова специфика страны и определенного исторического периода. Я лично пока от Бекетова ничего плохого не видела. Да и Вадька тоже. К тому же... Да, но я своими ушами слышала, как Бекетов упрекнул Руслана в том, что он упустил невольного свидетеля. Свидетеля чего? Конечно же, преступления... И что же мне делать? Просто забыть об этом разговоре? Мало ли что говорят люди на пьяную голову... И недаром подслушивать чужие разговоры считается как минимум дурным тоном. Но я ведь не собиралась ничего подслушивать... Запищал мобильник. «Вадим спит с Кариной». А может, и вправду? Стало как-то тоскливо. Ну, что за радость слать такие эсэмэски? Кому это надо? Я стерла эту пакость, заодно почистила и другие сообщения. И вдруг, сама того не желая, набрала номер Макара. Он откликнулся сразу.
– Полина! Это ты?
– Я. Привет.
– У тебя что-то случилось? – у него был такой теплый голос... – Скажи, я могу помочь?
– Нет, Макар, ничего у меня не случилось, наоборот, у меня все хорошо, даже прекрасно. Я в Питере.
– В Питере? – задохнулся он. – Не может быть! Ты в Питере и ты мне позвонила! Где ты?
– В «Астории».
– Ишь ты! Круто! А что ты там делаешь? Хотя нет, я сейчас приеду!
– Нет, Макар, ни в коем случае.
– Ты не одна?
– Я одна. Но я здесь по делу и...
– Я понял, ты не хочешь, чтобы меня видели в отеле. Тогда давай встретимся и немножко погуляем по Питеру или посидим где-то... Я так смертельно хочу тебя видеть... Время детское, половина одиннадцатого всего. Поля, умоляю тебя!
– Ладно, не умоляй! Через сколько ты сможешь добраться?
– Через полчаса.
– Хорошо, через полчаса я спущусь.
– Я позвоню, как подъеду. Господи, какое счастье!
Вот и прекрасно! Я сразу обозначила границу, переступить которую мы не должны, встретимся на нейтральной территории, поболтаем, я не буду чувствовать этой подступившей к горлу тошноты. Карина Новикова! Пусть! Выставляем на кон против Карины Новиковой в постели Макара Плетнева всего лишь в баре!
Я быстро оделась, подкрасила немножко глаза и губы и спустилась в холл. Села в кресло, и почти тут же позвонил Макар. Я вылетела на улицу.
– Поля, милая моя, как я счастлив!
– Привет, Макар! Ох, какой ветрище с Невы!
– Садись скорее в машину!
Когда он сел рядом, лицо у него было взволнованное и счастливое.
– Полечка моя, надо же, позвонила... – он погладил меня по щеке. – Что тебя привело в наши края?
– Дело!
– Очередная свадьба?
– Нет, куда интереснее! – И я рассказала ему о поступившем мне предложении, ни словом не упомянув о Бекетове. Зачем? Мухи отдельно, котлеты отдельно.
– И ты будешь регулярно бывать в Питере?
– Ну, если все сладится, да.
– Невероятно...
– Макар, а ты вообще когда-нибудь бываешь в плавании?
– Бываю, но лишь тогда, когда сам этого хочу.
– А разве так можно?
– Можно. Я ж не служу на флоте. Я вольный казак с голландским дипломом. Что хочу, то и делаю.
– А чем же ты, прости, на жизнь зарабатываешь?
– О, разными вещами. Сейчас вот, например, в соавторстве с одним человеком пишем сценарий сериала о кругосветном плавании. Здорово интересно.
– А песни?
– Что песни?
– Ты их больше не пишешь?
– Давненько не писал.
– Жаль! Ты такой многогранный тип...
– Полечка моя... Разве мог я подумать, что сегодня буду сидеть с тобой в машине? А кстати, чего мы тут сидим? Поехали куда-нибудь?
– Куда?
– А куда хочешь? Скажи вот, чего тебе хочется? Пить, есть, танцевать?
– Нет, просто сидеть и разговаривать... И еще... Я выпила бы чаю.
– Вот, это уже какая-то конкретика, – и он завел мотор. А мне страшно понравилось, что он не стал зазывать меня к себе.
Мы приехали к маленькому симпатичному кафе. Он заказал мне чай с тортом, а себе кофе.
– Поля... Почему ты мне позвонила?
– Просто вспомнила про своего спасёныша.
– Как ты сказала? Спасёныш? – засмеялся он.
– Это Настя придумала.
– Молодец Настя! Поля, знаешь, ты странная...
– Чем это?
– С одной стороны храбрая, даже безрассудная, а с другой такая... на все пуговицы застегнутая...
– Да уж какая есть. А ты, кстати, тоже такой... С одной стороны лихой, прямо-таки рубаха-парень, а с другой...
– И что выходит?
– А что?
– Что мы с тобой одного поля ягоды.
– О, как ты все повернул!
– А мне знаешь, чего хочется?
– И чего же?
Я ожидала услышать все что угодно, но только не то, что он сказал.
– Мне страшно хочется познакомить тебя с моей мамой. Жаль, она так далеко.
– Зачем это?
– Не знаю... Просто хочется. Я еще никогда не знакомил маму с моими девушками.
– Я не твоя девушка, Макар.
– Я так не считаю.
– А...
– Поля, я вот знаком с твоим дедом и от него в полном восторге, знаком с твоей мамой, а кто твой отец?
– Я о нем мало что знаю. Он бросил маму, когда мне было три года. Он был кинооператором, уехал куда-то за границу и сгинул. Так что я, считай, безотцовщина.
– Тебя это гнетет?
– Ни капельки. Дед всегда был рядом. И хотя мы с мамой жили отдельно, но дед меня обожал, баловал, заступался за меня перед мамой, когда я в школе хулиганила. Он и сам тот еще хулиган. Даже на свадьбе предлагал мне сбежать куда-нибудь...
Сказав это, я испугалась. Зачем? Он сейчас уцепится за эту фразу. Но он как-то пропустил ее мимо ушей. Или сделал вид.
– Да, твой дед чудо! И дом его мне страшно нравится. Там ощущается такая патриархальность в укладе... И эта милая женщина, Анфиса Васильевна, она ведь не просто домработница, правда?
– Правда, – засмеялась я. – Она чудный человек. Обожает деда...
– Это чувствуется. И ситуация тоже... что-то из усадебной жизни девятнадцатого века... Прелесть. А при этом Андрей Антонович в высшей степени современный человек. А дача у них есть?
– Нет, дачи нет.
– А разве Анфиса Васильевна не закручивает банки с огурцами? Не варит варенье?
– Закручивает. Варит. Но в городе. Дед ненавидит дачи. Дело в том, что у моего прапрадеда была дача в Подмосковье. Его прапрабабку там и арестовали... когда деду было четыре года... И он остался совершенно один на этой даче. Его через сутки нашла соседка, забрала к себе, а потом передала родителям, когда они вернулись, они геологи оба были. Прапрадед так и сгинул в лагере. А прапрабабка вернулась в начале пятидесятых, но совершенно сумасшедшей...
– Да, история страны на твоей семье отразилась в полной мере.
– Да уж, а прадед воевал, дошел до Вены, даже танцевал вальс на площади... Знаешь, есть такая старая песня?
– Да, мама ее очень любит. У меня в семье тоже все это было: и война, и аресты... и блокада... Фу ты, ну ты, разве об этом надо говорить с любимой женщиной?
– Макар!
– Что Макар? А вот ответь мне на один вопрос, только честно.
– Попробую.
– Ты почему мне позвонила?
– Сама не знаю, – засмеялась я.
– И все-таки?
– Не знаю, просто вдруг стало как-то одиноко в этом огромном номере...
– А где твой муж?
– В Дании. Как там у тебя... «тот, кто не видел даже вывески «Бутырки», тому и Дания покажется тюрьмой»?
– Смотри-ка, запомнила...
– Да, я вообще легко запоминаю стихи.
– Я польщен. Знаешь, когда ты позвонила, я собирался просто вульгарно напиться... И вдруг чудо! Поля, я люблю тебя! Я совсем дураком стал... Ты мне снишься... Я все время о тебе думаю... Если хочешь знать, я ввязался в эту историю с сериалом, только чтобы не уезжать из Питера. Со мной такого еще не было, чтобы я менял свои планы из-за женщины. Для меня это нонсенс. Поля, только не надо меня жалеть.
– С чего это ты взял?
– По глазам вижу. Но я этого не хочу... А ты вообще когда-нибудь сходила с ума от любви?
– Макар, давай сменим тему.
– Давай! – на удивление легко согласился он.