Изга сел на диван и поставил саквояж под ноги. Будить девушку не хотелось. Она так умиротворенно улыбалась, что язык не поворачивался позвать по имени. Пусть отдохнет немного. Эффект от шаманского лечения примерно такой же, как после укола сильнодействующего препарата. Жаль, что грубое тело гораздо податливее тонкой души. Сгусток он убрал, бросаться на него с кулаками девушка больше не должна, но проснется прежней. Со всем своим недоверием, скепсисом и нежеланием слушать.
Нет, он не станет рассказывать ей про связь. Он после всего, что узнал, будет тщательно выбирать слова. И думать. Очень много думать. А начнет прямо сейчас.
Глава 6. Черный шаман
Проспать до утра не удалось, я отдохнула и открыла глаза. Диван вспомнила не сразу, гостиную тоже. Пока привыкала к темноте, все казалось черным и бесформенным. Солнце отдыхало на другой стороне планеты, а Луна, видимо, уменьшилась до состояния огрызка и стыдливо пряталась за облаками. Хотелось играться словами: «Не видно ни зги. Изги тоже нигде нет». Он укрыл меня одеялом и ушел. Я попыталась встать, и тут что-то зашуршало в углу.
Мыши?! Мамочки, я не выносила мышей! Кто еще мог шастать по дому? Вот и живи на природе. Черт, мыши! Серые, мерзкие, гадят везде, в комнате воняет.
— Фу, господи!
— Ирина? Что такое?
Невысокий холм одеяла зашевелился, и я увидела шамана. На коврике спал, под диван забился. Рядом со мной место было, а он выбрал «половую жизнь». Постеснялся? Тогда почему в спальню не ушел? Мне, конечно, приятно, что он берег мой сон, но было неловко.
— Ничего, — выдохнула я. — Испугалась.
Он встал, зажег свет в комнате. Сразу весь. И я надолго зажмурилась. Дурная врачебная привычка. В больницах так делали. Я лежала в детстве на обследовании еще когда платной альтернативы не было. Медсестра заходила в палату на десять человек и врубала лампы. Орала еще: «На анализы!» Ни один звонок будильника после я ненавидела так сильно, как ее противный квакающий голос.
— Как себя чувствуешь? — сонно пробормотал Изга. — Живот болит? Покажи.
Спасибо воспоминаниям, отреагировала я на автомате. Вытянулась на диване, откинула одеяло, и, когда ткань сорочки поехала вверх по голым ногам, сообразила, что все еще раздета. Стесняться шамана я за это время меньше не стала. А после того, как видела его с бубном, дистанция стала даже больше. Настоящий шаман, почти небожитель, а тут я с отросшей щетиной на всех местах. Да, на всех. Зону бикини я эпилировала до гладкой кожи. Привыкла так, нравилось. А за три дня вынужденного отпуска неухоженность стала бросаться в глаза. И так лежу нечесанная, неумытая и противная сама себе.
— А можно я оденусь сначала? — пролепетала я, прижимая сорочку к ногам. — Ладно, шуба могла после аварии пострадать, и ты ее выкинул, но белье-то целое. Верни, пожалуйста.
Отреагировал он странно. Я приготовилась упираться рогами и отстаивать свое право не светить голым причинным местом перед посторонним мужчиной, а Изга сгорбился, отвернулся и уже на ходу ответил:
— Сейчас принесу.
Что с ним? Муха-девственница укусила? Тоже стесняться начал? Хирург? Как то слабо верилось, но задавать вопросы я не стала. Теперь Изга в моих глазах мог выглядеть настолько чокнутым, насколько ему самому нравилось. Представить страшно, как далек его мир от привычного мне. «Черный шаман» — звучало круто. Почему-то гораздо солиднее, чем белый. Это как черный маг, да? Тот же смысл?
Он вернулся с комком ткани в руках и протянул мне. Тонкий хлопок брендовой маечки я узнала наощупь. Раскрыла и на колени выпало остальное белье. Чистое. Бережно выстиранное и высушенное так, что на ткани не осталось заломов. Я покраснела. Останься белье несвежим, я хотя бы была уверена, что Изга его не трогал. А так — сколько раз прикоснулся? Это было интимнее и бесстыднее, чем все врачебные осмотры вместе взятые.
— Отвернись, пожалуйста, — попросила я, едва ворочая языком, но шаман уже встал ко мне спиной.
Пальцы перестали гнуться. Я неуклюже ворочалась и пыхтела, не обращая внимания на вспыхнувшую боль в животе. Перетерплю. Главное, быстрее одеться.
— Слушай, а можно вопрос? — спросила я, лишь бы не молчать. Вынужденная пауза напрягала и нервировала. Спина шамана тоже. — Черный шаман вроде черного мага?
— Нет, не вроде, — отозвался он, даже не пытаясь обернуться. — Смысл разделения на белых и черных в другом.
— В чем? Расскажи, пожалуйста, мне интересно.
Бюстгальтер я сначала хотела надеть под сорочкой, но проталкивать лямки в узкие рукава оказалось неудобно. «Верх» пришлось снимать полностью.
— Миры делятся на верхние, где живут боги, средние, где живут люди, и нижние, принадлежащие мертвым, демонам и Эрлику. Белые шаманы потому белые, что они путешествуют только по верхним мирам. Служат богам, приносят им жертвы и никогда не спускаются на нижние миры.
— А черные шаманы не поднимаются на верхние?
Я не врала на счет интереса. Подозревала, что Изга специально для меня упрощал объяснения, но он говорил. Не задирал нос, как принято у всяких гуру, не отвечал снисходительно: «Ты вряд ли поймешь такие сложные истины, девочка», он рассказывал.
— Нет, поднимаются. У нас нет запретов. Я могу обратиться к богам, а потом спуститься в мир теней. Богам обычно нет дела до проблем людей, зато Эрлик и его слуги принимают в нашей жизни самое живое участие. Когда человек долго болеет, считается, что его душу забрал Эрлик. Это не всегда так, но если я вижу, что душа еще живого человека уже в мире теней, то могу ее оттуда забрать. Иначе она останется там.
— Человек умрет? — я начинала понимать. — Мир теней — загробное царство, а Эрлик кто-то вроде Харона?
— Скорее Аида, — потеплевшим голосом ответил шаман. — Ты оделась?
— Да, я готова к осмотру.
Он обернулся, а я послушно задрала сорочку до груди. В положении лежа живот проваливался к позвоночнику, и любая девушка выглядела чуть стройнее, чем она есть, но я все равно заметила торчащие ребра. Черт, один килограмм из своих пятидесяти я точно потеряла. Нет, ну а что? При ускоренном метаболизме за мной не заржавеет. Три дня строгой диеты а-ля коматозник и можно заработать сочувственный взгляд доктора.
— Сейчас живот болит?
— Чуть-чуть, — приуменьшила я степень своих страданий, — внизу.
Пальпировать Изга начал от желудка, периодически спрашивая: «Здесь? Здесь?» Пока не прошелся по всем здоровым органам, до места удаленной ранее селезенки не добрался. Вокруг белой повязки давил с особой осторожностью. Я млела от того, как он задерживал дыхание и прислушивался к ощущениям на кончиках пальцев. Хороший хирург тоже немного шаман со сверхспособностями. Видит и чувствует то, что другие и представить не могут.
— А духи тебе сейчас подсказывают?
— Нет, — улыбнулся Изга так широко и открыто, что я не удержалась и по-детски скопировала улыбку в ответ. — Я слышу их голоса только в трансе. Вне измененного сознания они тоже, бывает, толкают под руку, но это редкость. Обычно они живым не докучают. Половина рассказов о домовых, барабашках и полтергейстах — выдумка.
— А вторая половина?
Шаман добрался до кишечника, и сохранять невозмутимый вид стало сложнее. Я морщилась, сопела и проклинала каждый неприличный «бульк» в животе.
— Вторая — нет, — ответил он, на мгновение оставив меня в покое. — Бывает, прицепится какая-нибудь сущность и мешает жить. Со стороны человек выглядит нервным, дерганым, злым без причины. Не до фильмов об Эмили Роуз, конечно, но приятного тоже мало. Тогда родственники идут к шаману.
— И ты становишься экзорцистом?
Он задумался. Мои аналогии ставили его в тупик. Да, я плаваю в мат. части, но нужно как-то встроить новые знания в старую информационную матрицу. Это единственный способ усвоить их. Соотнести непривычное с привычным.
— По сути да, — кивнул он, — я изгоняю злых духов. Мелких проказников выдергиваю бесцеремонно, а с ребятами посолиднее приходится договариваться.
У меня, наверное, глаза горели ярче потолочных ламп. Всегда заводилась, наблюдая, как работают профессионалы, а тут два специалиста в одном.
— Здесь болит? — спросил Изга и как-то особенно глубоко надавил.
— Нормально, — пискнула я, стараясь не стонать. — Терпимо.
Спорить и ловить меня на лжи он не стал. Я давно привыкла к своему экстремально низкому болевому порогу. Любой осмотр причинял дискомфорт, даже если я совершенно здорова. А после операции должно быть больно. К тому же синяки на животе никуда не делись. Не до бикини пока и пляжных фотосессий.
— Хорошо, ничего серьезного нет, — подтвердил Изга мои мысли. — Сейчас повязку поменяю.
Захотелось его поддеть. Не как в прошлый раз, а мягче.
— Я думала, ты меня все время будешь, как шаман, лечить.
Есть такой бзик у людей, увлеченных духовностью. Потусторонние силы казались всемогущими, а традиционная медицина ерундой. Таблетки — химия, прививки — зло, всевозможные терапии при онкологии — попытка злых докторов сократить жизнь. Только травы, только медитация.
Изга замер на мгновение, а потом дотянулся все-таки до саквояжа под диваном.
— Я бы хотел, но раз взялся за скальпель, то появились нюансы, которые нужно проверять постоянно, а не только в трансе. Как заживает шов, например.
Супер! Адекватность у нас на месте. Я окончательно расслабилась и позволила шаману побрызгать мою повязку бесцветной водичкой без запаха.
Повязка прилипала намертво. Не сползала с тела даже после душа, поэтому отклеить ее от кожи был тот еще фокус. Изга забрызгал края хлоргексидином и осторожно поддел ногтем уголок. Ирина терпела ровно две секунды, потом зажмурилась. Не стонала, но шаман видел, как ей больно. Что-то не так. Руки сами замерли, прекращая пытку. Под повязкой в том месте, где к коже прикасался клей, появилось раздражение. Вчера еще не было, а сегодня характерная краснота и припухлость.
— У тебя аллергия на препараты есть?