Я открыла окно сообщения и задумалась над экраном. А, правда, почему? Понравиться я ему не могла. Тощая, побитая, с размазанной по лицу косметикой. Еле смыла остатки водостойкой туши, пока шаман сидел в гараже. Кричала, ругалась, рвалась куда-то. С кулаками на него набросилась, в конце концов. Типаж «истеричная баба», как он есть, и вдруг такое внимание. У меня паранойя разыгралась, версии в голову полезли самые неприглядные. От соучастия в покушении на мою жизнь до расчета на особую награду. Выкуп, например, за богатую наследницу. Раз шаман забрал мою сумку, то и в документы мог заглянуть. Ежедневник почитать, баланс карт проверить с телефона. А что? Деньги всем нужны, даже таежным затворникам. Тем более, у него дом не достроен.
Я делала вид, что сочиняю письмо отцу, а сама прокручивала версии в голове. Покушение сразу мимо, зачем тогда спасал? Выкуп тот еще бред, но опровергнуть его никак не удавалось. Изга меня кормил, спать укладывал, держал возле себя и запрещал пользоваться телефоном. Таинственную метку смерти только он видел и легко мог ее придумать. Запугивал опять же: «Тебя убьют! Нельзя домой!»
Я покрутила телефон в пальцах еще несколько секунд и сказала:
— Любое сообщение можно отследить. Насколько длинной должна быть цепочка отправителей и получателей, чтобы твой телефон затерялся? Или ты компьютерного гения попросишь помочь? Бесполезно. Отец письмам с неизвестных адресов не доверяет. Удалит, как спам, не открывая.
— Не будет сообщения, — покачал головой Изга. — Вернее, оно будет, но я попрошу Сергея поговорить с твоим отцом лично.
— Какого Сергея? — нахмурилась я, подозревая, что хитрый план шамана сейчас превратится в не очень вменяемую авантюру. — Мужа Сандары? Или его друга из деревни? Да охрана их близко не подпустит ни к офису, ни к нашему дому.
— Конта Сергея Геннадьевича. «ТФК-групп».
Вот теперь у меня точно поехала крыша. Все версии смешались и превратились в совсем уж невероятный гибрид, поверить в который — глупость. Я просто села на диване, вытянула ноги и спросила:
— Откуда ты знаешь сына Конта?
***
Взгляд Ирины снова стал колючим и недоверчивым. Минуту назад сияла улыбкой, с восторгом держала смартфон в руках и вдруг словно кто-то еще один сгусток тьмы к сердцу подсадил. Изга никогда не забывал, как осторожны в знакомствах богатые люди, но только сейчас понял, какую ошибку совершил. Не пришлось бы, кроме Сергея, выдавать других столичных просителей. Их мир слишком тесен, а многие предпочитали держать в тайне свои обращения к шаману. Нет, стеснялись не его, а проблем, с которыми приходили. Дочь Анциферова три года прожила в частной психиатрической клинике. Голоса слышала, вены резала, на стены бросалась. Изга приехал, рассчитывая увидеть подселенца, а дело было в широком канале до мира теней. Дар у девушки. Достаточно редкий. Но родители слышать о нем ничего не захотели: «Можешь его закрыть? — Да, могу. — Все прекратится? — Да, прекратится. — Делай!» Теперь она с амулетом ходит, не снимая его ни на секунду. А Изга дом построил на гонорар за работу и молчание.
За молчание. Ирина, хоть и предназначенная ему пара, но чужой человек пока. И не известно, сложится ли хоть что-нибудь. А проблем от Анциферова можно получить. Сергей Конт тоже не кричал на каждом углу, что женился на медиуме. Даже отец его не знал. Ровно четыре человека в курсе: Изга, Сергей, Наталья и Андрей Соколовский. Говорить Ирине или нет?
Любая откровенность сейчас сближала, но делала обоих уязвимее. Это как снимать пластины с брони. С одной стороны показываешь себя таким, какой есть, а с другой открываешься для удара. Изга уже пытался жить с женщиной, которую считал любимой. Рассказывал ей так же, как Ирине, про духов, Эрлика, других шаманов. Пока однажды не пошутил про Джокера и Харли Квинн: «Понимать, что кто-то такой же псих, как ты — бесценно». Татьяна засмеялась и махнула рукой: «Ну, я-то знаю, что ты псих и не переживаю. Подумаешь». Изгу кольнуло больно. Он половину жизни прожил с ощущением, что с головой не все в порядке. Тысячу раз доказывал, что имеет право считать себя нормальным и все равно сомневался иногда. А тут такая простота и добродушная снисходительность. «Это же не трагедия, — добавила Татьяна. — Другие мужики вон, с виду все такие адекватные, выпьют и с ножом бросаются, а ты всего лишь в бубен стучишь. Ерунда. Главное, что человек хороший и руки из правильного места растут. Хозяйственный. А духи твои. Ну, духи, что теперь?» Изгу как отрезало. Только что чувства были к Татьяне и пропали. Неделю с ней после этого прожить не смог. Собрал вещи и уехал.
Не наступить бы второй раз на одни и те же грабли. Сейчас он выложит все, что в нем есть, Сергея впутает, а Ирина потом не захочет связываться с таким психом. Хорошо, если молча уйдет, не сказав тех слов, что забыть потом невозможно.
— Знакомы мы с Контом, — тихо ответил шаман. — Знаешь, я тут подумал, давай не будем мудрить. Звони отцу со второй симкарты, если хочешь. Я ее выброшу и все.
Изга дал заднюю. О чем-то подумал и за пару мгновений разбил все мои предположения о выкупе. Должен был удерживать меня в доме до последнего, а вместо этого фактически выдал билет на свободу. Как только Карл Риман узнает, где его дочь, сюда примчится половина охраны во главе с ее начальником, и никакого выкупа не будет. Метка, опять же. Снаружи для меня уже стало безопасно? Шаман не мог отпустить меня просто так, раз уж верил в то, что видел.
Дело в младшем Конте, да? Изга разрешил позвонить отцу, лишь бы я про Сергея не спрашивала? Зря, конечно. Теперь я поняла, что их связывает нечто большее, чем шапочное знакомство. Шаман ведь ни секунды не сомневался, что Конт поможет. Даже осторожничать не стал, сразу пообещал: «Сергей лично поговорит с твоим отцом». Крепко младший Конт должен. Практически жизнью обязан. Хотя я до сих пор была в шоке, что такое возможно.
Нет, все логично, не подкопаешься. По-настоящему сильный шаман — жемчужина в море песка из шарлатанов. Его навыки уникальны, конкурентов нет, а услуги требуются не только бедным жителям деревни. И если Сандара рассчитывалась продуктами, то Сергей Конт платил твердой валютой. Отсюда и дом в два этажа. А недостроенный, потому что любой, даже весьма солидный гонорар — величина не бесконечная. Шаман отработал, деньги получил и все. Дальше больные зубы за творог и мясо заговаривает. Я утрирую, конечно. Судя по тому, что я видела, масштаб у Изги совсем другой. И причина не ставить свою работу на поток тоже есть. Интересно, какая?
Надо же, мне интересно. Два пробуждения назад слышать ничего не хотела о мужчине в медвежьей шкуре и птичьей маске, только что подозревала его невесть в чем, и уже снова умираю о любопытства. Телефон держу в руках, отцу нужно звонить, а я думаю, почему Изга не гонится за богатством? Столичные недоэкстрасенсы за копейку готовы удавиться, а настоящий шаман в высшие круги вхож и живет в недостроенном доме. Ох, напрасно я ищу загадку там, где ее нет. Не гонится, потому что настоящий.
Я набрала на телефоне выученный наизусть номер. Отец достал по блату «красивый» и не менял его много лет. Девятьсот один, девятьсот один, четыре ноля. Разница во времени у Якутска со столицей шесть часов. Если здесь смартфон показывает три часа ночи, то у отца девять вечера. В самый раз. Даже будить не придется. Черт, пятый гудок. Не спешил Карл Риман принимать вызов с незнакомого номера.
— Да?
Короткое, хлесткое и тихое «да». Для чужих. Мне он всегда отвечал «ну» или «внимательно». Но в животе все равно потеплело. Еще немного и я вернусь домой.
— Папа, это я.
Он шумно втянул носом воздух и понеслось. Когда Карл Риман говорил, я успевала вставить одно или два слова в короткие паузы между фразами. Не важно, прямой вопрос он задавал или паузу делал, чтобы вдохнуть новую порцию воздуха. Два слова. Дольше он меня слушать категорически не хотел.
— Ирина, ты в своем уме? Ты где? На часы смотрела? Сейчас, на минуточку, вторник. Вечер. Я сказал тебе разобраться с банком не позднее утра понедельника. В чем дело? Ты застряла в Магадане? Языка нет? Позвонить не могла? Телефон недоступен, я шесть раз набирал. Тебе скоро тридцать лет, я говорю одно и то же. Умри, а будь на связи! Мозгов не хватает запомнить?!
Он кричал, а я прижимала динамик к щеке, чтобы не оглохнуть. Изга выкрутил громкость на максимум. Не знаю, зачем. Теперь шаман слышал, как отец отчитывает дочь, даже с другого края дивана.
— Хватает, папа.
— Не заметно! — мой спокойный тон еще больше его раздражил. — Так, все. Мне плевать, где ты и чем занимаешь, чтобы завтра утром была в офисе, иначе я отстраню тебя от проекта. Ты поняла меня? Отдам его тому, кто умеет работать. У тебя последний шанс! Время пошло.
Он бросил трубку. В ушах у меня до сих пор звенело каждое слово и затихало неразборчивым эхом. Да, я виновата. Не справилась, исчезла в самый ответственный момент и всех подвела. Знала, что слишком много на себя беру, что надорвусь, но надеялась перетерпеть. Дожать банк с кредитом и работать потом в более менее штатном режиме. Один проект. Единственный шанс вырваться из-под контроля отца и сделать что-то значимое самостоятельно. Доказать всем и в первую очередь себе, что природа не всегда отдыхает на детях успешных людей. Что я профессионал, а не просто дочь.
«Риман? Вы, случайно, не родственница?» Стоило мне представиться, как это сразу меняло тон беседы и ломало половину из того, что я хотела сделать. Я больше не могла прыгнуть выше головы и создать нужно впечатление. Меня снисходительно считали богатой дурочкой, решившей поиграть в бизнес отца. «Наследница же. Нужно вникать, а в голове одни Мальдивый, Сейшелы, Бали и последние модели яблочного смартфона. Вот и мается, бедная».
Теперь вся ирония в точку. Отец доверил мне проект по строительству крупного грузового терминала в Магадане, а я обгадилась жидко. Поступила, как студентка-раздолбайка перед важным зачетом. Не выучила, пробухала всю ночь, а утром просто забила. Никуда не пошла. «Гори оно все синем пламенем», да. И никого не волновало, что мой вертолет рухнул посреди тайги, а я потеряла селезенку. Уважительная причина не работать — только смерть. Все остальное — гнилые отговорки. Отец долбил своих замов, даже когда они лежали в больнице. Один с острым панкреатитом, другой после операции на носовой перегородке. Вадим говорить не мог. Гнусавил так, что я половины слов не понимала, но исправно был на связи и работал, лежа в палате. Прости, папа, я так не смогла. Никчемная, тупая, бесполезная дочь. Замуж не вышла и карьеры не построила.