телефон из кармана, позвонил зав. отделения и сказал, что увольняюсь.
— Скандал был, — догадалась Ирина и сама продолжила за ним мысль. — Так и слышу твоего зав. отделением, как он кричит в трубку: «Ты с ума сошел? Работать некому! Кого я найду на твое место?»
— Да, примерно так, — подтвердил шаман, прикладывая ладони к обжигающим бокам кружки. — С моей спецификой было лишь одно отличие. «Ты ведь не уйдешь, Георгий. Все, что медик может поменять в своей жизни — цвет халата».
Ирина рассмеялась, добавляя теплоты в не самый легкий разговор. Шутка про халат старая, но до сих пор звучала удачно.
— Он ошибся, я все-таки ушел, — продолжил Изга. — Неделю только и делал, что спал, ел, отвечал на звонки по телефону и посылал всех, кто пытался растормошить меня, вразумить и заставить передумать. Одна из лучших недель в моей жизни. До сих пор вспоминаю ее с благодарностью.
— Не ломало без работы?
— Ломало, — признался шаман. — Время совсем остановилось. Я чувствовал, что превращаюсь в амебу. Скользкую, неповоротливую. Нельзя же постоянно спать, нужно что-то делать. Деньги в заначке были, расчет я получил, но скоро они закончились. Голод замаячил на горизонте. Мир так устроен, что деньги нужны всегда. Даже если взять бесконечно маленькую сумму, то все равно вынь да положь ее каждый месяц. Иначе сдохнешь. И я сломался. Плюнул на все и разослал резюме по найденным в интернете вакансиям. Рабом себя почувствовал. В ошейнике и на цепи, привязанной к стене. Впереди миска с едой, но длины цепи не хватает, чтобы до нее дотянуться. Не до жиру, как говорится, не до роскоши, просто бы пожрать. И так день за днем, день за днем до самой смерти.
Ирина притихла. Задумчиво водила пальцем по кружке и смотрела в пустую стену. У всех свой необходимый минимум. Одному хлеба хватало, другому без яхты жизнь адом казалась. Да, он ужмется, откажется, перебьется, но мысль: «Зачем все было? Ради чего?» станет мелькать все чаще. Мало уйти с нелюбимой работы, нужно найти любимую. И крайне желательно найти ее до того, как есть станет не на что. Изга терпел три месяца. Потом все.
— А как же мотивация? — спросила Ирина. — Какой-то смысл, высшая цель? Любая работа раздражает так, что ее хочется бросить. По-другому не бывает. Тогда должно быть что-то, толкающее вперед, не смотря на злость и усталость. Мой холдинг «Альянс» собирается построить грузовой терминал в Магадане. Это развитие отрасли, новые рабочие места, жизнь, в конце концов, там, где ее раньше не было. У тебя все гораздо круче. Ты людей спасаешь. Я, можно сказать, ерундой занимаюсь, но ты-то нет.
Изга знал, что если он начнет объяснять, сколько всего прячется за фразой «спасаешь людей», то и за месяц не закончит. Стандартные вещи про маленькое кладбище у каждого хирурга, профессиональный цинизм, черный юмор и быстрое выгорание знали все. Об остальном только смутно догадывались. Ирина права, было что-то, приковывающее намертво, превращающее медицину в наркотическую зависимость. Призвание. Слово, затертое до дыр миллионами языков, но не потерявшее смысла, как «здравствуйте». Оно отзывалось в сердце хирурга Извольского двадцать лет, а потом замолчало. Нет, он не ошибся, когда поступил в медицинский. Просто в какой-то момент этого стало мало.
— Спасал людей, — поправил шаман. — Обо мне как о враче нужно говорить в прошедшем времени. Да, я захотел вернуться. Даже собеседование прошел, документы принес в отдел кадров. Внештатным хирургом собирался стать в частном медицинском центре. Мне дату выхода на работу озвучили, и я ушел ждать. Две недели всего, пока женщина, которую я должен был заменять, декрет оформляла. Я прибрался в квартире, выкинул хлам, побрился, вещи погладил. Решил на всякий случай позвонить кадровикам. Все ли в силе? Выходить ли завтра? И услышал: «Ой, извините, нет. Я замоталась, забыла вас предупредить. Мы взяли другого человека».
— Замоталась она, — громко фыркнула Ирина. — А если бы ты вышел на следующий день туда, где тебя никто не ждал? «Ой, извините?» Курица безмозглая, не выношу таких. Организованности — ноль. Ну, навязали ей кого-то другого «сверху». Руководство позвонило: «Этот придет, оформи». Так часто бывает, ничего нового, но доработать-то нужно!
— Случайность, — тихо ответил шаман. — Ну, забыла и забыла. Никто не виноват, что так получилось.
— И ты решил, что это знак? Что теперь-то точно нужно все бросить? — никак не могла успокоиться Ирина. Ее громкий голос волнами раскатывался в тишине пустого дома. — А потом? Как ты стал шаманом?
Изга вздохнул и улыбнулся.
— История получится еще длиннее. Давай спать. Я завтра расскажу, обещаю.
— Ой, Шахерезада таежная, — поддела его Ирина. — Тысяча и одна ночь в сибирской глуши. Как там было? «Настало утро, и я прекращаю дозволенные мне речи». А сегодня никак? Время же детское.
— Четыре часа. Скоро рассвет, — уточнил шаман и во рту появился привкус горечи от нехорошего предчувствия.
Она торопилась, потому что хотела улететь. Думала, замотается со сборами, звонками и будет не до историй. Сейчас просила. А он действительно хотел побыть Шахерезадой, чтобы откладывать казнь каждую ночь тысячей историй. Чаем с вареньем, покоем и тишиной дома, где никто не скажет: «Мне плевать на тебя».
— Ох, мамочки, — вздохнула Ирина, повернув голову к часам на стене. — Провалялась в отключке, теперь сна ни в одном глазу. Вот и забыла эгоистично, что ты весь день бегал и устал. Извини. Конечно, иди спать, завтра поговорим. А я еще немного посижу, хорошо? Оставишь мне свой телефон? Я не буду звонить, мне просто скучно. Можно игрушку скачать? Одну. Шарики «три в ряд». А?
— Хорошо, — ответил шаман сразу на все вопросы и закрыл глаза.
Она не спросила про билет до Москвы, снегоход и человека в деревне. Он тоже не будет. Еще один день есть, пусть Ирина думает. Гоняет шарики пальцем по экрану и думает.
Случайностей не бывает. Духи прислали человека в медцентр, чтобы Изга не вышел на работу. Отец Ирины вспылил и обидел дочь тоже не просто так.
Глава 8. Вещий сон
Косметику я всегда носила с собой не потому что я такая фанатка помады, теней и туши, что жить без них не могу, а по другой причине. Чисто практической. Утренний сон самый ценный. Я могла лечь в восемь вечера, но если просыпалась в пять утра, то весь день ходила вареной рыбой. Поэтому будильник звонил за полчаса до выхода из квартиры. Времени хватало, чтобы встать, умыться и одеться. Даже для чашки чая организм не чувствовал себя достаточно бодрым. Окончательно открывала глаза я только сев за руль. Ненавидела ездить на машине. Агрессивными и непредсказуемыми казались абсолютно все пешеходы, регулировщики, женщины с колясками, другие машины в одном потоке со мной. От необходимости следить за ними каждую секунду развивался стресс, и в офис я заходила уже предельно злая и издерганная.
Друг отца, учивший меня в свое время водить, советовал материться за рулем. Окна закрыты, в общем шуме этого не слышно, а напряжение сбрасывается. Я не смогла. Воспитание не позволило и фантазии не хватило. Пара коротких слов шепотом сквозь зубы погоды не делали. Поэтому, чтобы не рычать на подчиненных и не откусывать им головы, я приезжала на полчаса раньше. Заваривала чай, доставала из сумки толстенную косметичку и садилась наводить красоту.
Первое время мое уединение пытались прервать. Сотрудникам было стыдно приходить на работу позже начальника. То один менеджер, то другой приезжали за час до начала рабочего дня и скучали потом за монитором. Я собрала отдел и объявила, что переработки им не оплачиваются, никаких поблажек из-за лишнего часа в графике не будет. А если кому-то захочется пожаловаться на ненормированный рабочий день, то разговор пойдет об увольнении. Мне героизм на пустом месте не нужен. С тех пор все приходили ровно в девять утра, а я успевала накраситься, позавтракать и подобреть.
Косметичка и все еще содержимое в аварии не пострадали. Пока Изга спал на втором этаже, я закрылась в ванной комнате и вымыла голову. Под душ не полезла, за повязку на животе испугалась. Обтерла себя мочалкой так, чтобы не задеть ее. Боль после операции отпускала потихоньку, и я надеялась, что она скоро пройдет. Часы показывали полдень, когда я, высушив волосы полотенцем, взялась за основу под макияж.
Краситься дома, сидя на больничном — глупость. Кожа должна отдыхать от косметики. Но я стояла с тюбиком в руках и размышляла, почему я так сильно хочу быть красивой? Для шамана ведь. Он единственный мужчина на многие километры вокруг. Но я же решила для себя, что ничего между нами не будет. За исключением той вспышки ревности от поцелуя Сандары он меня не интересовал совершенно. Или это уже не так? В какой момент появилось желание уложить волосы, нарядиться в приличную одежду вместо бесформенной сорочки? Еще вчера было совершенно все равно, как я выгляжу, а теперь нет. Что случилось?
Объятия? Да, я расплакалась и позволила себе лишнего, но не в двадцать же восемь лет терять голову от того, что сильный мужчина утешил. Погладил по спине. Я сидя на коленях не почувствовала ни его, ни своего возбуждения, так почему сейчас сердце не на месте? Бьется где-то в животе и отзывается волнами дрожи.
Никогда не понимала, как цепляется симпатия. Книжное «искра пробежала, взгляды встретились» — не работает. У меня, по крайней мере. Всегда начинается «от противного». Чем страшнее и неприятнее кажется мужчина, тем ярче потом влюбленность. Меня магнитом тянуло к сложным и противоречивым личностям. Не к «падшим ангелам» молодежной тусовки с Рублёво-Успенского шоссе, нет. У них как раз все просто. А к таким, как Изга. Чтобы внутри обитала скрытая ото всех бездна, и дух захватывало в нее заглядывать. Я уезжать не хотела, пока не услышу, как он стал шаманом. Я уже привязалась, приклеилась и приснившийся сон — лучшее тому подтверждение.
Низ живота сводило, стоило вспомнить. Я проснулась на комке из сбитой в кучу простыни. Всю ночь ворочалась, и места себе не находила. Безумно реальные ощущения, словно наяву все было. Я в ванную побежала проверить. Почему в итоге и полезла мыться — белье промокло. От ласк других мужчин так не заводилась, как от фантазии с Изгой. Вспоминать было стыдно, лицо жаром заливало. Я ласкала шамана языком. Развязала тесемки на его льняных штанах, освободила мужскую плоть и с ума сходила от удовольствия. Вживую никогда такого восторга не испытывала. Как повинность отрабатывала. А с шаманом вот так приснилось.