Жилую комнату в бане я разглядывала уже постольку-поскольку. Кивала на пояснения шамана, где что лежит, косилась на дверь в помывочную и чувствовала, как слабеют ноги.
Никогда не считала себя королевой красоты. Отношения со спортзалом не сложились, выдающейся груди природа не подарила и главное свое украшение я недавно отдала духу-хранителю. Без красных волос до бедра у меня и посмотреть-то больше не на что. Да, не уродина, но такая обычная, что выть хотелось от тоски.
А вдруг призрачная ведьма именно на это и рассчитывала? Изга в трансе был, реальности не видел. В его фантазиях я, наверняка, казалась идеалом. Мужчины глазами любят и горазды придумывать, что там под одеждой. Хотел он меня очень сильно, значит, как минимум Мисс Вселенную вообразил. Стройную, но аппетитную. Округлую там, где нужно. А мне похвастаться нечем. Сейчас разденусь, скукожусь вся от смущения и услышу вздох разочарования в спину. «Да уж. Не то».
— Располагайся, — повторил Изга и во второй раз переложил с места на место стопку одежды. — Я пойду освежусь, напрыгался с бубном.
Утепленная веранда служила в бане прихожей, а мы стояли в той комнате, что когда-то была предбанником. Строили лишь бы построить, сильно не разбежишься, но шаман умудрился отступить от меня как можно дальше. Повернулся спиной к тому же и медленно стянул через голову свитер.
Я смотрела во все глаза, не думая, что ему сейчас дискомфортно. Что он тоже может меня стесняться. Мысль мелькнула на заднем плане и улетучилась. Мамочки, какой же он высокий и сильный! Рельеф мышц угадывался безошибочно и притягивал взгляд к широким плечам, красивым ногам, крепким ягодицам. Я от восхищения никак не могла рот закрыть и сидела с самой глупой из своих улыбок. Такому мужчине, который настоящий мужчина, а не обозначение половой принадлежности, позволялось иметь любые недостатки, но Изга как назло был умопомрачителен. Да мне бы фантазии не хватило представить то, что я увидела наяву. Танец с бубном, значит? Его бы ввести в обязательную программу тренировок. Так же как многочасовое стояние у операционного стола. Черт, нельзя быть настолько потрясающим!
Изга бросил одежду в плетеную корзину и на мгновение обернулся через плечо.
— Ты идешь со мной?
— Да, сейчас, конечно, — пробормотала я и запуталась в рукавах, пытаясь снять кофту, не расстегивая пуговиц.
Как шаман ушел, услышала по тихому стуку закрывшейся двери. Одну меня оставил на растерзание неловкости. До чего же глупое ощущение. Взрослые люди, все уже было, а у меня юношеские гормоны на пару с комплексами разыгрались. Фигура, видите ли, какая-то не такая. Живот недостаточно плоский.
И, тем не менее, я разделась до белья и сидела на подлокотнике дивана, уставившись в пол. С чего я вообще взяла, что близость состоится? Шаман на полном серьезе плескался в помывочной. Набирал горячую воду в таз, разбавлял ее холодной. Как растирал тело мочалкой я уже не слышала, но по паузам в шуме воды догадывалась. Устал за весь день, намаялся. До постельных ли утех?
— Дура, — прошептала я самой себе и завела руку за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер.
В сауну можно войти в купальнике, еще и простыней обмотаться, но русская баня ничего подобного не предполагала. Разве что тазиком прикрыться от собственных комплексов. А еще лучше, чтоб шаману мыло в глаз попало, и он не смотрел на меня. Зато от нескольких дней лежания в отключке, стресса и скудного питания я похудела. Нет, это плохо. Первой в таком случае уменьшается грудь и уходят бедра, а я и так тощая.
Взявшись за ручку двери я параноидально подумала, что вредная Оюна все-таки добилась своего. Красоты я лишилась. Изрядного количества внутренней уверенности уж точно. Да и не к чему она сейчас. Не будет Изга рисковать нашей безопасностью, пока метка не исчезла. Если после прошлой близости Оюна отказалась показывать дорогу и косу мою потребовала, то что устроит сейчас? Нет, мы просто помоемся и ляжем спать.
Мысль приободрила. Я закрыла глаза, сосчитала до десяти и дернула дверь на себя. С порога тут же обдало влажным паром. Кончики ушей у меня горели только в парилке, а в помывочной всегда было чуть прохладнее и комфортнее. Шаман брился. Сидел у окна перед маленьким зеркалом и снимал со щек белую пену.
Я машинально потянулась к волосам, чтобы закрыть ими грудь, но пальцы коснулись неровно остриженной прически. Черт! Тот-то голову непривычно легко поворачивать из стороны в сторону и спина не горит. С прежней шевелюрой я бы давно вспотела. Пришлось прятать откровенно торчащие соски под ладонями. То, что ниже пупка меня не волновало. Если стоять ровно, то там ничего не видно.
— Будешь открывать кран, осторожнее, — предупредил Изга, ткнув бритвенным станком в торчащий из стены смеситель на длинной трубе, — вентиль горячий. Возьми мочалку.
— Ага, — ответила я и сбежала в парилку, чуть не задев упомянутый кран голым бедром.
Ох, да что ж такое! Я двух минут не выдержала. Показалось, что шаман смотрел на мое бледное тело со снисходительной жалостью. Без единой искры желания в глазах. Самооценка рухнула в бездну к Эрлику и демоны хихикали за спиной.
— Ира, тебе там нормально? — глухо спросил Изга из-за двери. — Не слишком жарко?
— Сойдет, — ответила я.
Уши от температуры сворачивались в трубочку. В маленькой парилке стоял сбитый из досок полок, и пахло чем-то древесным. Я не различала между собой пихту, кедр и эвкалипт, сколько не читала надписи на пузырьках с эфирными маслами. Через пару секунд уже становилось все равно. Здесь тоже на камни чем-то плеснули. Не исключено, что натуральным отваром, а не синтетическим маслом из магазина.
Я легла на полок и постаралась расслабиться. С трудом удалось вытянуть ноги и забыть, как неприглядно потеющее тело. «Я тут для другого, — стучало в голове. — Помыться и спать».
Баня делала свое дело. Жар проникал в каждую клеточку тела, туманил голову и растворял тугой нервный узел в животе. Становилось легко, сонно. Капли стекали по животу и бедрам, собирались лужицей в ложбинке на груди. Чакры открывались вместе с порами, было так хорошо, что уже ничего не нужно.
— Ира, тебя веником попарить?
Я живо представила связку березовых прутьев в сильных руках Изги и очнулась от парной дрёмы.
— Нет, не надо. Я сейчас выйду.
И, правда, пора, а то уже виски ломило. Аккуратно скатившись с полка я, все так же закрывая ладонью грудь, вернулась в помывочную. Изга глазами показал на приготовленный для меня таз с водой. Я старалась не смотреть лишний раз на обнаженного мужчину. Понимала, что увижу его достоинство в спокойном состоянии и одновременно не хотела об этом знать. С самооценкой нужно что-то делать, иначе, проснувшись утром, я слова не смогу шаману сказать. Неужели именно так действует проклятие Оюны? Влечения, что вспыхнуло между нами, больше не будет?
Обидно стало до дрожи. Может, и в первый раз страсть я себе придумала. Сама же полезла с поцелуями, а Изга просто отреагировал на инстинктах. Когда был в сознании, он отказался от близости, и сейчас происходило то же самое.
— Спасибо, — буркнула я и опрокинула таз воды на голову. Она была прохладной, весь жар из парилки вышел. Потянувшись выжать волосы, я снова наткнулась на обрубок и окончательно психанула. Пружина в груди распрямилась, я выскочила из помывочной. В бездну все! В самую проклятую черную бездну! Где, мать его, полотенце? Где этот долбанный кусок тряпки?
Оно нашлось на гвозде. Я сорвала его, чуть не оставив дыру, и принялась яростно растирать то, что осталось от волос. Руки дрожали, с голых ног на пол ручейками стекала вода. Я так увлеклась, что не услышала скрип двери, не почувствовала новую волну жара. Вздохнуть не успела, как оказалась в объятиях Изги.
— Я надеялся, что потру тебе спинку, — прошептал шаман, стирая ладонью влагу с моего живота. — Мыльная ласка — это что-то особенно. Плавное, тягучее. — Он провел пальцами по животу вниз и коснулся складок кожи. — А вода безнадежно смывает всю смазку.
От контраста собственных мыслей и его слов я не знала, что сказать. Желание не вызывало сомнений. Я чувствовала, как напряженный орган касается моего бедра, и от прозрачной капли с самого кончика на коже остается еще один влажный след. Изга ласкал меня, добиваясь, чтобы откликнулась. Выгнулась навстречу и позволила проникнуть в себя глубже.
— Я обещал тебе кровать, но на диване тоже удобно.
— Все лучше, чем на полу, — ответила я, не узнавая собственный голос. Не хватало только застонать. Дыхание сбилось, глаза закрылись. Нежные пальцы хирургов нужны именно для этого. Доставлять удовольствие, а не резать и шить.
— Расскажи, как это было, — попросил Изга, — я половины не помню.
— А когда ты очнулся? До поцелуев или после?
— Падали в пустоту мы уже вместе. А поцелуи…я не знаю, как мог их пропустить. Помню руки твои на шее и что обнимала ногами. Так крепко.
Он отпустил меня только для того, чтобы я обернулась. Его кожа пахла кремом для бритья, на губах остался тонкий привкус свежести. Без одежды все чувствовалось по-другому, ничего не мешало. Но страсть была прежней. Изга держал её в узде, не давал разгораться слишком ярко и рано. А мне хотелось того безумия, что эхом звенело в словах моего мужчины. Я мечтала снова услышать голос его зверя.
— Я боюсь теперь, — признался он. — Кажется, что соскальзываю в транс уже от того, что рядом с тобой. Это другая реальность, так хорошо просто не бывает в обычной жизни.
— А ты покажи мне её. Я там ни разу не была.
Он замер на мгновение, а потом пальцы сжались стальной хваткой на спине.
— Ты уверена? — голос прозвучал хрипло, взгляд шамана окончательно заволокло туманом. Если страсть — ключ к другому миру и к нему, то я хотела там оказаться.
— Да. Ты был таким… подобрать слово сложно. Диким, первобытным. Настоящим. Я обо всем забыла, я действительно улетела куда-то в небо. Жаль, что не долго. Подари мне это снова.
Он ответил поцелуем. Таким долгим и ненасытным, что я пол перестала чувствовать под ногами. Стены качнулись, лампочка над головой ушла куда-то в бок. Я цеплялась за плечи шамана, но он нес меня к дивану так легко, словно я ничего не весила.