— Я знаю, — мягко ответил Карл. — Поеду к ней с доктором.
— Сегодня?
— Самолет через три часа. Как раз успею добраться до Якутска. Тебе на похороны ехать не нужно, я объясню твое отсутствие болезнью. Лечись спокойно.
— Отец, — Ирина шагнула к нему, отпустив руку шамана. — Ты ведь понимаешь, что я домой не вернусь? Мы закрыли тему?
По ярости, вспыхнувшей во взгляде Римана, стало понятно, что нет, но новые проблемы перекрыли старые. Карл снова уступил.
— Лечись, Ира, позже поговорим. Георгий, вас можно на пару слов?
Ценные указания решил оставить? «Оставь в покое мою дочь» вслух озвучить?
Изга надел тулуп, чувствуя, как лицо сводит гримасой. Карл сбегал к любовнице, но и дочь из-под контроля выпускать не хотел. С полки, прибитой над вешалкой с одеждой, шаман взял две шапки. Одну надел, а вторую предложил Риману.
— Обойдусь, — скривился он. — У меня действительно пара слов.
Мороз ночью кусался злее, чем днем, но шаман промолчал. Вышел вслед за Карлом из избы и закрыл дверь.
— Значит, так, — запыхтел Риман. — Не обольщайтесь на счет моего отъезда, молодой человек. Я знаю свою дочь почти тридцать лет. Вот это все, — он обвел взглядом избу, двор и сарай, — ей очень быстро надоест. Она просидит здесь еще месяц и захочет домой. Не дай Бог, вы начнете мешать и отговаривать. Узнаю — разозлюсь.
— Мой дом не тюрьма для Ирины. Я ей не отец.
Не выдержал все-таки, огрызнулся. Рассеянный свет от окна чертил мягкими мазками жесткое лицо Карла в темноте. Уши еще не сворачивались в трубочку от мороза? После сказанного шаманом кровь должна была в голову ударить. Обеспечить внутренний обогрев.
— Слушай сюда, щенок, — зарычал Риман. — Не считай себя самым умным, я не таких обламывал. Ни копейки от наследства Ирины ты не получишь. Женишься на ней тайком, я холдинг своей собаке по завещанию отпишу и у нотариуса заверю. Понял меня?
— Отчетливо, — ровно ответил Изга. — Всего хорошего, Карл Федорович.
Мелко. Даже спрашивать не хотелось, почему всё и всегда упирается в деньги? Не верят люди, что не в них дело. Может быть, Ирине надоест в тайге. Скорее всего, шаману не хватит средств, чтобы обеспечить ей прежний уровень жизни. Но он наизнанку вывернется, а сделает свою женщину счастливой. Не так, как это всю жизнь понимал Карл Риман. По-настоящему.
Отец Ирины зло фыркнул, развернулся и ушел.
Я не верила, что все закончилось. Как-то быстро, резко и слишком легко для меня. Я настраивалась на суд, на войну адвокатов, на бесконечные разбирательства, а Дорохов просто умер в ДТП. Как будто злой шахматист смахнул его фигуру с доски и продолжил играть, наскоро изучив изменившуюся ситуацию.
Теперь речь шла о наследстве Альбины. Если в завещании крестного не будет сюрпризов, то его дочь получала всё. С женой Дорохов развелся десять лет назад, она жила в Испании и особо о бывшей семье не вспоминала. Несколько раз Альбина гостила у неё в летние месяцы, но чем старше становилась, тем реже звонила матери. У Светланы своя жизнь, молодой любовник и маленькая сыроварня, которую она купила после развода. Дорохов не обидел бывшую жену деньгами и больше не считал себя хоть чем-то ей обязанным. Значит, бизнес отца унаследует Альбина, выйдет замуж за Карла Римана и две империи все равно соединятся. Только управлять ими будет другой человек. Получилось красиво. В стиле: «Не рой другому яму, сам в неё попадешь». С маленькой оговоркой, что ничьи дети не пострадали. Водителя, правда, жалко. Еще одна случайная жертва. Хотя, кто знает намерения духов? Может, он тоже за что-нибудь виноват и вот так поплатился?
Изга вернулся с улицы и плотно закрыл за собой дверь. Пока снимал тулуп, я заметила, как сильно устал. Танец с бубном вымотал или мой отец постарался?
— О чем вы говорили?
— О том, что тебе надоест здесь через месяц.
Я громко фыркнула и замотала головой. Отец в своем репертуаре. Я настолько жалкая и никчемная, что суровый таежный быт меня доконает. Готовить на костре не умею, стирать в проруби тоже. Один раз поврежу маникюр, распсихуюсь и брошу всё, чтобы вернуться под теплое родительское крыло. К папиным связям, деньгам и комфорту городской квартиры. А потом Карл Риман найдет мне хорошего жениха, устроит карьеру и не выпустит когти из моего тела никогда.
— Не дождется, — по-детски лихо вздернула я нос. — Он думает, что я здесь назло ему. А когда юношеский протест кончится, то и оставаться будет уже незачем.
— А зачем ты здесь? — шаман сел рядом со мной на кровать и заглянул в глаза. — Прости, что спрашиваю, но мы так и не поговорили после бани. Я сказал тебе о предназначенных друг другу людях, Азыкгай мог еще что-то шепнуть, а потом приехал Конт, мы звонили наемникам, Оюна чудила, дни летели.
Я впервые видела его таким напряженным и растерянным одновременно. Шаман говорил, помогая себе руками, но взгляд не отводил. Взрослый мужчина переживал, люблю ли я его? Так бывает вообще?
Теперь я точно понимала, что чувствую нашу связь. Она расцветала, наполняя избу теплом. Георгий казался бесконечно родным и таким милым, что я больше не могла держать паузу.
— Я здесь, потому что люблю тебя. Может, слишком громкое слово для двух недель знакомства, но то, что я чувствую, очень похоже на любовь. Наверное.
Язык вдруг перестал слушаться, дрожь прокатилась по позвоночнику и осела в животе. «Что я несу? — стучало в голове. — Как восторженная малолетка на втором свидании».
Любовь от влюбленности отличается так же, как камень от песка. Нужны годы, чтобы узнать друг друга со всеми косяками и мелкими прегрешениями. Притереться, приспособиться, зацементировать чувства. Чтобы быть готовым ко всему. Чтобы после свадьбы не случилось сюрпризов и не пришлось разводиться, потому что реальный человек оказался на тем, кого ты видела через розовые очки. Не обязательно алкоголиком, бабником или неуравновешенным психом. Просто тем, кто не подходит.
Меня колотило все сильнее. Я отвернулась и вздрогнула, когда Изга взял за руку. Моим ледяным пальцам его прикосновение показалось обжигающим.
— Ира, я тоже люблю тебя. Знаю, звучит слишком поспешно, но у меня будет время, чтобы доказать. Достаточно времени. А сейчас я просто счастлив, что ты со мной.
— Я тоже счастлива.
Слова звучали эхом, чувства отражались, как в зеркале. Я вздохнула в последний раз и улыбнулась. Нет, он тот самый. Единственный, любимый, родной.
Эпилог
Наконечник акрилового маркера легко скользил по загрунтованной стене, оставляя темный след. Классические мандалы рисовали черными, но я выбрала кофейный оттенок. Он лучше подходил к интерьеру спальни. В гостиной мандала темно-зеленая, свежая, растительная, а здесь мне хотелось тепла и уюта. Я чувствовала фантомный аромат кофе, пока работала. Практически слюной захлебывалась. Давно бы сделала перерыв и сбежала на кухню, но не могла оторваться. Я нашла свой рай, достигла истинного блаженства. То, что я испытывала, водя маркером по стене, на сотую часть не могло сравниться с прежней работой. Как я умудрялась не засыпать над скучными сметами и деловыми письмами? Загадка.
Я отложила маркер и сладко потянулась. Амулеты зашуршали на груди. Деревянные бусины, костяные фигурки, цветы, сплетенные из тонких полосок кожи. Я носила их поверх льняных платьев и считала лучшим украшением. Безумно романтично, что их сделал любимый мужчина. Половина из них — защитные, заряженные специальным ритуалом. Я до сих пор помнила зверей с горящими глазами и знала, какая сила в них заключена.
Азыкгай умер два месяца назад. Ушёл весной, накануне праздника открытия небесных врат. Хоронили старого шамана по древним обычаям. Тело завернули в ткань, положили на широкую доску и подвесили над землей на четырех столбах. Шаман принадлежит небу. Верхнему миру, куда его должны забрать. Азыкгай пролежал на столбах несколько дней и только потом его тело опустили в могилу.
— У нашего дома есть новый хранитель, — сказал мне Изга. — Большая честь для этой земли.
Дорохова похоронили гораздо раньше. Отец руководил церемонией, всячески поддерживал Альбину и ни словом ни обмолвился о том, что крестный отец заказал убийство крестницы. Я не возражала. Убийство не состоялось, а за попытку все её участники возмездие уже получили.
Альбина вышла сухой из воды. Смогла доказать отцу, что ничего не знала. Она даже на амниоцентез согласилась. Я долго улыбалась, представляя, с каким торжествующим видом она сидела в кабинете врача, когда оглашали результат. Мальчик без хромосомных аномалий и с вероятностью родства девяносто девять и девять процентов. Долгожданный наследник. Со всех сторон правильный и нормальный.
Мне так хорошо стало, что словами не передать. Отец наконец-то оставил меня в покое и полностью переключился на новую семью. Свадьбу сыграли почти сразу после анализа. Нас с Изгой тоже пригласили, и пришлось ехать. Альбина прятала округлившийся живот под пышной юбкой и выглядела совершенно счастливый. К концу первого дня церемонии я разгадала этот ребус.
Складом характера Карл Риман был почти точной копией Павла Дорохова. Такой же жесткий, авторитарный и помешенный на контроле. Девочка нашла нового отца взамен умершего. К тому же она хорошо знала обоих, привыкла к их закидонам и научилась добиваться желаемого без войн, которые устраивала я. Парадоксально звучит, но постоянный прессинг стал для Альбины зоной комфорта. Она не хотела из неё выходить.
— Совет да любовь, — искренне пожелала я новобрачным, и мы с шаманом вернулись домой.
Собственная свадьба была на носу. Я в шутку предложила уехать на Мальдивы, а Георгий на полном серьезе согласился. Сказка бы получилась, да, но мы сели и посчитали во сколько это обойдется. Жаба задавила. Я предпочла столицу и небольшой семейный ресторан. И то только ради того, чтобы пригласить нескольких старых друзей.
Организацией занималось столичное агентство. Каждую мелочь мы согласовывали удаленно. Платье я должна была примерить за день до торжества, а костюм Георгий сам себе покупал. Летал ради него в Москву и сегодня возвращался обратно. Папа-купец из сказки «Аленький цветочек» с подарками для дочерей. Я ему длинный список написала. Запас маркеров, скетчбуков с качественной бумагой, книги, которые хотелось поставить на полку, цветные карандаши, гелевые ручки и другие канцелярские богатства.