Очевидно, есть какая-то связь между провидческим и целительским даром. Ванга была пророчицей и врачевательницей. Дар целительства – только ран не физических, а душевных – был дан Создателем и людям с поэтическими наклонностями, Великим Поэтам. Об этом мы и поведем дальше разговор.
Поэт – шаман-прорицатель
Поэт! Природы ты венец.
Властитель душ, шаман и жрец!
Твои видения – не бред.
Они пронзают толщу лет.
В них откровений божьих свет.
Ты музыкант и чародей.
Ты в плен берешь сердца людей
Волшебной музыкой стихов,
Игрой святых, волшебных слов!
Надежда Подснежникова
Поэтический дар – дар божий . Он дается далеко не каждому, хотя мы называем поэтом любого, кто сочиняет мало-мальски приличные стихи. Поэты – настоящие, те, кто умеет предвидеть, прозревать то, «что временем закрыто», – являются на свет нечасто. Таких называют гениями – людьми, обладающими высшей степенью одаренности, ума. В древнеримской мифологии словом «гений» называли духа-покровителя, который сопровождал человека на всем его жизненном пути и руководил его мыслями и поступками. Позже гением стали называть любого духа – доброго или злого. Такого невидимого духа, спутника жизни, вместилищем которого является мозг человека, – гения, представителя небесных высших сил, Господь посылает лишь редким своим избранникам, к числу которых относятся поэты.
Итак, поэт связан со своим духом. Он общается с ним. Дух его вдохновляет. Его (духа) словами говорит поэт, его языком – магическим и мистическим. Он помогает поэту так сочетать слова и звуки, так строить свою речь, как этого не сможет сделать, как ни старайся, никто другой. Поэтому поэзия – феномен, пронизанный колдовской силой. Она захватывает человеческую душу, устанавливает над ней свою власть.
Поэт, общающийся с духом, – шаман. Душу поэта воспламеняет «огонь небес священный» в лице небесного духа, который приносит ему небесные вести.
В поэзии все полно тайной: и ее божественная суть, и сам поэт, питомец горних вдохновений, о котором в своем сонете «Поэт» служитель музы М. И. Максимов сказал в прошлом веке:
Ты ключ таинственных путей
И сам есть тайна для людей:
Орган сладчайших песнопений,
Благих источник наслаждений,
Зерцало вечное страстей
И сердца, кормчего людей;
И свет божественных видений!
Поэзия, как и музыка, считалась во все времена божественной у всех народов, которые поклонялись слову.
Ее гармония святая
Из дивных звуков сложена;
В них блещет вечная весна,
Благоухает воздух рая,
– писал в сонете «Поэзия» В. И. Туманский в 1825 году, открывая божественное происхождение слова, даруемого высшими силами поэту.
Ликует сердце, ей внимая;
Все внемлет – дол и вышина;
Но мир не знает, кто она,
Сия певица неземная!
Перунам Зевсовым равны
С душевной пламенной струны
Поэтов сорванные звуки!
Им все отверсто: рай и ад,
Душа – сосуд живых отрад,
И сердце – кладезь хладной муки.
Поэт – особенный человек, не такой, как все, и мир его также особый. Поэт иначе чувствует, иначе думает, иначе воспринимает жизнь. У него иное видение жизни. Его словесная одаренность помогает выражать мысли, чувства и ощущения совершенно не так, как это делают простые смертные, а с высоты своего духа, вкладывая магию в звук и слог. Его предназначение в жизни – «дар и подвиг воплощенья». Являясь орудием высших сил, великие поэты, подобные Байрону и Пушкину, которые другими глазами видят связь вещей и их значение, открывают человечеству суть вещей.
Ты тайны земные для сердца открыл,
Но вечности тайной себя облачил!
– говорит о Поэте уже упомянутый нами М. И. Максимов в своем сонете, посвященном Байрону.
А Г. Р. Державин в своем сонете, призывая отдавать «пиитам» дань, возглашает:
Писатели! Вы нам открыли просвещенье;
Науки разные от вас постигнул свет;
Без вашей помощи рассудку пользы нет;
Прогнать от мыслей мрак, то ваше есть раченье.
…
Во сердце книга нам чувствительность лиет,
Она пример страстей и славы подает,
То к радости влечет, то гонит в огорченье.
Приятность, остроту нам кажет стихотворство.
Об избранности поэта, о его божественном предназначении и его ответственности перед людьми мы можем прочитать у В. Я. Брюсова такие строчки:
Так повелел всесильный Демиург,
Чтоб были люди все различны.
Тот – плотник, тот – купец, тот – драматург,
Те камни класть, те – суд вести привычны.
Но ты – ты выбрал жребий
Необычный —
Художник ты, и также ты хирург!
Ты лечишь люд – и сельский, и столичный,
И пишешь нам блеск дня и темень пург.
Орудие поэта, его мощь – слово. Его отточенные выражения несут в себе волшебство и притягательность. В. Брюсов подчеркивает значение слова, неотделимого от поэта, как и его тайный дух, в своем сонете «Светоч мысли».
Над буйным хаосом стихийных сил
Зажглось издревле Слово в человеке…
…Впервые светоч из волшебных слов
Зажгли Лемуры, хмурые гиганты;
Его до неба вознесли Атланты.
Он заблистал для будущих веков,
И с той поры все пламенней, все шире
Сияла людям Мысль, как свет в эфире.
О таинстве вдохновения, о видениях, выражение которых поэт «ловит всю ночь», собираясь дать им воплощение; о связи слов и рифм с магией чувства говорит с поклонниками шаманского культа поэзии и П. Д. Бутурлин, который в своем сонете «Поэту» восклицает:
О, рифмы хилые пред дивной силой чувства!
О, сумрак бледных снов! о, идеала свет!..
и называет «радостным недугом» и «сладкой мукой» работу со словом, которую ему посылает его гений.
Волшебством, которое сродни шаманству, считает поэтическое творчество и К. Д. Бальмонт. Ведь поэту дано, утверждает он в своем сонете «Звездные знаки»,
Творить из мглы, рассветов и лучей,
Включить в оправу стройную сонета
Две капельки росы, три брызги света
И помысел, что вот еще ничей.
Занятие поэзией для него
«…Веселая наука,
Которой полный круг, в расцвете лет,
Пройти повинен мыслящий поэт…»
Бальмонт согласен с предназначением поэта быть «маэстро… колдований»:
Среди людей ты божества наместник,
Так помни, чтоб в твоих словах был бог,
– наставляет он. Иначе, «для чего же ты кудесник?» – спрашивает он – мастер волшебного слова – и дает совет видеть магию «в обломках камней и в обрывках тканей». «Умей хотеть», – напутствует он поэта и уверяет, что «силою желаний Господень дух промчится по струнам». Но одного желания недостаточно обыкновенному поэту, чтобы промелькнула божья искра. Это доступно гению. О них мы ведем нашу речь.
Поэту, «к высоте стремящемуся гению», мир божий открывается для постиженья в снах и видениях. Поэт видит его внутренним своим взором, перед которым бессильны тайны веков. Поиски созвучий приводят его к таким открытиям, которые не может сделать больше никто. Свои видения, свои открытия гений выражает волшебной музыкой слова, которая заключает в себе тем большую силу, чем более велик гений поэта.
Гений – обязательно пророк. Миру известен гений, воплощенный в Александре Сергеевиче Пушкине . О пророчествах Пушкина писали много. Кто не знает его стихотворения «Памятник», в котором автор прорицал, что к его мистическому памятнику, «нерукотворному», воздвигнутому колдовской силой его слов, состоящему из поэм, стихотворений и прозы, до сих пор забирающих души читателей, «не зарастет народная тропа»!
О пророческом даре великого поэта пишет А. А. Фет в своем сонете «Памятник Пушкину»:
Исполнилось твое пророческое слово,
Наш старый стыд взглянул
На бронзовый твой лик,
И легче дышится, и мы дерзаем снова
Всемирно возгласить: ты гений! ты велик!
Почему век гениев короток? Может быть, это дух, заключающийся в них и властвующий над ними, сокращает их жизненный путь, отведя определенный срок для их пророчеств, за счастье быть «живыми» всегда? Может быть, просто невозможно выдержать душе, заключенной в человеческую оболочку, той борьбы, которую ведут между собой за обладание ею добрые и сильные духи? Ведь поэт, «видений целый мир таящий в своей душе», по словам М. А. Волошина, – «отраженье славы мира божьего», где борется свет с тенью. Душа поэта полна сомнений, в нее вселяется и мятежный дух, «ослушник высшей воли», вытесняющий духа добра и света.
Дух, преследующий гения, «…всюду и нигде». О могучем и вездесущем духе М. А. Волошин говорит словами своего покровителя:
Я всюду и нигде. Но кликни – здесь я!
В сердцах машин клокочет злоба бесья.
Я друг свобод. Создатель педагогик.
Я инженер, теолог, физик, логик.
Я призрак истин сплавил в стройный бред.
Я в соке конопли. Я в зернах мака.
Я тот, кто кинул шарики планет
В огромную рулетку Зодиака…
Шаман, мы говорили, вещает словами духа, который вселяется и в поэта, награждая его колдовскими способностями – магическим даром слова и предвиденья, умением ловить, завораживать людские души. Значит, поэт – это шаман. Он собирает людские аудитории, он проникает во внутренний мир человека. Он исцеляет магией слов людские души. Если душа истерзана и обижена, и порою «в сон погружена», то «бессмертная проснется и звучно затрепещет, как струна», когда ее души и «ржавых струн сердца» коснется поэзия. Пары строчек, волшебного сочетания их звуков бывает порой достаточно для того чтобы «мир волшебный» раскрылся для нее вновь. Поэзия – это лекарство, это – бальзам, потому что в слове «серебреет звук, преображенный в свет».