— Интересно, откуда бы я могла знать, как вас различать? — пожала плечами я, беря у мужа расписание для Нильса.
— Выходя замуж за дракона, могли бы и уделить внимание и время изучению основ жизни драконов! — высокомерно заявил Хранитель.
— Следи за тем, что и кому говоришь! Перед тобой леди Серебряных! — зло сощурил глаза Рихард.
— Простите, лорд! Груз многолетнего наставничества породил привычку обучать. — Тут же стал вежлив лысый.
— Моя жена в обучении не нуждается. Всё, что ей нужно знать о жизни драконов, это то, что все драконы поделены на рода. Главы которых правят драконами! — не уступил лорд. — Внутреннюю иерархию орденов ей знать не за чем. Тем более, что их задача, это лечить и хранить память о нашем народе!
Мне показалось, что Хранитель едва удержался, чтобы что-то не произнести.
— Видите ли, леди, Олаф, которого вы ошибочно приняли за наставника, был приставлен к отцам-наставникам, как исполнитель различных поручений. Он и так позволял себе больше допустимого, осмеливался оспаривать решения Хранителей и писать в цитадель, минуя нас. Он постоянно требовал отменить лечение мальчика и пересмотреть его. Когда обязанность давать лекарства лежала на нём, он самовольно решил не давать ребёнку очередную порцию! — с возмущением высказывался об Олафе Хранитель.
— И в итоге он оказался прав, — напомнила я. — Я присутствую при беседах наставника Олафа и Нильса. Мальчик к нему расположен, слушает внимательно, задаёт вопросы. Нильс очень наблюдательный и любознательный ребёнок.
— Лечение назначали целители. Наш орден врачеванием тел не занимается. Мы только исполняли назначения. Тщательно и с прилежанием, заботясь о нашем будущем брате. — Как будто и не слышал, что я говорила, продолжил Хранитель. — Так через сколько я смогу приступить к своим обязанностям, лорд?
— Извините, но с таким расписанием через никогда! — перебила его я и обратилась к мужу. — Это ужас! Ты посмотри, здесь занятия от восхода и заканчиваются далеко после заката! Если цель свести мальчика с ума или превратить в измождëнное, ослабленное и полуслепое существо, не видящее солнечного света, то тогда такое расписание объяснимо.
— Я позволю себе обратить ваше внимание на то… — начал сипеть от злости Хранитель.
— Это я позволю себе обратить внимание лорда на то, что вы не смогли переступить порога комнат, которые выбрали себе я и наследник Серебряных. — Сложила я руки на груди. — Резкие и неожиданные приступы головной боли не позволяют вам находиться внутри моих покоев. Так работает рунная защита от тех, кто таит злые мысли против владельцев дома. В данном случае комнат.
Я сделала пару шагов и выразительно постучала по косяку, где мы с Нильсом сначала нарисовали, а потом вырезали рунные знаки.
— Думаю, что сейчас самое время объясниться Хранитель! — прорычал лорд.
— Я не злоумышляю против вашего сына, лорд! Но добрых чувств к нему не испытываю. Умиление Олафа для меня непонятно. — Скривился Хранитель. — Ваш сын не усидчив, не склонен к прилежанию и откровенно ленив. Столь долгое время обучения необходимо, чтобы он хоть что-то усвоил! И поверьте, любого другого ученика я давно бы уже отправлял получать ремней. Только высокое происхождение ребёнка и родство с одним из иерархов ордена заставляют наставников тратить время на этого ребёнка! В противном случае, его ожидает место Олафа.
— Вот как, — сжал губы муж. — В любом случае, пока моя жена не сочтёт, что сын окреп, никаких занятий. А я лично согласую обучение моего сына с цитаделью.
— Как пожелаете, лорд! — желчь Хранителя можно было сцеживать, как змеиный яд.
— Зачем вообще доверять ребёнка Хранителям? Неужели никто больше не может обучить наследника? — спросила я у Рихарда, когда за лысым закрылась дверь.
— Саяна, Нильс не наследник. — Присел в кресло лорд. — Законы ещё прежнего мира действуют и по сей день. Если у дракона нет зверя, но есть искра, он принадлежит Целителям. Если же потомок какого-либо рода оказался пустым или выгоревшим, как мы это называем, то есть ни силы, ни Зверя, то он становится Хранителем. Хранителем должен был стать ещё мой отец. Но и у него, и у меня Зверь пробудился очень рано. А у Нильса Зверя нет. Даже спящего. Я пытался почуять. Да и с рождения он настолько слаб… Все эти годы он жил на зельях Целителей. Что пошло не так в последнее время, я не могу понять. Может, добавили что-то. Но… Когда Нильсу исполнится тринадцать лет, я обязан буду отдать его в орден Хранителей.
— Потому что у меня нет дракона. — Вздохнул, залезая к отцу на колени, до этого подслушивающий наш разговор Нильс.
Пока лорд отправился разбираться с учителями сына, я повела Нильса гулять. Гуляли по утрам мы по внутренней крепостной стене. Для того, чтобы обойти её по кругу, у нас уходило часа полтора. А постоянные лестницы давали нам с Нильсом необходимую нагрузку. А ещё мы изображали птиц, зайцев, юрких мышек и хитрых лис.
Наблюдая за нашими прыжками, взмахами руками, семенящим бегом и быстрыми приставными шагами в тени стен, сначала дозорные, а потом и тренирующиеся воины замка начали подсказывать Нильсу, превращая игру в тренировки.
Наставник Олаф всегда ждал нас у ристалища. Здесь воины тренировались, а Нильс просто обожал за ними наблюдать. И если в первые дни, мы прятались в стороне, то теперь сидели на "случайно" поставленных бочках. А воины, которые во время пути сюда, при упоминании сына лорда не скрывали насмешки и презрительно хмыкали, сейчас старательно играли мускулами, крутили клинки и короткие алебарды. Нильс восхищался умением каждого.
— Ты смотришь? — с восторгом спрашивал он. — Видела как он из-за спины… Ииии хрясь по бревну, видела?
— Конечно, — заверила я мальчишку, которому было важно, чтобы я точно видела момент разрубания бревна мечом.
— А как у него вся спина буграми видела? — спросил Нильс, словно желавший удостовериться, что я достаточно впечатлилась.
— Что. Здесь. Происходит? — голосом дракона за моей спиной можно было мясо замораживать.
— Смотрим на тренировку воинов замка. — Не поняла я злости мужа. — А что случилось?
— Что случилось? Это ты меня спрашиваешь, когда я нахожу свою жену, внимательно разглядывающую толпу полуголых мужиков? — прошипел мне на ухо лорд, сильно сжав руку, чуть повыше локтя.
— Никогда не смей меня так хватать! — мылый разряд обжёг руку лорда. — И не тебе предъявлять мне претензии, когда у самого в спальне висит портрет посторонней бабы! А если будет нужда, то я этих воинов не только рассматривать буду, но и раны обрабатывать, и зашивать, и разогревающей мазью мазать!
— Саяна… — как-то растерянно смотрел на меня лорд.
— Нильс! Пойдём, покажу тебе любимую забаву Сов. Метание топоров. — Разозлившись, я не хотела слушать дракона.
— А куда их мечут? — осторожно спросил Нильс.
— В бревно. — Рубанула я, хотя на языке так и вертелось, что в пустую голову!
Глава 24.
Рихард.
Я стоял у каменной стены и наблюдал за сыном и женой. Саяна что-то растолковывала Нильсу, показывала. А потом, когда сын сделал несколько шагов в сторону, с неожиданной силой метнула топорик в один из стоящих посреди засыпанной песком площадки столбов.
— Лезвие вошло на пол ладони! — с восторгом выкрикнул Лион.
— Плохо, — буркнула жена и чуть отступив, отставила ногу назад.
Бросок был молниеносным, поэтому что именно она сделала, никто не понял. А вот то, что топор летел, вращаясь вокруг собственной оси, разглядели все. И вошло лезвие почти целиком.
— Мдаа… Вот тебе и малышка! Тут никакой доспех не поможет. — Присвистнул один из воинов.
— И все Птицы так могут? — рассматривал Саяну Нильс.
— Ну, почти. Это так, баловство, ничего общего с клановым оружием не имеет. Да и не умею я с оружием обращаться. Больше сама себя раню. — Улыбнулась сыну Саяна.
А я поймал себя на мысли, что ловлю эту её улыбку. Красивая у меня жена, мягкая, нежная. Очень добрая и не жалеющая тепла для окружающих. И эти её глаза. Я видел их разными. Задумчивыми, сердитыми, загорающимися от любопытства, и полными смеха и добродушного лукавства.
Но она же, оказывается, могла быть и другой. Сильной, жёсткой, не боящейся противостоять кому угодно и не терпящей любого ущемления. И после того, как увидел в её глазах злой холод, я словно ждал этой улыбки, как знака.
— У каждого клана Птиц есть своё особое оружие. Воины Птицы опасны тем, что предугадать, с чем они выйдут на очередное сражение невозможно. Но клановое оружие это особая слабость и гордость Птиц. — Решил я присоединиться к беседе.
Но Саяна не ответила, а пошла к столбу, забирать небольшие топорики, которые Лион услужливо вытащил из столба. Нильс тут же побежал за ней.
— А у тебя какое оружие? — заинтересовался сын.
— Моё оружие это дар. И мой посох. Всё остальное мне не помогает, а больше вредит. — Пожала плечами Саяна. — А вот у моей сестры, она из клана Ястребов, есть знаменитый коготь. Это такое короткое копьё, на концах которого крепятся изогнутые, как ястребиные когти клинки. Кстати, помнишь, я перед завтраком рассказывала тебе о Цаплях? Так вот у них были боевые веера. У Журавлей тоже что-то похожее. Но они называют своё оружие "Взмах крыла". Из-за формы, напоминающей крыло. Взмахивая такими крыльями во время вращения, Журавли превращаются в опасный, режущий всё на своём пути вихрь. Но Журавли, это в принципе, особая история.
— А если я тоже захочу так? — загорелись глаза сына.
— Тогда юный лорд, вам придётся снять слюнявчик и вспомнить, что вы дракон! — прошамкал один из самых старых жителей замка, старик Шаркий.
Ходил он, тяжело опираясь сразу на две клюки. Часть лица пряталась под тёмной повязкой. Так он скрывал отсутствие одного уха и глаза.
— Шаркий, ну ты чего завёлся спозаранку? — попытался отвлечь старика один из воинов.
— Оружие, любое, неважно когда, кем и для чего придуманное, любит, когда к нему с уважением. Когда с ним поладить стараются, учатся с прилежанием! Вот матушка твоя, сколько со своим даром тренировалась? — не обратил внимания на него старик.