— Нильс, и что ты уже натворил? — спросила я, складывая руки на груди.
Уж больно довольное и показательно наивное выражение было на морде маленького дракона.
— А что это за писк? Слышишь? — заметил Рихард, после чего, драконëнок начал активно шебуршить листвой.
— Уггк, — выдал его Гарун.
— Нильс? — повторила я.
Нехотя, и всё время посматривая, не передумали ли мы, драконëнок осторожно убрал одну лапу. Из-под второй тут же вывернулся лебединый птенец, взъерошенный и возмущëнно шипя.
— Это что, тот, который взлетел? — Гарун угукнул, подтверждая мою догадку.
— Ну, Нильс же хотел с птичкой дружить? — захохотал Рихард. — Вот, птичку уже нашёл!
Лебедëнок, переваливаясь и вытягивая шею с недовольным шипением, пошлëпал в гущу веток. Видно там был проход к дому. Нильс начал красться за ним. Получалось очень шумно. Лебедëнок видно решил, что в воде Нильс от него отстанет. Но не тут-то было. На наших глазах дракончик полез в воду. Лебедëнок решил спасаться по воздуху, разогнавшись и забив крыльями, он взлетел. Нильс поддержал его взлёт громким и радостным рыком, похоже напомнив день первого полёта.
К вечеру, лебедëнок сдался и засыпал, убрав голову под крыло, расположившись на хвосте драконëнка.
Дни шли, Нильс-дракон рос, с удовольствием купался в пламени отца, махал крыльями и… не взлетал. Две недели остались позади. А ни одна из сотен попыток не дала хоть какого-то результата. Начались ливни, мы перебрались спать в галерею над озером.
А Хранители, уже не скрываясь, высказывали слова своего сочувствия Рихарду. Лебеди собрались улетать. Долго плавали по озеру, взлетали, делали круг и приземлялись. Драконëнок тоже грустил. Лежал на берегу комочком, напоминающим хороший такой пригорок и, отвернувшись ото всех, делал вид, что спит.
Один из лебедят долго кружил рядом с родителями, а когда лебеди взлетели, он остался на воде и провожал небольшую стайку взглядом. Те что-то прокричали, наверное, прощались до весны. Когда лебеди скрылись из виду, лебедëнок дошлëпал до Нильса и бесстрашно начал шипеть ему что-то прямо в морду.
— Смотри, ведь и правда подружились. — Вздохнул за моей спиной Рихард. — Интересно, а у драконов спутники — птицы бывают?
— Ну, у Нильса будет. — Ответила я, наблюдая, как молодые дракон и лебедь, раз за разом пробуют взлететь.
Они не отвлекались ни на что. Не останавливались, чтобы поесть или отдохнуть. Даже начавшийся ледяной ливень их не остановил. Вода лилась с неба стеной, на земле уже были глубокие лужи и при каждом шлепке вокруг разносились сотни брызг.
Рихард отошёл на обычный перед ночью обход караулов на стенах, а я стояла на том участке стены над садом, где был небольшой навес.
— Леди Саяна, — тихо позвал меня наставник Олаф. — Простите, что беспокою… Но братья из ордена хотят обсудить оставшиеся сроки для возможности взлететь для лорда Нильса с лордом Рихардом. Они собираются…
В этот момент в проблеске молнии, я увидела как вслед за лебедем, оторвался от земли и драконëнок. Секунда, вторая…
Рëв торжествующего зверя раздался с одной из стен. Значит, Рихард тоже это увидел. И уже следующая вспышка осветила силуэт огромного дракона, летящего немного выше Нильса. Я улыбнулась тому, что даже будучи драконами, отец и сын очень похожи. Их полет сопровождался радостными криками воинов замка.
— Хранители могут просто собираться, наставник Олаф. — Произнесла я, наблюдая за тем, как два дракона летели над гребнем замковых стен. — Путь до ближайшей цитадели Хранителей, насколько я знаю, не близкий. Да ещё и погода такая… Дорога предстоит тяжёлая.
Глава 29.
— О! И недели не прошло, а вы уже налетались? — шутя спросила я, когда на лестнице наконец-то появились Рихард и Нильс.
— Я летал! Ты видела? Видела, как я летал? — тут же сорвался с отцовских рук Нильс.
— Конечно! Разве я могла уйти? — поспешила я закутать мальчика в тёплый плед. — Или что, по-твоему, я делаю в такую погоду здесь, на уличной лестнице? Вон, на пару с твоим другом любуемся, как вы летали.
— Понравилось? — тут же посмотрел на меня сверху вниз довольным взглядом мальчишка.
— Ну, конечно! Целых два дракона в небе! — заверила его я, пока подхватив на руки, тащила в комнаты, не реагируя на попытки мужа забрать сына.
— А ты не испугалась? — запереживал Нильс.
— А чего мне бояться? Оба дракона мои! — засмеялась я и услышала многозначительное хмыканье мужа за моей спиной. Поэтому добавила. — И драконы мои, и сокровищницы мои, и каждая чешуйка тоже моя! На зелья пригодится!
В комнате Нильса уже стояла бадья для купания, от горячей воды шёл пар. Пока ребёнок раздевался, я принесла выжимку из можжевельника с еловой смолой и щедро налила в воду.
— Нильс, тебе нужно пропариться, чтобы тепло добралось до самых косточек. А то ты почти месяц на улице жил! И сейчас погода, мягко говоря, не лётная. Льёт, как из ведра! — объясняла я, потому что давно поняла, что просто запрещать Нильсу бесполезно.
А вот когда расскажешь, что делаешь и для чего, тогда он слушается беспрекословно.
— А мне холод не страшен! Я теперь всамделишный дракон, — задрал самоуверенный нос мальчишка.
— Нууу… Насморк мало кого украсит, даже всамделишного дракона. Только представь, все драконы будут выдыхать пламя, а ты сопли пузырями. — Заставила я задуматься Нильса. — Ну, так что? Паримся или щеголяем с насморком?
Вместо ответа Нильс просто залез в бадью. Пока он прогревался, а я его несколько раз натирала смесью соли с мёдом, и мыла ему голову, Лион притащил невысокую и широкую шайку и охапку соломы. Потом немного посмотрел, и притащил ещё и недлинную доску, которую надёжно приладил к боку шайки.
— Вот теперь будет порядок, — довольно сообщил он.
Лебедь, для которого собственно все эти приготовления и делались, сам, без подсказок и понуканий, прошёл по доске и расположился внутри.
— Так, леди Саяна, а чем эту прелесть кормить? — почесал затылок Лион.
— Пшено, кукуруза, ряска, листва, прибрежная трава, хлеб, мелкая рыба. — Перечислила я, вытаскивая и заворачивая Нильса в нагретую у камина простыню. — Так, вытри его насухо. Особенно волосы, чтобы ребёнок не ходил с мокрой головой.
Вручив Нильса Рихарду, я отправилась в свою комнату. Странно, но мальчик за то время, что был драконом, сильно вытянулся. Похудел, конечно, но в росте прибавил заметно.
— Терпи, велено было, чтобы волосы были сухими. Видишь, какая у тебя матушка строгая? — застала я слова Рихарда сыну, когда вернулась в комнату.
— Это она не строгая. Она так заботиться. — Проворчал из-под простыни Нильс. — Она у меня хорошая!
— Так я и не спорю, что хорошая, — на меня муж смотрел весело улыбаясь.
— Ой, я не буду их надевать! Они колючие! — закапризничал Нильс, увидев у меня в руках шерстяные носки.
— Неправда, — улыбнулась я. — Это шерстяные колючие, а эти особенные, пуховые. Потрогай! Нильс с сомнением протянул руку и пощупал носок.
— Мягкие, — удивился он.
— Конечно, это у нас наставницы в обители вязали такие. Вычесывали пух у особых коз и кроликов, из этого счëса и делали нить для таких носочков. — Рассказала я. — Так что не бойся, колоть ничего не будет.
Когда одетый в нательную рубашку и коротенькие нижние штанишки Нильс, в носках и причëсанный, устроился на кровати, Лион и Ритана, как-то незаметно ставшая не только моей помощницей, но и няней для Нильса, принесли подносы с едой для мальчика и его друга.
Лебедю досталось распаренное пшено, а вот для Нильса принесли густой бульон с мелко порезанным мясом и ещё горячие булочки.
— Не торопись, мы не отнимем! — усмехнулась я, наблюдая, с какой жадностью отправляет ложку за ложкой в рот, всегда очень аккуратно кушавший Нильс. — Вон, даже твой друг кушает не торопясь.
— Фрост упрямый, но умный! — заявил мне Нильс.
— Фрост? — переспросил Рихард.
— Да! У него пёрышки, как мороз на окне, и ему понравилось. — Объяснил, почему такое имя Нильс.
Уложив ребёнка спать и оставив его под надёжным присмотром, я тоже собиралась добраться до кровати.
— И куда это моя жена собралась? — промурлыкал поймавший меня Рихард.
— О, у вашей жены, лорд, на эту ночь грандиозные планы! Я собираюсь спать в собственной комнате, в собственной кровати, — озвучила я.
— Отличный план, мне нравится. Но моя жена во всеуслышание заявляла, что у неё два дракона, и оба её. — Припомнил мне муж. — А я ведь тоже летал под дождём, замёрз, продрог, проголодался…
— Ага, и вообще не ел три дня? — продолжила я.
— А в моём-то возрасте и такие потрясения! — продолжил дразнить меня Рихард. — Ну что? Идём греться?
Натирая мужу спину, как он любил, чтобы аж до красноты, я задала вопрос об одном непонятном мне моменте.
— А почему нужно блокировать оборот? Ну, подумаешь, не сразу драконëнок взлетит. И что? — не понимала я этого, тем более, что Зверь у драконов настолько высоко ценился.
— Понимаешь, тут дело в магии Зверя. Именно она дарит нам полёт! А без магии это просто превращение в зверя. И чем дольше момент оборота от первого полёта, тем больше вероятность того, что обернувшийся останется крылатым ящером до конца дней. — Рассказывал муж. — Постепенно теряя человеческие разум и чувства. А дракон… Представь, огромная, неуязвимая огнедышащая зверюга. Да даже если он просто захочет поиграть… А если рассвирепеет? Нильс ещё совсем малыш, а его Зверь уже сейчас может быть опасен, хотя обещает быть куда крупнее. Может вообще будет, как мой дед. И расти он будет очень быстро. Поэтому три недели это крайний срок, когда ещё можно вернуть дракону человеческий облик и рассудок.
— Знаешь, я всё больше не понимаю, с такими сложностями, вы ещё и войну развязали. Зачем? — спросила я.
— Никто не знает и не помнит. Нападение на клан Снегирей хорошо известно, ведь это отправная точка многовековой бойни. Но причины давно уже потерялись во времени. — Вздохнул Рихард.
Утром нам пришлось изменить своей привычке, завтракать втроём, и спуститься на завтрак в общий зал. Ведь вчера случилось нечто очень значимое для всего замка. Первый полёт дракона был очень важным событием для всего рода.