Утром я по птичьему обычаю заплела косы и уложила их вокруг головы. Не девка уже, а будущая мать.
Рихарду новая причёска не понравилась, он любил, когда волосы у меня распущены. Пришлось объяснять. Вот и сейчас он окидывал меня по-особому довольным взглядом.
До полного его выздоровления, решили остаться здесь. Вот только уже на следующий день, муж запретил мне ходить за водой или снег от крыльца откидывать.
С потревоженных полетом веток посыпались вниз шапки пушистого снега. Уже третий день как Гарун у нас превратился в гонца. Носит письма от лорда в замок, из замка лорду. Сегодня вот ещё и мне из личных запасов мешочек принёс по моей просьбе.
Приветственно ухнув, Гарун скинул мне в руки два мешочка. С моими запасами и с письмами. Усевшись за стол, Рихард начал быстро просматривать отчёт из замка.
— Всё тихо? — спросила я, разжигая огонь посильнее.
— Писем много. Под стенами гонцы из ордена, просят личной встречи. Сын вышел на стены и пообещал, что если гонцы приблизятся к стенам ближе, чем на два полёта стрелы, то он велит их расстрелять из крепостных орудий. — Усмехнулся Рихард. — Орден поспешил откреститься от всего, мол, и знать не знали, что творится в цитаделях в наших землях. Объявили, что об этих планах впервые слышат. Пишут старшие поселений, где есть расположения орденцев, спрашивают гнать или притопить пока лёд стоит.
— И что думаешь делать? — сухие белые грибы отправились в воду в горшок, а тот в печь.
— Выжечь бы заразу под корень, да показательно… Только нельзя так, без суда и разбора. В Хранителях ведь не только такие как Крикс, там и такие как Олаф. А юнцы, которых только забрали? — признался муж, вызвав у меня улыбку.
Я знала, как ему хочется придавить орден одним махом. Но вот это отношение, что нужно разобраться, и невиновные не должны страдать, делало его в моих глазах сильнее. Потому что только по настоящему сильные, могут себе позволить быть справедливыми.
— Нильс норов показывает, — улыбнулась я, отделяя перепелиное мясо от костей. Косточки пойдут к сухим грибам, чтобы бульон был наваристей. А вот мясо я собиралась обжарить до лёгкой золотистой корочки.
— Хозяином себя чувствует, защитником. Крылья расправляет. — С нескрываемой гордостью ответил Рихард. — Вон, письмо прислал, словно пару томов в библиотеке переписал.
— Что пишет? — полюбопытствовала я, вскрывая на берестяном ларчике печать сохранности, без неё свежие грибы и двух дней не пролежали бы.
— Что ходит заниматься в темницу к Олафу. Нильс считает, что решетка и антимагический ошейник не мешают учить языку, истории и землеведению. Так что если Олаф рассчитывал отдохнуть в темнице, то ничего у него не вышло. — Усмехнулся Рихард. — Пишет, что в ночь нападения проснулся на рассвете, точно зная, что его прабабушка была Птицей, Белой Цаплей. И что где-то с той стороны птичьих земель живёт её родной клан. Сейчас сын занят тем, что высчитывает, на какую часть его дракон птица. И теперь загорелся идеей познакомиться с Цаплями.
— Думаю, вам будут рады. Через столько лет родная кровь откликнулась. — Задумалась я, процеживая густой бульон.
Крепенькие, словно только что срезанные белые грибы, притомились на сливочном масле и вместе с земляными клубнями, порезанными соломкой, птичьим мясом и поджаренным до хруста луком отправились в рассоленный бульон. Когда всё было готово, влила сливок и накрыла глиняный горшок крышкой.
Когда муж закончил с письмами, я подала на стол корзинку с крупными ломтями белого, румяного хлеба, с ещё похрустывающей при укусе корочкой, и поставила перед мужем глубокую миску с супом.
Рихард усадил меня к себе на колени и вручил мне в руки ложку. Я улыбнулась и послушно зачерпнула супа, подула и протянула мужу. Ещё и ломоть хлеба поднесла.
— И что это такое? — спросил Рихард после пятой ложки.
— А это, дорогой мой муж, грибы, которые вы, драконы, вроде как не едите, — припомнила я ему один из первых разговоров.
— Конечно, не едим. Нам просто их никто не готовит! — выкрутился Рихард.
— О чём задумался? — спросила я хмурящегося мужа, когда обед остался позади, и вся посуда была перемыта.
— Хорошо здесь. Вроде и дед с бабушкой здесь погибли, и на нас напали, а я себя здесь уютно чувствую. Пусть даже и воду самому таскать приходится. — Ухмыльнулся Рихард. — А возвращаться всё равно нужно. Пока вся эта тина обратно на дно не ушла. Да и к Чёрному необходимо наведаться. Когда я гостил у него, мы поднимали тему моего деда… Да и на самого Эдгара были нападения, что со стороны целителей, что со стороны Хранителей.
— И Нильс уже четвёртый день один. Скучает, наверное, и у меня никак тревога не уляжется. Чувствую себя квочкой, у которой цыплёнок без пригляда. — Призналась я.
— Как же ты без него уходила? — погладил меня по щеке муж.
— Тяжело. Как ножом себя полосовала. Только я ему амулет-зеркальник оставила. Дошла бы, обустроилась, и дитя забрала. Железная едва порог переступила, уже начала воду гнать, мол, из дома ребёнка сплавить. Мешал он ей сильно видать. В родном-то доме! — опять разозлилась я.
— Чччч… Не злись, — как почувствовал Рихард. — Ты же знаешь, что у ревности твоей оснований нет, и не было. Ты моя жена, теперь вот и Мириох любому идиоту показывает, что ты единственная, кто может быть моей парой. Ты моих детей вынашиваешь, ну какие тебе ещё доказательства нужны, что ты моя?
— Мне что там любые идиоты думают, мало интересно! — фыркнула я.
Купаясь в лучах закатного зимнего солнца, огромный серебряный дракон приземлился на площадке на одной из башен родового замка.
— Мама! — с криком вылетел на башню Нильс и остановился в шаге от меня, словно налетел на стену.
Секундная растерянность сменилась хищным блеском в глазах и счастливой улыбкой.
— Иди сюда! — раскрыла я ему объятья, куда он тут же и вбежал.
И сразу обнимая и меня, и сына поверх моих рук, нас прижал к себе Рихард.
— Можно я сам всем скажу? — поднял на меня взгляд серо-синих глаз Нильс.
— Можно! — засмеялась я.
— Уррра! — побежал вниз по лестнице мальчишка, извещая всех о скором пополнении в семье Серебряных. — У мамы скоро будут яйца!
Вечером после ужина, стихийно ставшего праздничным, муж о чём-то пошептался с заговорщицки посматривающим вокруг Нильсом. А потом под одобрительные крики собравшихся в общем зале, подхватил меня на руки и понёс, как оказалось, в свою комнату.
— Нет, Рихард! — намерения мужа, судя по всё более жадным поцелуям, ради которых даже пришлось пару раз останавливаться, были более, чем понятны. — Пошли в нашу спальню.
— Мы и так в нашей спальне! — не услышал моей просьбы муж и занёс меня в комнату. — Я хочу наконец-то заполучить собственную жену на супружеское ложе.
Он поставил меня на пол и развернул лицом туда, где как я прекрасно помнила, должен был висеть портрет его Истинной. И хотя Мириох однозначно подтверждал, что это звание принадлежит мне, этот портрет так и остался неприятным напоминанием.
Рихард одной рукой обхватил меня поперёк живота, вторая его рука расположилась у меня на груди.
— Открывай глазки, — шептал Рихард, мягко покусывая мою шею.
Разозлившись, я посмотрела на стену.
— Что… Но… — только тыкала пальцем я.
— Портрет моей Истинной. По-моему похоже. — Смеялся надо мной дракон. — Ревнивая моя собственница!
— А это с кем поведёшься! — бурчала я, рассматривая стену.
На ней теперь было три картины в одинаковых рамах. На одной, что была расположена над двумя другими, была изображена главная башня замка, в которой и располагались комнаты членов семьи лорда. А вот две другие висели рядом. На одной был нарисован сам Рихард, а вот на второй… Портрет был хорошо узнаваем, только вот вуаль исчезла. И я словно смотрелась в зеркало.
— Моя драгоценная и единственная, — жарко шептал Рихард. — Моя долгожданная любимая!
Глава 41.
Возвращение в замок означало и возвращение к делам и обязанностям. И хотя хозяйского пригляда почти не требовалось, каждый в замке своё дело знал, но всё обойти и осмотреть требовалось. Поговорить, спросить о том, что нужно, всего ли хватает.
Нильс, наскучавшись за эти дни, не знал за кем бежать. То ли за отцом, то ли за мной. Поэтому мы с Рихардом решили, чтобы не беспокоить мальчишку напрасными переживаниями, все дела решать вместе. Так и ходили по замку втроём. Рихард с сыном на руках и я, на которую вечно оборачивались и вообще старались из виду не упускать.
Наставника Олафа решили провести через ритуал поиска сокрытого. Никаких тайных нитей и спрятанных "подводных камней" я не нашла. А вот то, что я увидела…
— Я готова подумать, что Зверя приговорили нарочно, а вовсе не сохраняя человека. — Поделилась я с мужем.
— Если честно, то я так думаю, даже не обладая твоими возможностями. — Помрачнел муж. — Принимая за истину, что ордена стремились к абсолютной власти, планомерно уничтожая и Птиц, и Драконов, то все события, начиная с той самой чумы, укладываются звеньями одной страшной цепи!
Не добавляла мужу радости и предстоящая встреча с гонцами ордена. Но и её откладывать надолго не было смысла.
В лагерь, разбитый прямо между двумя холмами, мы отправились на третий день. Визит явно не был рассчитан на дружескую встречу. Потому что сопровождал нас большой отряд воинов в полных доспехах. Даже Нильс, ехавший по правую руку от отца, и тот был в доспехах. Малыш ехал, сурово сдвинув брови и сжимая поводья в латных перчатках.
Я же, впервые со дня свадьбы, была именно леди Серебряных, а не просто женой лорда. Утром Рихард хитро улыбаясь, повёл нас с Нильсом какими-то тайными коридорами.
— И куда мы идём? — спросила я минут через десять блужданий в темноте.
— Мам, ну ты чего? Не понимаешь? — засмеялся Нильс. — Папа ведёт нас делиться своими сокровищщщщами!
— Почти угадал. — Остановился Рихард. — Просто я понял, почему мой далёкий предок построил тот сад и назвал его местом для истинного сокровища. Я смог поня