— Прожуй сначала, — улыбнулась я. — И я считаю, что тебе нужно лететь с нами. Посмотришь сам, как живут Птицы. По крайней мере, мой родной клан. Познакомишься с родственниками, ведь мой брат тебе приходится дядей.
— А что он любит? Я ему сделаю подарок! — тут же спросил меня Нильс.
— Ягоды и орехи в меду. Я тебе помогу, — пообещала я. — Рихард, а почему ты так хитро улыбаешься?
— Нильс, скажу по секрету, Буреслав Сумеречный очень и очень умный шаман. Ты не представляешь, сколько всего он знает. — Тоном, словно открывает сыну великую тайну, сказал Рихард.
Ну, всё, попал братец! Уж Нильс, неимоверно жадный до знаний, выжмет из него всё, что брат знает, помнит, слышал и о чем только догадывался!
Глава 42.
Толстоствольные кедры богатырской стражей стояли в хрустальной от мороза тишине. Сосны стремились дотянуться до облаков своими ветвями. Тяжёлые шапки снега старались скрыть густую и колкую хвою, но яркая зелень сосновых иголок и сизо-зеленый отблеск кедровых лап всё равно проглядывал то тут, то там.
Клесты совершенно безбоязненно сидели на ветках и шелушили пузатые шишки, добывая вкусные, смолянистые орешки.
Гарун уселся на плечо Рихарда, подняв крылья вверх и опустив голову, сообщая, что брат рядом, и сидит, по привычке притаившись в ветвях.
— Поздорову, брат! Не покажешься ли? — улыбнулась я, вспоминая нашу встречу с братом у ворот обители.
Из гущи веток в нашу сторону полетели зонтики одуванчика. И откуда только взял среди снегов? Но на то он и шаман, чтобы с природой о своём договариваться.
— Красиво, — кивнул, разглядывая меня Рихард. — И очень тебе идёт.
— Я, конечно, предлагал тебе быстренько сходить замуж, а потом с приплодом обратно домой. Но дракона-то ты зачем с собой притащила? Пусть бы себе сидел спокойно на своих болотах. — Появился в вихре снежинок брат. — Иди, обниму хоть!
— У нас там не болото. А огромное озеро. Правда заросло немного и застоялось. — В тон брату ответил Рихард и протянул брату руку.
— Да я так и понял, что обмелело слегка. — Буреслав неожиданно обнял Рихарда, приветствуя его как родича.
Муж тоже обнял брата, отвечая на приветствие.
— А ты кто такой? — присел на корточки перед Нильсом брат.
— Это мой сын, Нильс, — тихо сказала я.
— Сыыын? — протянул Буреслав. — Что-то я не припомню, чтобы я мёд за него пил, да и угощения не принимал! Это почему же я в пролёте?
— А я привёз! У меня с собой! — тут же откликнулся Нильс. — Это наша ягода, с болот. Морошка. А это малина с лесным орехом. А вот тут это издалека привозят, с юга драконьих земель. Абрикос называется. И орех южный, миндаль.
Нильс протянул брату корзину с горшочками, которую вёз в подарок новому родственнику.
— Ты ж мой цыплёнок! — умилился брат. — Сам-то угостишься со мной всем этим богатством?
Нильс только закивал, с любопытством рассматривая боевые рукава брата.
— Пойдёмте, за стол сядем, поговорим. Баню велел протопить. Мальчишки уже все ветви облепили, диво какое, настоящий дракон в Гнездовище пришёл. — Усмехнулся брат. — Даже и не надеялся, что так скоро по тому хрупкому мосточку, что мы этими свадьбами натянули, такие гости смогут пройти!
— Так может, мне глаза там завяжешь или ещё что? — усмехнулся Рихард, беря меня за руку.
— Пффф… Вот ещё. Не привела бы тебя Саяна к нашему порогу, если бы хоть на птичий ноготок у неё сомнения в тебе были. А раз Гаруна прислала с просьбой принять, значит, беды от тебя не чует. А сестра у меня не просто девица, она шаманка. Её дар о гнили сразу предупредит. — Ответил ему Буреслав. — Тут тебе скорее опасаться нужно. А ты вон, ещё и с сыном приехал. Похоже, и впрямь мирное время настаёт.
Как и обещал брат, мальчишки нас встретили задолго до начала окраин Гнездовища.
— Ууу, — донеслось разочарованное из густого лапника. — Он человеком приехал! Нет бы драконом прилетел, чтобы там дым, пламя, чешуя в разные стороны…
Рихард только удивлённо приподнял бровь.
— Мальчишки, — улыбнулась я мужу, прижавшись на мгновение затылком к его груди.
Нильс с нескрываемым любопытством осматривался по сторонам. Сыну было интересно всё. От большого количества птиц-спутников до первых появившихся домов.
— Дома на деревьях! — детскому восторгу не было предела.
— И вы в таком будете жить, пока у нас гостите. Вон, Саяна подскажет, как и что обустроено. — Заранее обрадовал Нильса брат. — Вон, и хозяйка моя уже встречает.
И действительно, впереди, рядом с огромным лесным исполином, давшим приют почти десятку домов, стояла Кайли. На её руке сидела и её подруга, только уже уверенно, гордо посматривая по сторонам. Одета девушка была по-нашему, даже линии на лице провела. Но главное, на ней был широкий пояс с вшитым большим, вырезанным из дерева кругом с защитными рунами.
— Буреслав? — осторожно спросила я.
— Да, — подмигнул мне брат. — Пора уже помочь жене косы заплести. Но она пока сомневается, вон и обережный пояс носит.
— Здравствуй, Кайли. — Улыбнулась я девушке.
— Здравствуй! — ответила она. — Смотрю, не понадобился тебе мой подарок.
— Ну, это как сказать. — Рассматривала я жену брата, быстро и незаметно окинувшую Буреслава внимательным взглядом.
Не только я заметила этот взгляд.
— Жив, здоров, ни одной лишней царапины, — подошёл к смутившейся жене брат.
— Ты в прошлый раз вообще, просто гнездовья проверять пошёл. А вернулся, вся спина и грудь в пиявках! — пробурчала она.
— Так я кувшинки увидел. Так поздно, почти осенью они большая редкость! Я и решил, что точно для моей жены. — Засмеялся Буреслав.
— Я тогда женой не была, — покраснела как маков цвет Кайли.
— Пфф, — фыркнул брат. — У Птиц разговор простой и короткий. Увидел, признал и всё, жена.
— То-то Марийку с Яриком гоняешь, — припомнила ему Кайли.
— Потому что дурь у них в одном месте свербит. Было бы всё серьёзно, как у нас, не разбегались бы от злого дядьки! А уже гнездо вили бы! — отмахнулся брат. — Пойдёмте, ужинать у нас будете.
Кайли как-то хитро глянула на Рихарда и поспешила за Буреславом. Дом у брата был новый. Видно, что недавно сложен. Большой, на три спальни. Похоже брат собирался жене ни раз косы плести. В большой комнате был стол, на который Кайли торопливо выставляла угощения.
— О, грибочки! — потëр ладони Рихард, и объяснил удивлённому Буреславу. — У Саяны с собой только белые были, и те я все съел. А это что?
— Лисички с луком, вон там белые в сливках, к каше хорошо будет. Мясо, рыба. Клубни земляные тушёные. Вон там грузди солёные. Вешенки. Это грудки куриные с чесноком и в сливках, а это говядина с морковью и черносливом. Хотите к грече, хотите к клубням. — Перечислила Кайли. — Не думала, что грибы для вас уже знакомы, хотела удивить.
За ужином и разговоры потекли, размерено и неторопливо. Только Кайли иногда хмурилась и бросала быстрые взгляды на Береслава и Рихарда.
Нильс давно уже наелся и растянулся прямо на тёплом полу, на заботливо расстеленную Буреславом медвежью шкуру. Рядом пристроился и лебедь Фрост. Урфин брата что-то тихо угукал сидящей рядом самочке. Но подруга Кайли только отворачивалась.
Когда рассказы дошли до событий, произошедших около домика на болотах, Кайли встала и подошла к окну.
— Тот домик… Один воин из деревеньки рядом с поместьем сестры вашего деда, лорд Рихард, вернулся из одного из походов не один. Тайком привёз себе жену из Птиц. Спутника у неё не было, дара тоже. А когда в неё вцепились местные Хранители, как за чужачку, за неё заступилась сама леди. Сказав, что это новая служанка в дом. — Рассказывала Кайли. — Хранители в той деревне особо не задерживались. Лорды жили очень скромно, обеднели почти. Лишь дом чуть богаче да больше, чем у остальных жителей, да обращение лорд и леди. А рядом было поместье леди Серебряных. Та семья интересовала орден куда больше. А когда леди родила, и у неё не появилось молока, кормила дочь леди вместе со своей та самая девушка из Птиц. Так у моей мамы появилась молочная сестра. Вскоре леди Серебряных навестила своих скромных соседей, и мама вышла замуж за сына и наследника младшей ветви Серебряных. И очень быстро поняла, что в поместье творятся странные дела. Потом была первая беременность, которая неожиданно прервалась. А потом, молочная сестра мамы узнала в листьях салата, что постоянно ел молодой лорд, траву от мужской плодовитости. Но маму слушать никто не стал. В той семье Хранителям чуть ли не в рот заглядывали. Тогда мама стала осторожничать. Траву отцу подменили, на похожую, но безобидную. Вскоре мама поняла, что беременна. Беременность она скрывала, как могла. Последние месяцы почти полностью провела у своей матери. А потом, меня выдали за ребёнка её молочной сестры. Отец очень увлекался вином, и даже не удивился наличию у себя любовницы. Мама, якобы разозлившись, прогнала свою служанку с ребёнком с глаз долой. И на время всё затихло. Но потом старая кормилица моей мамы заметила, что вокруг дома появились следы, да и Хранители стали проявлять нездоровый интерес. Мама вспоминала, что она уходила одна тайком в топи, а потом туда приносили меня. Только там она могла побыть моей мамой. И она в тот день просто плакала от страха за меня и просила хоть от кого-нибудь помощи, хоть от Отца Драконов, хоть от Отца всех Птиц. Она готова была поверить во что угодно, потому что просто не знала, как спасти своё дитя. И вдруг её словно что-то толкнуло, и она увидела чуть в стороне тот домик. Его отмыли, привели в порядок. Уже на следующий день кормилица мамы с моей няней, муж кормилицы к тому времени уже давно погиб, переселились в тот домик, забрав меня с собой. Ушли они тайком, на рассвете, пока был туман. А той же ночью их дом сгорел. Вовремя ушли. Домик доделывали уже, когда там жили. Мама приезжала тайком, пока не умерла. Непонятно от чего. Говорят, заболела. Я знаю, что в старом поместье есть тайник, и я могу его открыть. Там документы на моё рождение, на наследство. И мамин дневник. Может там остались какие-то из её наблюдений или подозрений. Не знаю. Но вдруг поможет.