дные обычно их привозили много и всегда соседям часть отдавали, но сегодня, видимо, на огороде задержались и пока не приехали. А мне они сказали, что «мама на работе задержится» – а Светлана Андреевна и так обычно раньше восьми-девяти домой с работы не приходила. Зато мне удалось соседям сбагрить полкастрюли супа: девочка с пистолетом наварила его в огромной кастрюле, и суп у нее получился действительно замечательный, однако Настя, как настоящая внучка бабы Насти, считала, что лучше нее в нашем доме никто ничего сготовить не может и всегда обижалась, когда ее кулинарные творения оказывались невостребованными, и исключения допускала лишь в отношении тортов. Понятно, что приехав поздно вечером, она на кухню готовить не бросится, так что полкастрюли им на ужин лишними не окажутся, но если и на завтра суп останется, могут возникнуть определенные сложности…
Но сложностей не возникло, и в понедельник я со спокойной душой отправился снова в университет учиться. И на первом же семинаре меня товарищ Неймарк «подловил»: он попросил меня рассказать «пройденный материал», как раз тот, который я прогулял, и посоветовал «все же к учебе отнестись посерьезнее». И был он в корне прав: все же институт я закончил очень давно и многое подзабыл, а по вопросу, который мне Юрий Исаакович задал – я вообще не был уверен, что когда-то это учил. По идее-то университетские программы по высшей математике очень много лет не менялись, но в каждом ВУЗе были свои мелкие отличия и приоритеты…
Впрочем, никаких репрессий не последовало: я пообещал «срочно наверстать», в группе ребята еще поспорили, у кого конспекты лучше, чтобы мне «верстать» было удобнее. И в результате у меня сразу три конспекта оказалось: двух парней, которые их писали очень подробно, и одной девчонки, которая и писала все же отнюдь не «медицинским» почерком. Правда, работать с ними предстояло очень быстро, ведь следующая по расписанию лекция уже во вторник должна была случиться, и мне буквально за вечер (и ночь) нужно было материалы двух пропущенных лекций… Я поступил «по студенчески»: не особо вникая в содержание, конспекты я просто себе переписал.
Вообще-то написание конспектов – это очень полезная штука: сам процесс позволяет предмет лучше запомнить. От кого-то я слышал, что в этом случае подключается еще и «моторная память», но, думаю, что это не совсем верно. То есть память-то подключается, однако когда я просто занимался чистописанием, я «практически слышал» голос Неймарка, который эти лекции читал. То есть тут еще и какая-то другая, например ассоциативная память задействуется, или еще что-то – но у меня даже пару раз возникало желание понять руку и переспросить что-то непонятное. Ага, у тетрадки с конспектом, сидя за своим письменным столом…
Но переписывание конспектов именно дома оставляет время подумать, причем подумать вовсе не о том, что в них написано. Так что после лекции я отдал Юрию Исааковичу еще одну (тоненькую) тетрадку с очередной «логической схемой» и мы весь обед обсуждали мою «новую» идею. А в течение недели мы ее обсуждали и с ребятами с кафедры радиофизики, потом отдельно (и в вечернее время) ее же обмусоливали с парнями с индустриального – в общем, неделя прошла весело и задорно. И в субботу я снова зашел к Зинаиде Михайловне.
Зинаида Михайловна, когда я ей протянул уже довольно толстую тетрадь с нашими расчетами, глубоко вздохнула:
– Шарлатан, ты мне уже столько наобещал… Деньги, конечно, тут не особо серьезные, но учти: если обещанного ждут три года, то почти два уже прошло.
– Это-то я помню, но куда как важнее, что я помню и то, что в индустриальном мне нужные устройства пообещали изготовить к июлю если им не придется всем составом группы ехать в стройотряд. А если они мне свою машину дадут в конце июня…
– Они там что, экзамены вообще не сдают?
– Сдают, причем экзамен они сдают на профпригодность. И те, кто его сдаст, по окончании института пойдут работать в НИРФИ, а там, как вы знаете, каждый вместе с пропуском на работу еще и ордер на квартиру получает. Так что стимул у них работу в срок выполнить еще тот, и дураков такой шанс профукать там точно нет.
– Ну, смотри…
– Я еще вот что предложить хочу…
– Сколько?
– Чего «сколько»?
– Денег, естественно. У тебя все предложения в конечном итоге заканчиваются словами «дайте денег».
– Нет, они все заканчиваются словами «возьмите еще денег на полезные дела, только чуть погодя». И, между прочим, деньги действительно возникают.
– Поэтому я всего лишь спрашиваю «сколько». Детали своего предложения ты можешь в расчетном отделе рассказать, там тетки уши развешивать любят, а мне сейчас просто некогда.
– А во сколько нам завод радиоламповый обошелся? Примерно столько же наверное.
– Так, завод… новый… Тогда рассказывай, что там будет делаться, подумаем, куда его поставить.
– Хорошо, только предупреждаю: завод должен быть рядом с заводом вычислительных машин. Ну, относительно рядом.
– А тогда откуда с него деньги… Внимательно тебя слушаю…
Станислав Густавович на коротком совещании быстро прошелся по основным проблемам, выявившимся при начале массового строительства, и говорил он вовсе о нехватке строителей (эту проблему уже решали, хотя быстрых успехов тут и не ожидалось):
– В больших городах в целом серьезных проблем не возникло, если не считать довольно быстрого износа тяжелых грузовиков из-за отвратительных дорог на стройках. В этом плане имеет смысл воспользоваться опытом горьковчан: хотя прокладка временных дорог с упрочнением и увеличивает расходы на подготовку стройки почти на треть, расчеты показывают, что экономия на ремонте автотранспорта эти затраты окупит полностью за один сезон.
– Расчеты? – весело уточнил Иосиф Виссарионович.
– К сожалению, пока мы на практике это проверить не можем: подготовка упрочненной дороги занимает до полутора месяцев, а в Горьком вообще большегрузные автомобили не используют, им и своих ГАЗов хватает. Но то, что ГАЗ на таких стройках практически не ломается досрочно, показывает, что расчеты… скажем так, похожи на правду. В Горьком же в нескольких районах строительство начали без подготовки дорог, и там грузовик больше месяца не выдерживает… не выдерживал: все такие стройки приказом товарища Киреева остановлены до завершения обустройства подъездных путей. Кстати, имеет смысл и другим их опытом воспользоваться: на ГАЗе по предложению Шарлатана на самосвалы, которые используются для перевозки кладочного раствора к стройкам, стали ставить кузова с полукруглым дном и в таких раствор при выгрузке не остается, не приходится каждый раз перед погрузкой кузов дополнительно чистить от остатков застывшего раствора. А это на каждом рейсе дает экономию почти в полчаса.
– Опять по предложению Шарлатана?
– Да. И по его же предложению завод разработал усиленный самосвал, трехосный, и на нем уже как на ЗиСе в городе возят по три с половиной тонны груза. Правда, производство таких машин крайне невелико, их на конвейере собирать уже невозможно из-за увеличенных габаритов, но на заводе готовы передать всю оснастку для производства таких кузовов на ЗиС, если городу мы передадим сотню-две московских машин.
– Как быстро можно будет наладить такое производство в Москве?
– Они уже предварительно этот вопрос с ЗиСом проработали, по их подсчетам самосвалы с новым кузовом, правда пока в ограниченном количестве, до двух десятков в сутки, можно будет выпускать уже со второй половины июня, с двадцатых чисел. Это если сами кузова поставлять в Москву из Горького, а свое производство получится, скорее всего, наладить лишь к концу года: потребуется пресс на две тысячи тонн, а его быстрее просто не успеют в Иваново изготовить. Но заказ уже размещен, ивановские станкостроители к изготовлению пресса уже приступили.
– А со строительной техникой…
– Нехватка башенных подъемных кранов, но опять, это проблема строительства лишь в больших городах. Там, где идет строительство жилья по блочным проектам, а тем, где планируется застройка домами до четырех этажей, вполне хватает и автомобильных кранов.
– Но они же, насколько я помню, груз поднимают лишь до второго этажа, или я путаю?
– Нет, но их используют при постройке до трех этажей: наперекрытия второго груз поднимать у них стрелы хватает. А так как в основном строятся дома по проектам Ворсменского архбюро, то есть кирпичные, то выше пользуются уже подъемниками, выпускаемыми Горьковским лифтовым заводом и, если речь идет о заливке перекрытий, бетононасосами.
– То есть серьезных проблем у нас пока не обнаружено.
– Зато местами есть несерьезные. Как вы знаете, в Киеве было серьезное отставание при строительстве комбината ЖБИ, они и сейчас еще даже на половину мощности не вышли – а строить-то надо. И там местные… извините, слова не подберу, догадались стеновые блоки на заводе изготавливать из простого кирпича. Обосновывая это тем, что из блоков дом строить быстрее.
– А что тебе не так?
– Мне не так то, что ЗиС может перевезти только два таких блока, а если бы он вез просто кирпич, то на стройке из этих кирпичей можно уже четыре таких блока собрать. Да, каменщики на заводе блоки под крышей собирают, а на комбинате обещают наладить уже автомат, который из вообще без каменщика будет делать – но по сути это приводит к увеличению расходов на перевозку стройматериалов более чем на треть… к тому же, поскольку для изготовления блока кладку нужно производить несколько иначе, чем на стройке, а рабочим нормы установлены очень высокие, качество этих боков довольно невысоко… по предварительным отчетам более десяти процентов ломаются еще до того, как их на место на стену поставили. Их, конечно, тоже стараются использовать, но… Запретить так делать мы им не можем, они же подчиняются теперь республиканскому министерству, но я считаю, что за такое мы просто обязаны финансирование таких строек из Союзного бюджета полностью прекратить. Уж слишком дорого нам такие стройки обходятся.