ыплёскиваясь наружу, при очередной попытке что-либо сказать.
– А-а-а… – ору я, когда тёмная капелька крови попадает мне на одежду, и со всех ног бегу по крыше. Чуть дальше обнаруживается лестница. Я стремительно спускаюсь по ней, тороплюсь к выходу.
«Не-е-ет!» – вторит моему крику внутренний голос, но я его не слышу. Наверное, я просто не способна сейчас что-либо воспринимать.
У выхода дорогу мне преграждает швейцар.
– Ты хочешь выйти? – мило улыбаясь, интересуется он.
Вместо ответа я неожиданно спрашиваю:
– Кто вы?
Швейцар смеётся и вдруг его руки, а затем и лицо начинают покрываться чёрной шерстью. Он взмахивает саблей, и она внезапно превращается в кошачью лапу с острыми коготками и тянется к моей шее. В шоке я отпрыгиваю назад, в результате чего удар приходится не по шее, а по щеке. Чувствую, как резкая боль пронзает всё моё тело.
Проснулась я в холодном поту. Меня бил озноб.
Солнечный лучик нахально гладил Колино тело, развалившееся на моём. Еле спихнула его!
– Что? В чём дело? Что случилось? – резко вскочил он, не открывая глаз.
– Мне приснился кошмар! – дрожа всем телом, произнесла я.
– Какой кошмар? – лениво потирая ладонями лицо, спросил Коля.
Я не ответила и невольно поискала глазами кота, но его в комнате не оказалось.
Глава 14
День начался странно. Во-первых, пропала Глашка. Она так и не вернулась, даже не позвонила. Я разволновалась не на шутку.
– Да не бойся, придёт, никуда она не денется! – успокаивал меня Коля, жадно поглощая приготовленную мною пиццу. Кстати, в её приготовлении я делала явные успехи. В этот раз пицца получилась что надо. Я даже не поленилась с утра сбегать в магазин и купить сыр и помидоры. После порезала эти нехитрые продукты и посыпала их на уже готовую, горячую пиццу. Эффект оказался потрясающим! Сама не ожидала, что будет так вкусно!
Время шло, а Глашка не появлялась.
Я суетливо металась по квартире, не зная, чем заняться. В итоге, щёлкнула пультом и стала бесцельно пялиться в голубой экран.
Коля пару раз пытался пристать ко мне, но я так нервничала, что практически не обращала внимания на все его манёвры. В конце концов, парень обиделся и ни с того, ни с сего куда-то засобирался.
– Я еду по делам. – буркнул он из коридора, хотя я его ни о чём не спрашивала. Больше всего меня сейчас волновало отсутствие Глаши.
В двенадцать пришла Аня. Коля как раз в этот момент напяливал ботинки. А я вышла встретить девушку и заметила, как они переглянулись, столкнувшись в прихожей. Она посмотрела на него чуть ли не с мольбой, а он как-то небрежно, отстранённо и тут же отвернулся.
Едва Коля ушёл, Аня схватилась за тряпку. Вопреки Глашиным словам, выполняла свои обязанности она хорошо. К протиранию мебели и мытью полов подошла со всей тщательностью. Потом схватила ведро с мусором и удалилась. Мне стало скучно. От нечего делать, я сделала две чашки кофе, и подождав, когда девушка вернётся, предложила:
– Ань, давай кофе попьём!
– Давайте! – легко согласилась она.
– Только не надо так официально. – скривилась я. – Давай на «ты».
– Хорошо.
Прихлёбывая кофе, мы разговорились. Девушка оказалась простой и приятной в общении. С нескрываемым интересом я слушала рассказ о её жизни, родителях, институте, в котором Аня училась заочно на втором курсе.
– А не сложно и работать, и учиться одновременно? – поинтересовалась я.
– Сложно, конечно. Но что делать? Родители зарабатывают мало. А мне жить хочется, понимаешь? Жить, а не существовать! – глаза девушки неожиданно дерзко блеснули.
– Будешь ещё кофе? – предложила я, беря в руки чайник.
– Давай! – согласилась Аня и, глядя, как жидкость наполняет небольшую чашку, заявила. – Тут, вообще, так скучно бывает, когда клиентов нет, что по семь-восемь чашек за день выпиваешь. Мы с Глашей раньше пили вместе, вот как с тобой сейчас…
Сказав это, девушка явно загрустила. А я заволновалась, потому что до этого момента как-то забыла о том, что Коля изменял Глашке с Аней. Неожиданно во мне проснулась стерва.
– Ну, тут ты сама виновата. – строго сказала я. – Не надо было посягать на то, что не твоё!
– И вовсе не так! – разозлилась Аня. – Коля свободный человек и к тому же известный бабник. Ты думаешь, у него только Глаша да я были? – Аня усмехнулась. – Как бы не так!
– Ну, вроде Соня ещё была… – неуверенно сказала я.
– А кроме Сони ещё пол Москвы. Хотя Сонька, да! Соня – это любовь, прямо скажем, настоящая! Жаль, не застала я её, но от Глашки наслушалась! Сонька была ещё та штучка!
– А почему ты говоришь о ней в прошедшем времени?
– Да пропала она! Неожиданно, причём, пропала! Бизнес у них был совместный. Колька придумал. Так легче было следы заметать. – охотно рассказывала девушка. – Работали Соня с Глашей, будто две сестры. Сначала одна клиенту мозги пудрит. Когда тот начинает о чём-то догадываться и прибегает права качать, его ожидает встреча со второй «колдуньей», которая скорбно заявляет, что сестра тяжело больна, и связаться с ней не представляется возможным. Клиент в панике! Он теперь уже боится, что его обряд не будет завершён, но сестрица его приободряет и предлагает свои услуги. Так и получалось, что наивный дурак платит дважды и все довольны.
– А он не мог в третий раз, например, прийти?
– Мог, конечно! Но его бы снова встретила первая сестрица и объяснила бы ему, что ситуация вышла из под контроля и на него пошли негативы, потому что он поторопился завершить обряд, не посоветовавшись с ней, а этого делать было нельзя. В результате, клиент, прекрасно понимая, что его надули, сбегает в страхе, что кто-нибудь прознает об этом и сделает это достоянием гласности. Ведь, как правило, все, кто сюда обращаются, люди очень обеспеченные, и для них чрезвычайно важно не опозорить свою честь в, так скажем, элитных кругах. Так вот дурачили они, и сами дурачились между собой. И вдруг ушла куда-то Соня на ночь глядя и не вернулась. Во всяком случае, так Глашка рассказывала.
Произнеся всё это, Аня вздохнула, будто сказанное подействовало на неё удручающе. А я сидела, открыв рот и хлопая ресницами. Ну, ничего себе, как ловко они всё проворачивают!
– А почему она ушла? – поинтересовалась я. – Не знаешь? Может, были какие-нибудь причины? Ссора, например? Или, может, она приревновала?
– К Глашке что ли? Да нет! Что ты! У них тогда ещё ничего не было… Коля, кроме Соньки, и не видел никого! А вот, как она пропала, он будто голову потерял! Стал с ходу на всех баб бросаться. Лично я, точно так же как и Глаша, могу сказать, что это мне он с ней изменял, а не ей со мной!
Девушка залпом допила кофе и заявила:
– Может, я не должна этого говорить, но ты мне симпатична. Вроде Колька из вас тоже хотел пару сделать…
Я задумалась. Так вот значит, что он имел в виду, когда говорил, что у него на нас совместные планы!
– Ой! – вдруг вскочила Аня. – У нас же в три клиент! А уже без пятнадцати. Где Глашка?
Я понятия не имела, где пребывает тётка, о чём и поведала ассистентке. Анька судорожно прикусила губу. Потом схватилась за телефон:
– Коль, что делать? – нервно кричала она в трубку. – Да, я помню, что на сотовый в крайнем случае только звонить… Но сейчас и есть тот самый крайний случай… Глашки нет! Что? Да не знаю я, ещё не пришла.
Девушка замолчала буквально на минуту, видимо, выслушивала инструкции. Потом коротко бросила: «Хорошо!» и, повернувшись ко мне, заявила:
– Придётся тебе сегодня поработать.
– Как? – только и смогла вымолвить я.
– Ну, как? Так. Обычно. Глашка неизвестно когда появится, а клиента упускать нельзя. Так что слушай, как надо себя вести и постарайся соответствовать.
Следующие пять минут Аня усердно жгла в тёмной комнате, где я встретилась с тёткой в самый первый визит в «салон», какие-то неприятно пахнущие штуки и поучала меня:
– Главное, запугать! Запомни! Больше уверенности в голосе и всё будет хоккей!
– У меня ничего не получится, ничего не получится… – твердила я, а Аня в этот момент запихнула меня в какой-то непонятый огромный балахон, в котором я практически утонула.
– Надень капюшон. Так будет убедительнее, – посоветовала она и, пожелав мне ни пуха, ни пера, удалилась.
Я мысленно послала её к чёрту и нервно осмотрелась. Комната была небольшая. Почти всё пространство занимал овальный стол, покрытый чёрной скатертью. На столе были беспорядочно разбросаны карты, мелочь, шкурки животных (интересно, настоящие или искусственные?). Посреди стола стоял большой старинный подсвечник с тремя красными горящими свечами, от пламени которых на стене образовывались причудливые тени. Мне почему-то грезились в них силуэты каких-то нереальных существ, они грозились и открывали пасти с длинными и тонкими языками и огромными зубами. Конечно, подсознательно, я понимала, что это лишь игра воображения, но всё равно было жутковато. Вдоль одной из стен стоял громадный книжный шкаф. На нём тоже, где только можно, были прикреплены шкурки животных, а также египетские маски и всяческие дощечки с символами. На другой стене висел огненно красный ковёр, пестрящий яркими неравномерными линиями. Издали, они напоминали языки пламени. В центре ковра изображалась какая-то неприятная физиономия, глаза которой неотрывно глядели прямо на меня, с какой бы стороны я не смотрела. Передо мной на столе располагался железный котелок с серой кипящей массой. Вонь от него шла невыносимая! Я попыталась разглядеть, что это за масса, и обнаружила, что под котелок была приспособлена старая облупленная миска. Эта миска вывела меня из полуобморочного состояния, чему я была очень рада, так как, ещё немного, и я бы уже поверила и в магию, и в колдунов, и в приворотные зелья, и во всякую другую дребедень. Уфф!
Ненавязчиво донёсся звонок в дверь. Припомнив, как меня принимали, когда я пришла сюда первый раз под видом клиентки, я заорала что есть мочи, почти истерично: