Разведчики рассмеялись.
— Привыкайте, лейтенант! Это не шнапс отечества. Эти свиньи, — взглянув на старосту, продолжал Спирин, — просто не способны произвести ничего лучшего.
Птахин поднес лейтенанту толстый ломоть сала. Дитмар схватил его прямо рукой. И пока он закусывал, Спирин разложил на столе карту.
— Так куда же вы потянете связь?
Лейтенант быстро нашел квадрат, вытащил из кармана карандаш, обвел кружок.
«Сегодня же в отделе будут иметь самые точные координаты», — подумал Спирин и одобрительно кивнул головой.
— Нам тоже нужно знать, — сказал он. — Желаю успеха, лейтенант.
Прозвучало еще раз «Хайль!». В ответ снова прогремело «Хайль!», и раскрасневшийся как маков цвет лейтенант вышел на крыльцо. Проводить гостей отправился Журба.
Спирин налил полный стакан хозяину дома, немного налил себе и жестом пригласил Стецкова выпить. Староста осторожно взял стакан.
— Спросите его, — обратился Спирин к Надежде, — пьет ли его жена?
Мороз перевела.
— За господ германских офицеров с великим удовольствием. Дай бог вам здоровья! — ответил Стецков.
Спирин налил и хозяйке. Она, кособочась и пригибаясь, подошла к столу и тоже подняла стакан,
— Хайль Гитлер! — произнес Спирин,
Разведчики вскочили.
— Хайль Гитлер! — рявкнули они в один голос.
— Хайль Гитлер! — повторили хозяева и выпили вслед за Спириным.
Спирин жестом пригласил всех закусывать. И разведчики и хозяева навалились на закуску.
— А позвольте вас спросить, господин офицер? — неожиданно заговорил староста. — Не ваша ли команда, я извиняюсь, ехала три дня назад в Марино?
Вопрос был настолько неожиданным, что Спирин, да, впрочем, и другие разведчики поблагодарили судьбу за то, что могли сделать вид, будто не поняли, о чем говорит староста. Мороз, однако, перевела его слова. Спирин тем временем нашел ответ:
— Что он имеет в виду? — в свою очередь задал он вопрос переводчице.
— Слушок тут пустили глупый, — смутился Стецков. — Партизаны будто на вас нападали…
— Откуда это известно? — спросил Спирин и снова налил старосте.
Стецков с готовностью начал объяснять:
— Коней нашли в болоте…
— Выпейте, господин Стецков, — прервав его, предложил Спирин.
Староста услужливо поклонился:
— За ваше здоровье завсегда пожалуйста! — поднял он стакан и осушил до дна.
— Ну и что же, нашли коней… — продолжал разговор Спирин.
— А потом нашли подводы. А на одной, значит, под сеном, ежели по-ихнему говорить, — кивнул староста на восток, — планшетку с документами. А в них, стало быть, все сказано: кто едет и куда. Вся, стало быть, команда перечислена. А самой команды нет…
Староста, словно извиняясь, развел руками и обвел гостей виноватым взглядом.
Мороз спокойно перевела этот рассказ.
— И где же эти документы? — невозмутимо и даже с улыбкой спросил Спирин.
— Отправили нашему коменданту, господину лейтенанту Краузе, — доложил Стецков.
— Унтерштурмфюреру Краузе, — поправил Спирин.
— Так точно, штурмфюреру, — подтвердил староста.
— Ну и что же Краузе?
— Это нам доподлинно неизвестно. Только нам было приказано искать команду.
— Ну и что вы? — тянул из старосты сведения Спирин,
— А кому искать, господин офицер, ежели и Ваську и Кольку в тот же день послали в операцию? Вот возвер-нутся, дай бог, — перекрестился староста, — живыми-здоровыми, и, конечно, будем искать.
— А что же этот ваш Краузе? — делая ударение на слове «ваш», недовольным тоном продолжал Спирин. — Почему он сам не принимает никаких мер? И где он вообще находится? Я здесь человек новый. И ничего еще и никого не знаю. Но я узнаю. Все узнаю!
— Комендатура наша, господин офицер, в двадцати километрах отсюда, в районном центре… — начал объяснять Стецков.
Но Спирин оборвал его:
— Связь с ним есть?
— Так точно.
— Какая?
— По телефону, господин офицер.
— Где этот телефон?
— В бывшем сельсовете. В соседней деревне, господин офицер. Из комендатуры туда звонят. А оттуда, стало быть, посыльный прибегает, — объяснил и тем самым несколько успокоил разведчиков староста. Значит, соединиться с комендатурой в любую минуту, когда бы это ему заблагорассудилось, староста не мог. Не мог, даже если бы он этого захотел и потребовал, переговорить с Краузе и Спирин. Поэтому вполне логичным должно было представляться то, что гость не выполнил немедленно своей угрозы: трубку не схватил, коменданту не позвонил и все, что собирался узнать, — не узнал. И тогда случилось совершенно никем не предвиденное. Спирин вдруг вскочил и буквально заорал на Птахина:
— Идиот!
Птахин тоже вскочил и испуганно вытаращил на начальство глаза.
— Вот во что обошлось нам ваше ротозейство! Ославили меня на всю группу войск. Наверняка об этом уже знает полковник Штумпф! А он уже непременно доложит в Берлин. А там обо мне подумают черт знает что!
Птахин моргал, щелкал каблуками, испуганно повторял: «Виноват!»
Мороз, естественно, этот разнос подчиненного не переводила. Было неизвестно, понимает ли хоть что-нибудь по-немецки староста. Но все-таки, на всякий случай, застраховаться надо было и с этой стороны. И Спирин застраховался.
Спирин молча расхаживал из угла в угол вдоль горницы, а все остальные стояли и следили за ним, не спуская с него глаз.
— Карту, — неожиданно потребовал Спирин. Мороз вытащила из полевой сумки трофейную карту
и положила ее на чистом конце стола. Спирин нашел деревню, в которой они были, и поманил пальцем старосту:
— Понимаешь?
Староста посмотрел на карту и снова виновато улыбнулся:
— Карту-то мы понять можем. А вот по-немецки, извиняюсь, не понимаю. Грамотешка у нас небольшая. Вот сыновья, те враз все переведут, — объяснил он.
— Ничего, — примирительно сказал Спирин. — Я тебе помогу. Как называется деревня, где есть телефон?
— Людцово, — ответил староста.
Спирин нашел деревню на карте. Это была как раз та деревня, которая стояла у самого леса и в которую, как следовало теперь понимать, они не пошли по совершенно счастливой случайности.
— А где комендатура? — продолжал Спирин.
— Одна в Гривнах…
— Это я знаю. Это главная. Оберст-лейтенант Рихерт, — показал свою осведомленность Спирин. — Где Краузе?
— Лейтенант будут в Марино.
Спирин долго искал на карте Марино. Но нашел. И сразу стало понятно, почему Штумпф в своё время направил фельдполицаев именно туда. Марино стояло на отшибе. Добираться до него из Гривн было далековато и неудобно. Вот Штумпф и решил иметь там тоже постоянный глаз.
В горницу вернулся Журба и доложил о том, что команда связистов уехала из деревни.
— А вон и наши едут! — обрадованно воскликнул вдруг староста и подошел к окну.
Все посмотрели туда же. С того конца деревни, откуда в нее недавно въехали связисты, теперь въезжали две подводы.
— Кажется, все благополучно, — заметил Бритиков.
— Живы, живы, — обрадовался староста.
— Лошадей не распрягать, — ни на кого не глядя, приказал Спирин.
Птахин тотчас выскочил на улицу и побежал навстречу приближающимся подводам.
Из окна было видно, как подводы остановились и с них соскочили два рослых полицая в черных форменных шинелях. Никто в доме не мог слышать, о чем они разговаривали, что говорил им Птахин и что они отвечали ему. Но когда они все трое направились к дому старосты, в доме всем стало ясно, что там, на дороге, достигнуто полное взаимопонимание. Птахин вошел в дом первым. За ним оба полицая. Птахин доложил, что приказание выполнено. А полицаи, увидев начальство, вытянулись в струнку.
Спирин какое-то время молча разглядывал предателей, потом спросил:
— Как прошла операция? Мороз перевела вопрос.
Тот из полицаев, который был постарше, громко ответил на коверканном немецком:
— Сорвалась она, эта операция, господин гауптман. Спирин кивнул, что должно было означать, что он понял ответ.
— Почему? — снова спросил Спирин.
— Предупредили их, господин гауптман.
— Кто? Расскажите все подробно, — потребовал Спирин. — Где действуют эти бандиты? Какие у них силы?
— Когда в сорок первом нас тятька из погреба вывел, бывший председатель колхоза, и бывший председатель сельсовета, и учитель у нас тут еще был — они партизанский отряд уже сколотили, — доложил полицай, — И уже увели его в лес. И всех почти вместе с семьями. Ну а у которых какие родственники остались, мы их еще тогда, в сорок первом, всех поголовно ликвидировали, чтобы другим неповадно было новой немецкой власти сопротивляться.
— Вы лично в этом мероприятии участвовали? — спросил Спирин.
— А как же, господин гауптман, — не без гордости ответил полицай. — У меня с ними было за что посчитаться. Я тогда здорово зондеркоманде помог: и выявлять и ликвидировать.
Спирин утвердительно кивнул.
— Сколько же бандитов ушло тогда в лес?
— Сразу немного, господин гауптман, десятка два.
— А теперь какие тут действуют силы?
— Теперь, по нашим данным, три отряда. Один отряд, — полицай вдруг замялся. — Позвольте, господин гауптман, называть их так, как они сами себя называют?
— Конечно, — разрешил Спирин.
— Один отряд имени Кирова, штыков в двести. Другой— «Заря победы» — этот около сотни. И третий, — полицай снова замялся. Но, увидев твердый взгляд Спирина, продолжал, хотя и не так громко: — Значится, третий— «Смерть фашизму» — тоже около сотни. Только не штыков, а сабель. Ну и мелкие всякие группы, без названий.
— Где эти отряды прячутся?
— Точно неизвестно, господин гауптман. Но примерно мы предполагаем, что имени Кирова в лесу западнее Гривен. Место там гиблое, гнилое. С техникой туда никак не добраться. А «Заря победы», этот где-то в районе Марино. А третий, на конях, по всей округе мотается.
— Какое задание вы выполняли сегодня? — продолжал Спирин.
— Давно уже у нас одно задание, господин гауптман: охранять дамбы.