Мэтт Элиот, его первый помощник, тоже много чего рассказывал, да токмо он был супротив того, чтобы люди поклонялись язычным богам… Рассказывал про один остров к востоку от Таити, где много всяких каменных статуй, что стоят там с незапамятной поры… такие же, вроде них, идолища есть на острове Понапе, в Каролинском архипелаге, но токмо там лица каменные вырезаны, видом схожие с большими статуями Острова Пасхи. Есть там рядом крохотный вулканический островок, где каменные обломки с резьбой, да токмо обломки эти сильно истерлись, долго их помотало по морскому дну, и вся их поверхность сплошь в картинках чудовищных образин…
Да, сэр… А вот Мэтт, тот мне говорил, что тамошние туземцы добывают рыбы стоко, скоко могут выловить, и носят браслеты на предплечьях и запястьях, а на голове короны вроде как из золота и все покрытые картинками чудищ – точно таких же, какие вырезаны на обломках камней на том маленьком островке, – а на картинках вроде как человеки-рыбы или человеки-жабы, нарисованные в разных позах, словно нормальные такие, цивильные люди. Никто не мог допытаться у них, откуда все это взялось, и даже туземцы с других островов понять не могли, как это они около того островка умудряются вылавливать так много рыбы, когда у соседних островов никакого лова нет вовсе. Мэтт крепко об этом задумался, да и старый кэп Овид мозгу напряг. Он, кстати, заметил, что с того островка из года в год исчезает безвозвратно много красивых юношей и что там почти не видать стариков. И еще он говорил, что кое-кто из тамошних туземцев выглядит больно странно – даже на канаков не похожи!
А Овидий-то прознал-таки правду про энтих язычных. Уж не знаю, как ему удалось, но начал он скупать у них золотые украшения, которые они носили. Он все допытывался у них: откуда, мол, эти вещи и могут ли они еще достать, и наконец вызнал историю у старого вождя – Валакеа, так его величали. Ни один живой человек окромя Овидия не поверил в старого желтого дьявола, но кэп мог читать людей будто книги… Хе-хе… Никто мне не верит теперича, когда я им говорю, да и вы вряд ли поверите, молодой человек… хотя дайте-ка погляжу на вас… Да, у вас такие же вострые глаза для чтения людей, точь-в-точь как у старого Овидия…
Шепот старика стал едва слышным, и я поймал себя на том, что у меня почему-то мороз по коже пробежал от его ужасно высокопарных, но явно непритворных излияний, хотя я понимал, что его рассказ – не что иное, как пьяная фантазия.
– Да, сэр… Овидий-то знал, что есть на земле много чего такого, о чем простые люди даже не слыхивали и чему не поверили бы, если бы им довелось услыхать. Вроде как эти канаки приносили в жертву своих юношей и девиц каким-то божествам – тварям, что жили в морской пучине, – а взамен получали от них много каких благодеяний. Моряки встречали этих тварей на том маленьком острове с каменными обломками, и вроде как те страшные картинки изображали тех самых тварей. А может, это были как раз те твари, про которых потом пошли легенды о русалках и прочей нечисти.
У них там на морском дне выстроены всякие разные города, и тот островок поднялся как раз со дна. И вроде как кое-кто из энтих подводных тварей еще оставался в своих каменных жилищах, когда островок вдруг выпрыгнул из пучины на поверхность. Вот так канаки и прознали, что они там на дне обитают. А как токмо у них первый страх прошел, они стали с ними беседовать знаками и жестами да по-быстрому уговор заключили.
Энтим тварям понравились человечьи жертвоприношения. Давным-давно они людей сами утаскивали на дно, а потом утеряли связь с верхним миром. А что они с жертвами делали, я не скажу, токмо надо думать, что Овидий не стал у них допытываться. Но язычные и сами помалкивали, потому как им и так туго жилось, и они сильно переживали из-за этого дела. Они отдавали морским тварям определенное число молодых два раза в год: в канун первой майской ночи и в Хеллоуин – всегда токмо в эти дни. А еще отдавали им резные безделушки, которые сами делали. Взамен твари согласились давать им рыбу… много рыбы, они ее сгоняли к островку со всего моря… и кое-какие золотые вещицы приносили им изредка.
Да… Вот я и говорю, что туземцы встречали тварей на маленьком вулканическом островке, куда приплывали на каноэ с жертвоприношениями, а назад привозили золотые украшения, какие твари им отдавали взамен. Поначалу эта торговля не перемещалась на главный остров, но потом время прошло, и твари захотели туда попасть. Вроде как, пообщавшись с людьми, позарились вести на главном острове обряды жертвоприношений – в Майскую ночь и на Хеллоуин. Понимаешь ты, мил человек: они могли жить и в воде и на суше, как энти… анфибрии. Канаки им сказали, что люди с других островов могут их выгнать оттуда, если прознают, что они там появились, но те ответили: им, мол, наплевать, потому как они могут обмести с лица земли весь род человечий, ежели захотят, и используют тайные знаки, как это проделали когда-то сгинувшие Древние – ужо не знаю, кто они были. Но все же твари не захотели связываться, вот и решили затихариться, когда кто-то чужой приедет на остров.
А как дело дошло до блуда с людьми-рыбами, то канаки вроде как попервоначалу заупрямились, но потом узнали кое-что такое, отчего по-иному на энто дело взглянули. И вроде как наладили родственные отношения с морскими чудищами, и у них теперь все живое, что на острове обитает, выходит из воды, а чтоб потом обратно вернуться в море, нужно, чтоб какие-то там у них в теле изменения случились. Твари сказали канакам, что от их кровосмешения родятся дети, которые поначалу будут выглядеть совсем как люди, а со временем все больше будут похожи на энтих тварей и в конце концов опять вернутся в воду и присоединятся к остальному ихнему народу в морской пучине. И что самое главное, мил человек: те, кто обратится в рыбоподобных тварей и уйдет жить в воду, уже никогда не помрут. И энти твари никогда не помирают, разве что погибают в сражениях.
Да, сэр…. Вроде как к тому времени, как Овидий встретил островитян, в их жилах уже давно текла рыбья кровь тех тварей из морской пучины. А с возрастом энти черты в них сильно проявлялись. Их держали взаперти, пока они не чувствовали, что готовы вернуться в море и покинуть остров навсегда. Кто-то был больше прочих к энтому готов, а кто-то так и не изменился настоко, чтобы жить в воде. Но большинство изменялись так, как и говорили твари. Те, кто рождался уже похожим на тварей, потом с каждым годом сильно менялись, а те, кто больше похож был на людей, так и оставались на острове и доживали до семидесяти, а то и дольше. Правда, они обыкновенно ныряли поглубже, чтобы проверить, смогут ли жить под водой. Те, кто стал жить под водой, обычно возвращаются навестить родню, так что часто бывает, что человек разговаривает со своими живым прапрапрапрадедом, который покинул сушу лет двести тому или более…
Все уж там свыклись с тем, что никто не умирает – ну кроме тех, кто гибнет в морских стычках с другими островитянами, или приносится в жертву морским божествам, или умирает от змеиных укусов либо от скоротечных болезней, пока они еще не стали жить в воде, а тока дожидаются, когда же начнет изменяться их внешность, что в общем-то оказалось не так уж и страшно. Думали-думали они и додумались, что получили взамен того, от чего отказались, очень даже выгодное приобретение, – и я думаю, что Овидий и сам пришел к такому выводу, когда малость поразмыслил над историей старого Валакеа. А Валакеа – тот один из немногих, в ком нету ни капли анфибозной крови: он был из королевского клана, а они всегда брали жен из королевских кланов с других островов.
Валакеа, тот научил Овидия многим обрядам и песнопениям, чтобы завлечь морских тварей, и водил его к старикам в деревне, которые с возрастом сильно изменились и перестали быть похожими на людей. Но Валакеа, уж и не знаю почему, никогда не давал Овидию увидать хоть одним глазком настоящую тварь со дна моря. А в конце он дал ему странную штуковину, сделанную то ли из олова, то ли из какого другого металла, и сказал, что с ее помощью можно вызвать тварей в любом месте моря, где у них под водой есть обиталище. Надо токмо сбросить ее в воду и прочесть правильную молитву. Валакеа сказал, что энти твари живут повсюду на нашей земле, так что, ежели поискать хорошенько, всякий может найти их обиталище на дне морском и вызвать оттуда наружу – было бы желание.
А Мэтту, тому все это совсем не понравилось, и он настаивал, чтобы Овидий держался от острова подальше, но кэп был жадный до денег. И решил, что сможет скупать у туземцев те золотые слитки задешево и займется выплавкой золота. Так продолжалось много лет, и Овидий скопил уйму слитков, так что смог начать аффинажное производство в бывшем здании сукновальной фабрики Уэйта. Он не хотел перепродавать эти слитки в их обычном виде, потому как люди начали бы задавать ему вопросы: откуда, что да как… Но все ж таки членам его команды дозволялось время от времени брать себе по слиточку и втихаря загонять их из-под полы в разных местах, хотя с них брали клятву, что они будут держать язык за зубами, а еще кэп дозволял носить кое-какие из энтих золотых вещиц женщинам из своего клана, которые больше прочих были похожи на обычных людей.
Да… ну, году в тридцать восьмом – мне об ту пору было семь – Овидий увидел, что с того острова всех жителей как ветром сдуло, как раз между двумя его плаваниями. Похоже, на соседних островах прознали, что там что-то неладное творится, и взялись сами исправлять положение. Надо думать, они запаслись теми амулетами, которых морские твари ох как боялись… Бог его знает, они не оставили камня на камне ни на главном острове, ни на маленьком вулканическом островке, кроме тех каменных столбов, что были слишком большими, чтобы их свалить. Кое-где повсюду были разбросаны маленькие камушки – точно амулеты – с диковинными знаками на поверхности, вроде тех, что сегодня называют свастикой. Может, это и были колдовские знаки Древних. Да, всех людей с острова как ветром сдуло, и золотые слитки исчезли без следа, а канаки с соседних островов как воды в рот набрали – ничего не рассказывали, что же там произошло. Даже божились, что, мол, никаких людей на этом островке отродясь и не было.