Глава 1
Что-то шло не так…
Но как понять, что именно?
Вроде бы пробы оказались удачными и камера Тусю полюбила. Пока они снимали небольшие отрывки и одно интервью. Его брал не Влад, а взрослый мужчина с располагающей внешностью и очень приятным голосом. Как объяснили Наташе, он может стать ведущим шоу. Не факт, что войдет в кадр, но будет комментировать происходящее.
В доме Арины и Евгения ей выделили отдельную комнату. Гостиную. Постелили на диване. Он был удобным, широким. Напротив – телик, смотри не хочу. В холодильнике можно взять все, что угодно, госпожа Камергерова велела не стесняться…
Но Туся, естественно, стеснялась. Всего! Она и в кухне не хозяйничала, и мылась за пять минут, и телевизор выключала в десять вечера, и в туалет старалась ночью не бегать, а до утра терпеть. Ей было ужасно некомфортно в шикарной квартире Евгения Анатольевича (считай, королевском дворце, коль Влад принц), потому что она боялась что-нибудь повредить. Тут каждый предмет – произведение искусства. А Туся неуклюжая, она может уронить вазу, сшибить светильник, махнуть рукой неудачно, и чай выльется на дивный ковер. Но это все мелочи. Больше другое напрягало. Например, отношение Арины к ней. Госпожа Камергерова была очень вежлива, внимательна к гостье, однако, когда Влад пригласил Тусю в ресторан, Арина начала вести себя странно. Она взбеленилась и заявила, что это лишнее. Лучше поужинать дома. У них «во дворце».
– Арин, ты же готовить не умеешь, – хохотнул Влад.
– Закажем еду из ресторана.
– Так не лучше ли сходить в него? Там и атмосфера другая, и посуду потом не мыть. В соседнем доме отличное заведение. И шеф меня знает, пришлет комплимент в виде чудных пирожных. А еще там скрипачи играют.
– Вам не стоит пока ходить куда-то вдвоем! Рано!
– А, вот ты о чем! Тогда пошли втроем или вчетвером, если папа захочет.
– Он, как всегда, занят. Но, возможно, присоединится к нам чуть позже, когда освободится.
– Как скажешь, фея-крестная.
С Владом трудно было поругаться. Он очень к себе располагал. Когда Евгений Анатольевич рассказывал о том, что его сын был проблемным ребенком, в это как-то не верилось. Но не будет же отец на свое чадо наговаривать. Значит, Влад, повзрослев, изменился. Тусе он очень нравился. Жаль, что им не позволили вдвоем пойти в ресторан. Это не привело бы ни к чему. Они просто весело провели бы время, и только. Как это ни странно, Влад ее как мужчина не привлекал. Нет, она находила его красивым и даже представляла их поцелуй… Но не более!
В итоге они ужинали втроем. И Арина постоянно дергала Влада. Вспоминала то один эпизод из их общего прошлого, то другой. Хохотала над его шутками, пусть и остроумными, но тянущими только на улыбку. То и дело касалась его руки. Она как будто заигрывала с ним. Причем активно. И Туся не понимала, что происходит. К счастью, когда они закончили трапезу, в ресторан заявился Евгений. Думал, что успеет хотя бы к десерту, но Влад уже расплатился и они поднимались из-за стола.
– Если хочешь, задержимся, – сказала Арина, чмокнув супруга в щеку.
– Нет, пойдем домой лучше. У нас в холодильнике лежит прекрасный тортик из мороженого. Я им полакомлюсь.
Когда они покинули заведение, Арина взяла под руки мужа и пасынка. Туся шла чуть позади. Могла бы нагнать троицу и схватиться за локоток одного из мужчин, но застеснялась. В итоге Евгений сам ситуацию исправил: приостановился, обернулся и протянул ей руку. Он оказался совсем не таким, каким ей представлялся. Она думала, он напыщенный сноб, а на деле – очень простой в общении человек, внимательный к другим. Но чем-то озабоченный. Когда Евгений думал, что за ним никто не наблюдает, погружался в мрачные размышления: у него опускались уголки губ, появлялась морщина между бровями. В эти моменты он выглядел на свои годы, тогда как на людях смотрелся лет на десять моложе. Туся никогда бы не подумала, что он ровесник ее бабушки.
Они дошли до подъезда. Распрощались с Владом, у которого появились какие-то срочные дела. Он обещал заехать за Тусей завтра и направился к своей машине. Остальные поднялись в квартиру. Хозяева ее тут же устремились в кухню. Евгений Анатольевич жаждал десерта, и Арина составила ему компанию. Туся, быстренько сходив в ванную и уборную, прошмыгнула в «свою» комнату. Включив светильник, легла на диван, открыла книгу Камергеровой. Последнюю. Разгромленную критиками и читателями. Тусе это произведение тоже не понравилось, поэтому она больше к нему не возвращалась. Но сейчас, когда больше нечем заняться, можно и перечитать. Тем более она не помнила сюжета.
У Арины все ее произведения имелись. Книги стояли на полке в гостиной, и Тусе разрешили их брать. Но любимые она несколько раз перечитала, знала их чуть ли не наизусть, вот и взялась за забытую.
Читала она быстро. И до тридцатой страницы дошла через полчаса. И уже на ней все поняла! Арина Камергерова влюблена в своего пасынка. Причем давно. Именно ему она посвятила книгу, а та вышла, когда Туся еще училась в школе. Читая ее в том возрасте, она ничего не понимала. Да и сейчас не сообразила бы, что это крик души госпожи Камергеровой, если бы не видела ее отношения к Владу. Не как мачеха она смотрела на него. Даже не как старший товарищ. Арина пожирала его глазами раздираемой страстью женщины. Сама Туся не испытывала подобного, но если бы и да, со стороны себя видеть не могла. Зато она дружила с девочкой, Машей, которая была влюблена как кошка. Они обе работали официантками. Ресторан их был довольно крут, и контингент там собирался приличный. Даже на бизнес-ланчи. Почти каждый день к ним заходил пообедать красивый молодой мужчина в модном костюме. Работал поблизости. Всегда садился за один и тот же стол. Его обслуживала Маша. Она думала, что потому-то красавец это место и выбирает. Оказалось, ему просто нравится смотреть в окно, но чтобы не дуло от двери и не доносились запахи с кухни. А Маша влюбилась! И как она флиртовала с клиентом! Так флиртовала, что он ее позвал сходить с ним в клуб. Она, естественно, согласилась. Но телефона красавец не спросил и даты не назначил. Просто бросил: «А не сходить ли нам с тобой в клуб? У меня друг владеет «Плазмой». Так называлось одно из немногих крутых заведений города. Машка ждала пятницы, думая, что тогда-то они и отправятся в клуб. Но нет. Красавец вообще в тот день не пришел в ресторан. А в понедельник явился и общался с Машей как ни в чем не бывало. Он будто и не помнил о том, что куда-то ее звал. Дней десять спустя она сама намекнула ему на поход в «Плазму». Он ей ответил: «Да-да, я помню, что звал. Просто пока у меня нет времени. Как будет, я тебе маякну!»
Маша тогда всучила ему свой номер. Записала его на чеке. Но красавец ей не позвонил. Тогда она решила сама пойти в «Плазму». Хотя бы на разведку. Попросила Тусю составить ей компанию. Явились девчонки в клуб, все из себя, со смоки-айс и в секси-платьях, а там завсегдатай их заведения сидит в ВИП-ложе, с ним рядом и парни, и девушки. Компанией собрались. Как на него смотрела Маша! Просто пожирала глазами. А когда объект ее обожания встал с дивана, чтобы отправиться в уборную, она бросилась за ним. Догнала, сказала: «Привет, я Маша, помнишь меня?» Он ответил утвердительно. Обнял. В свою ложу не позвал, только к себе домой, когда закончил веселиться с друзьями.
Оказалось, он ее не узнал. На работе девушка выглядела иначе, чем в клубе, что естественно: официантки бегают в удобных кроссовках, униформе, с собранными волосам, а если подкрашиваются, то чуть-чуть. И имя Маша довольно распространенное. Красавец решил, что когда-то снимал девушку в клубе, да подзабыл. Бывает и такое. Они переспали, но Машу не оставили на ночь, а отправили домой, опять же потому, что нужно выспаться, чтобы завтра поработать на удаленке.
Подруга не знала, как дождаться понедельника. И когда он наступил, ловила взглядом каждого вошедшего. И вот явился он, ее красавец. Машка бросилась к нему, как к родному, но он общался холодно. Она подумала, игра такая. Не хочет, чтобы все знали, что у них любовь. Когда расплачивался, оставил щедрые чаевые. Слишком щедрые! Бизнес-ланч стоил двести восемьдесят рублей, а он положил пятьсот и не взял сдачи. И Маша выбежала за ним на улицу. Там попыталась его облобызать. Тогда-то и узнала о том, что все, что она придумала себе, абсолютная фантазия. От и до! Красавец садился за один и тот же столик по одной причине, по другой увез ее к себе после клуба. А что звал ее туда, когда она его обслуживала, так это только для того, чтобы порадовать. Ему не сложно, а ей приятно. Будет подружкам рассказывать, как некоторые клиенты с ней заигрывают.
Машка после этого разговора часа два плакала в подсобке. Туся ее заменяла, потому что официант не может выйти в зал с распухшим лицом.
Красавец ходить к ним не перестал. Близко от офиса, вкусно. А на влюбленную девушку плевать. Туся стала постоянно его обслуживать. А Машка смотрела на предмет своего обожания так, как Арина Камергерова на пасынка. Лицо спокойное, каменное даже, а в глазах столько всего…
Читая финальный роман своей феи-крестной, Туся вспомнила о Машке. Кстати, она уволилась через месяц, потому что вся извелась. А Арина продолжала себя мучить. Или наслаждаться своей неразделенной любовью? Кто же поймет этих творческих людей!
Дальше читать не хотелось. Туся как будто в чужую душу в грязных ботинках залезла. А еще отпало все желание делать какой-то контент вместе с Владом и Ариной. Последняя станет не крестной феей, а злой мачехой. Не по сценарию – по факту. А Влад хоть и славный… Но не принц! Для Туси точно. Ей Марк ближе. Не такой красавец, как Влад, и не звезда: официант, студент, да еще и с чудинкой. Но он замечательный. И, можно сказать, рыцарь. Марк защищал ее от Бастинды, он продал мотороллер, чтобы ей помочь, а главное, приехал, чтобы поддержать, когда узнал о потере в семье Ложкиных. Влад же даже не подозвал Тусю, когда она плелась за ними по дороге домой. Ему было плевать на нее, а нравилась она «принцу» только на словах.
Захотелось в туалет. За ужином они выпили много жидкости: вина, воды, кофе. И организм желал от нее избавляться. Туся отправилась в уборную. Хозяева квартиры по-прежнему находились в кухне. Разговаривали. Она не прислушивалась к диалогу, но он велся на чуть повышенных тонах:
– Ты не говорил мне, что занимал деньги еще и у Арарата, – обращалась к мужу Арина. – Только про кредиты в двух банках.
– Требовалась не очень большая сумма, и срочно. Аникян ссудил мне ее.
– Когда?
– Месяца два назад.
– И ты долг не вернул?
– Не смог, – чуть спокойнее, чем Арина, но все же нервно отвечал Евгений. – Ни ему, ни банкам. У меня задолженности по кредитам, и ты об этом знаешь. Чтобы расплатиться со всеми, я собирался попросить денег у Екатерины.
– На что ты занимал?
– Мы уже это обсуждали.
– Да, я помню. И ты мне говорил о том, что наш образ жизни требует больших затрат, но я давно не работаю, а твои доходы снизились.
– Тогда какие еще вопросы?
– Ой, у меня их несколько. Но я задам только два. Первый: каких сверхзатрат требует наш образ жизни? Да, живем мы неплохо, но не жируем. Мы ходим в рестораны, сегодня, кстати, по счету платил твой сын, путешествуем два-три раза в год, имеем помощницу по хозяйству. Но так живут многие. И нам не нужно брать жилье в ипотеку, делать ремонт. Хотя его как раз нужно было сделать еще лет пять назад. Тут все пообносилось. Благо стены завешаны картинами и заставлены антикварной мебелью, которую покупал не ты, а родители. И второй вопрос, он же основной: на что конкретно ты занимал у Арарата, если никаких долгов не погасил?
– Какой-то погасил, – буркнул Евгений.
– Дорогой, ты пойми, я на твоей стороне. Я твоя жена. И хочу помочь. Но ты что-то от меня скрываешь. А пока я не пойму, что именно, не сумею помочь. – Повисла пауза. – Я могу обойтись без ресторанов и путешествий. Мне не нужны наряды от именитых дизайнеров, потому что в принципе я могу сидеть дома, а на выход носить то, что уже куплено. Опять же, мне мы ничего не покупали из последних коллекций. Тогда как себя ты балуешь то костюмами от Хьюго, то ботинками «Луи Виттон». Я думала, тебе нужно это для рабочего имиджа, но, оказывается, ты банкрот. И тогда какого черта столько тратишь на барахло?
– Хорошо, я сделаю признание. У Арарата я занимал, чтобы отдать карточный долг.
– Ты игроман?
– Нет. Но покер всегда любил. С молодости. А в него на интерес не играют. Мне по жизни везло. Был если не в плюсе, то не в минусе. С чем пришел, с тем ушел. Раз, лет в сорок, продул шикарный кожаный пиджак. И горевал по этому поводу. А в последнее время мне везти перестало. Обычно на кону были тысячи. Две, три, десять, даже пятьдесят. Но это мелочь. В последний раз я проиграл полтора миллиона. Если бы не отдал в срок, меня бы поставили на счетчик.
– Сейчас не девяностые. Какой счетчик?
– В карточных играх правила не меняются. Поиграл – плати. Не можешь – отдавай автомобилем, недвижимостью, женой или любовницей. Как договоришься. Машина моя стоит не меньше полутора миллионов, но ее долго продавать – ретроавто для любителей. Квартира, естественно, значительно больше. Любовницы нет. А тебя я не мог отдать в оплату долга.
– Да и не взяли бы, – резонно заметила Арина. А Туся подумала о том, что про жен и любовниц, которых проиграли в карты, Евгений Анатольевич придумал. Точнее, припомнил, что было так когда-то. Как раз в девяностые. Когда он пиджак свой кожаный продул.
Король врет своей королеве. А она ему. Он в делах финансовых, она – в сердечных. Кругом фальшь. И так противно от этого.
И Тусе захотелось сбежать из дворца. Она пустила тонкую стройку воды, чтобы просто смыть, но не потревожить Арину и Евгения звуком низвергающегося в унитаз потока. Вернулась в комнату, оделась. Вещи собирать не стала. Взяла документы, телефон, кошелек и покинула квартиру. Дверь захлопывалась, и можно было не беспокоится о том, что она не закрыта.
Спустившись вниз, Туся набрала Марка. Ей просто хотелось с ним поговорить. Помощи она просить не собиралась. Он и так сделал для нее больше, чем кто-либо (родные не в счет, особенно бабушка). И деньги благодаря ему у нее имеются. Во дворец она больше не вернется. Ее барахлишко пусть выкинут на помойку или сожгут – оно не ценное. Метро еще работает. Она может доехать до вокзала и дождаться первой электрички. Или снять койку в хостеле – тут центр, их полно. Да, глупо сбегать на ночь глядя, ведь можно до утра потерпеть и так же незаметно покинуть квартиру, пока все спят. Но она не желала больше находиться в ней. Уж лучше дремать на вокзале, чем возлежать на широком диване в доме, где напряженная атмосфера, а его хозяйка еще и видит в тебе соперницу и волком не смотрит лишь потому, что хорошо воспитана.
– Салют, – услышала Туся радостный голос Марка. – Не ожидал звонка. Приятно, что вспомнила.
– Надеюсь, не разбудила?
– Нет, – хохотнул он. – Я работаю. Через полчаса освобожусь. А ты чем занята?
– А я сбежала из дворца… Такая-сякая. – Вспомнилась песня из мультика «Бременские музыканты».
– Тебя там обижали? – голос стал серьезным.
– Ни в коем случае. Со мной все были предельно вежливы.
– То есть, когда требовали помыть пол, добавляли «пожалуйста»? – вернулся к своей ироничной манере общения Марк. – И где ты сейчас?
– У подъезда. Думаю, к метро идти или в хостел. Может, посоветуешь, что лучше?
– Естественно. Шагай в сторону «Пражской». Это минут пятнадцать от тебя. Ресторан «Шаляй-Валяй» рядом со входом в метро. Увидишь вывеску, она горит. Или такси возьми.
– Я лучше прогуляюсь. Ты там работаешь?
– Да. Мы в полночь закрываемся, и я буду в полном твоем распоряжении.
– Ладно, я пошла. До встречи.
И она зашагала в заданном навигатором на телефоне направлении. Марк не наврал, навигатор показывал, что именно за пятнадцать минут она могла покрыть расстояние от дома Евгения и Арины до ресторана «Шаляй-Валяй». Меньше двух километров. Ерунда. Ехать примерно столько же. То есть такси ни к чему. А прогулка всегда полезна и приятна. Тем более в хорошую погоду.
Она чуть задержалась, потому что остановилась у круглосуточного ларька, чтобы купить воды. Когда подошла к ресторану, Марк уже поджидал ее, хоть полночь еще не наступила.
– Отпросился чуть раньше, – сказал он, приобняв Тусю. – Можем еще погулять, если хочешь. Погода дивная.
– Можно, – неуверенно проговорила она.
– Ты голодна? Если да, то без проблем. Можем вернуться в «Шаляй-Валяй» или сесть где-то еще…
– Нет, нет, я сытая. Меня водили на ужин. Но ты, наверное, устал.
– Я бодр. И счастлив оттого, что ты вспомнила обо мне.
– Я и не забывала, если честно.
– Приятно слышать. Тогда пойдем? По пути расскажешь, что случилось.
– Но куда мы направимся? В сторону вокзала? И подождем первую электричку?
– То есть просто бродить ты не можешь?
– Могу. Но я намерена завтра вернуться в Дрозды. По бабуле соскучилась. Она у меня такая… – Туся не поняла, почему начала пускать слезу. – Самая лучшая она у меня. Искренняя, добрая… Пусть и суровая, даже со мной. Я так ее люблюююю…
И зарыдала.
Марк обнял ее, прижал к себе и стал гладить по волосам, приговаривая:
– Все, все, успокойся. У тебя лучшая бабушка на свете, я это подтверждаю.
– И она настоящая. Если говорит: ты дура, значит, так и думает. А эти королевичи… – Туся вытерла намокший нос ладошкой, но от Марка не отстранилась. – Они даже не двуличные. Имеют кучу масок. И меняют их с одной на другую, с другой на третью.
– Я понял, тебя обидел принц! Он же Влад Лавров?
– Ой, он вообще ни при чем! – Тут уж Туся отстранилась. – Замутил проект, попытался лапши Золушке, то есть мне, навешать, но даже этого не смог. Красивый, известный, но абсолютно бесталанный человек.
– А если бы при таланте был? И смог бы навешать? Стала бы участвовать в проекте?
– Нет. Не мое это все. Да и не влюбилась бы я во Влада.
– Почему?
– Не могу объяснить… – И через короткую паузу: – Нет, пожалуй, могу. Когда я училась в колледже, то фанатела от одного певца. Мне в нем нравилось все: и творчество, и внешность, и поведение. И вот на дне города Владимира он выступает. Я в первых рядах. Он спрыгивает со сцены, начинает общаться с публикой, протягивает мне руку, я за нее хватаюсь и вдруг понимаю, что все… Я не его фанат. Да, он хорош собой, талантлив, внимателен к публике… Но для меня в нем уже нет ничего особенного!
– Всего лишь одно касание, и ты охладела. Вот и пойми вас, женщин.
– Ой, мы сами в себе не можем разобраться. Где вам!
– А я тебя обнимал несколько минут назад.
– Да…
– И как?
– Приятно, – ответила она. Хотя могла бы и развернуть. В объятиях Марка ей было так здорово, что хотелось свить гнездо и в нем остаться.
– Но во мне ничего особенного, поэтому никаких разочарований, так?
– Да ну тебя, – отмахнулась от него Туся и зашагала вперед.
– С Владом ты больше не будешь встречаться? – спросил Марк, нагнав ее.
– Если приедет в Дрозды – пообщаюсь. Но уговорить себя на съемки передачи не дам. Не хочу я этого всего.
– Может, по кофе? – он указал на светящуюся вывеску круглосуточного «Старбакса».
– Давай попьем. И к вокзалу. Электрички с пяти утра ходить начинают.
– Тусь, я тебя отвезу.
– На чем? Ты даже мопед продал.
– У друга возьму машину. Мы вместе снимаем квартиру. И она тут неподалеку. Расслабься, пожалуйста.
– Не могу. Прости.
– К бабушке хочешь? – Туся кивнула. – Ладно, вот тебе деньги, – он вытащил пятисотку, – бери кофе, мне большой фраппучино, себе что пожелаешь, и жди меня.
– У меня есть деньги, – она отмахнулась от купюры. Марк и так ей много дал на похороны. Хотя бы кофе она его может угостить, не так ли? – Пошла за кофе. Жду тут.
И забежала в заведение. Там взяла себе латте, Марку фраппучино и уселась у окна. Поглядывая в него, пила свой кофе. Когда на парковку въехала белая «Ауди», не подумала, что в ней Марк. Но именно он выбрался из салона. Туся в машинах разбиралась плохо. Но и она понимала, что тачка дорогая. И даже если не новая, стоит за миллион.
– Что за друг у тебя? – спросила она, покинув кофейню.
– Нормальный друг, а что?
– Снимает хату напополам, а ездит на авто представительского класса.
– Перекуп он.
– Кто?
– Тачки приобретает и перепродает. Или ты думаешь, у меня друзья или официанты, или студенты-историки?
– Нет. Просто я сейчас подумала о том, что о тебе очень мало знаю.
– Не люблю я о себе. – Он открыл перед Тусей дверку. Она забралась в салон. Марк через несколько секунд сделал то же. – Я из-за правды страдал. Говорил как есть. Даже наизнанку раз выворачивался. И за это мне так прилетало, что я стал осторожен. Но если ты захочешь узнать меня настоящего, то я раскроюсь.
– Перед кем ты выворачивался?
– Я был женат. Давно и недолго. В двадцать окольцевался, через шесть месяцев развелся. Психологических травм не приобрел, только опыт.
– Из-за чего развелись? – они поехали. «Ауди» шла мягко. И Туся растеклась по креслу. Расслабилась. В машине, но рядом с Марком, ей было комфортнее, нежели на диване в шикарной квартире «королевской четы».
– Банально из-за денег.
– Да, их всегда не хватает. Но я думаю, что финансовые трудности не страшны, если их преодолевать вместе.
– У тебя слипаются глаза, – заметил Марк, хлебнув своего холодного кофе.
– Угу…
– Спи, не буду мешать. Даже музыку выключу.
– Пусть играет. Мне нравится.
И уснула под «Ганз энд роузес».
Глава 2
Кира была зла!
Почему все в ее жизни идет не так, как надо?
Только она оклемается от одной неудачи, построит планы на будущее, как приходит беда откуда не ждали. Да серьезная. Других, как говорится, не держим.
Бог с ним, с замком. Не купит она его, и ладно. И с сыном не получилось помириться, на это она давно перестала надеяться. Но почему она опять вляпалась в бесперспективные отношения? Они были на начальной стадии, то есть еще никто не оголился, ни душевно, ни физически, но Кира видела будущее с человеком, который занимал ее мысли последнее время. А он, похоже, жаждал только наживы!
А на Кире кто только не пытался заработать. Начиная с мужа, заканчивая уборщицей в доме – эта дура нашла порошок в пакете, думала шантажировать хозяйку, предполагая, что к ней в руки попали наркотики. Но ошиблась. Кира принимала обычный гипоксен, или предтреник, порошок, что растворяют в воде и принимают перед занятиями спортом, чтобы повысить выносливость и поддержать пульс в норме.
А еще это убийство, свидетелем которого она считается!
Доктор, который поставил ее на ноги, Григорян Александр Леонович, имел кучу родственников. Армяне держатся друг за друга, поэтому считают внучатых племянников и троюродных теть близкими людьми. Мама Арарата Камилла Ашотовна являлась двоюродной сестрой отца Александра. И как-то Кира оказалась в компании, где присутствовал и приятель сына Камиллы Ашотовны (самого Арарата не было, она увидела его лишь в замке на званом ужине) Жоржик. Они познакомились и сразу нашли общий язык. Евгений Лавров был весел, умен, хорошо воспитан. И он проявлял к Кире мужской интерес. Ей это нравилось. Да, он женат, но она теперь замуж не выйдет ни за какие коврижки, а то, что Жоржик зрел, а скорее перезрел, даже кстати. Кира, самым близким человеком для которой всегда являлся ее папа, питала слабость к возрастным мужчинам. С ними она чувствовала себя защищенной. Это раз. Два: с ними интересно. Именно ей – не всем. Знала она женщин, что тянулись к более юным. Она и сама встречалась с Филиппом, а он был младшее ее, но Кира с этим мирилась, а не радовалась тому, что с ней рядом мужчина-свежак.
Она же нуждалась в сердечном друге. Взрослом, интересном. Готова была если не отказаться от секса, то свести его к минимуму. Ее интимная жизнь никогда не была бурной, что естественно, она то пахала как лошадь, то была прикована к кровати. В остальное время, свободное и более или менее благополучное, она находила больше кайфа в спорте или чтении книг. Поскольку Эдвард был так себе любовником, как и Филипп, то Киру так никто и не раскрыл как женщину. Безусловно, были еще мужчины, но на раз-два, и с ними у нее вообще ничего не получалось. А с девушкой даже пробовать не хотелось. Алина Беляева недвусмысленно намекала на то, что хочет с Кирой переспать, но та не смогла себе представить даже их поцелуй. Не говоря уже об остальном.
Когда на Киру накатывало – бывало это нечасто, раз в месяц-полтора, – она отправлялась на массаж. Случайно нашла специалиста, который делал еще и эротический. Приятный мужчина средних лет, он просто выполнял свою работу. Знал, где нужно погладить, чтобы дама получила удовольствие. Никаких домогательств, пошлых намеков, выкачивания денег. Оргазм по двойному тарифу, и только.
С Евгением Лавровым Кира несколько раз ужинала в ресторане. Еще они посещали Театр Моссовета и выставку какого-то современного скульптора. Последняя рассмешили обоих. Признавшись друг другу в непонимании современного искусства, Кира с Жоржиком договорились в следующий раз сходить в Третьяковку. А потом поцеловались. В машине, как два подростка. Зрелая женщина сосалась с перезрелым дядькой и чувствовала невероятный душевный подъем.
– Ты делаешь невозможное, – прошептал ей на ухо Евгений. – Заставляешь меня чувствовать себя подростком…
– Это плохо?
– Невероятно здорово! – и опять поцеловал ее, но уже в шею, обдав теплом своего дыхания.
Она испытывала схожие чувства и радовалась их эмоциональному единству.
О том, что Екатерина Могилева, она же Дуся-лапуся, продает свою шикарную недвижимость по довольно скромной цене, Кира узнала не от Евгения. Камилла Ашотовна, с которой она приятельствовала, доложила. Ей – сын, ему домоправительница-шпионка. Кира и не додумалась бы приобрести замок, не подай ей эту идею Алина. Та как-то прибилась к ней, навязала себя в качестве помощника и подруги. Она была поставщиком клиники и смогла за короткий срок сблизиться с Кирой. Под кожу, можно сказать, ей залезть. Теперь стало понятно, как ей это удалось. Мошенники умеют втираться в доверие.
Узнав о том, что Алина, она же Алла, имеет весьма туманное прошлое, Кира если и расстроилась, то чуть-чуть. Ее кто только не хотел поиметь! Но если посторонние тебя пытаются использовать, это ерунда. Как говорил папа, плюнуть и растереть. А вот Жоржик по-настоящему разочаровал.
Она была уверена в том, что он успешен и богат, поэтому не ждала подвоха. Но вчера он странно себя вел. Они встретились ранним вечером. Евгений пригласил Киру на прогулку по набережной, она как раз жила неподалеку. Он приехал на своем ретроавтомобиле, вручил ей изящный букетик из мелких синих цветочков. Они чуть прошлись, затем, купив кофе, уселись на лавку. Благо погода позволяла. Неделя затяжных дождей сменилась сухой и теплой.
Евгений начал разговор с новой выставки в Пушкинском музее, затем перешел на творчество самого писателя и поэта, остановился на «Пиковой даме».
– Александр Сергеевич не просто так написал ее. Он ведь был игроком. Ты знала?
– Тогда все играли, я думаю. Как им еще было развлекаться? В той же дороге, трясясь в каретах днями.
– Пушкин закладывал свои произведения ради денег. И играл он в специализированных клубах.
Далее последовала лекция, которую Кира с интересом прослушала. Евгению бы преподавать, думала она. Он так интересно и грамотно излагает.
– А ты считаешь карточный долг долгом чести? – спросил он, закончив рассказ.
– Не честь заставляет отдавать долги, а приставы или коллекторы. Не знаю, как в те времена назывались люди, которые выбивали неуплаченное. Но и тогда, и сейчас находились азартные дураки, готовые ставить на кон все. Мне этого не понять.
– Тебе неведом азарт?
– Я в бизнесе с юных лет, – фыркнула Кира. – Поверь, его в моей жизни предостаточно. Но здоровый азарт это одно, а игра в пан-пропал – совсем другое.
– Ты начинаешь горячиться, – заметил он.
– Ставила я на зеро. Раз в жизни. И не фишки, а как раз ее, жизнь. Когда соглашалась на операцию, которая могла привести к смерти. Это было оправданно. Все остальное – глупость!
Евгений тогда перевел разговор на другую тему, а вскоре уехал, потому что его ждали жена с сыном.
И вот сегодня ей позвонила Камилла Ашотовна и сообщила о том, что в бумагах ее покойного сына найдена долговая расписка. Согласно ей Евгений Анатольевич Лавров занял у Арарата полтора миллиона рублей и обещал вернуть их через месяц. Прошло почти два. Вдова связалась с Жоржиком, но тот уверил ее, что долг вернул.
– Но это неправда, Кира! – возмущалась Камилла Ашотовна. – Будь так, мой сын уничтожил бы расписку. Он очень аккуратно вел свои дела.
– А если не успел, потому что был убит?
– Я вас умоляю! Жоржику негде было взять деньги. Он очень рассчитывал, что их ему одолжит Катерина, когда продаст замок вам. Он заядлый игрок, я навела справки через внучатого племянника. Я заметила, что он проявлял к вам интерес, когда мы находились в одной компании. Не доверяйте ему. Мой сын, царство ему небесное, был слишком добр ко многим. К Жоржику в том числе. И чем это закончилось, вы знаете…
– Но вы же не думаете, что Евгений убийца?
– Конечно, нет. Он просто жалкий человечишка, обуреваемый страстями. А убил моего сына любовник Екатерины. Это очевидно, но пока недоказуемо.
Она еще что-то говорила, но Кира перестала слушать женщину. Поддакивала, вставляла междометия, а через пару минут закончила разговор, наврав, будто ей звонят по второй линии.
Жоржик игрок. И плохой, судя по тому, что весь в долгах. А к ней подбивал клинья, надеясь на наживу. Если не отжать у Киры бабки, то хотя бы перехватить, чтобы заткнуть одну дыру или несколько. Наверняка знал, что она владеет клиникой Григоряна. И вообще не бедствует. Вот и подкатил.
– Даже старый пень хочет только твоих денег, – сказала Кира своему отражению в зеркале. Потом схватила гантель, с которой подкачивала бицепс и трицепс, и швырнула в него.
Счастье – не ее карма. И как тому, кто сам его не заслужил, дарить его другим?
Глава 3
Ей снилась кровь…
Опять!
Но на сей раз она стекала по стеклу. Лера смотрела в окно и видела алые струи. Густые, медленно сползающие вниз. Зачем-то она вытянула палец и начала водить им по кровавым подтекам. Писала что-то… Но во сне не рассмотреть букв. Они расплываются…
Валерия резко проснулась. Заставила себя сделать это. Годы тренировок не прошли даром. Управлять снами Лера не научилась, но прерывать их – да.
Она встала с кровати и отправилась в ванную. Прохладный душ привел ее в чувство.
Облачившись в банный халат, Лера прошлепала в кухню. Родители вчера поздним вечером уехали на дачу, чтобы собрать последний урожай яблок. Купили эту дачу полтора года назад. Им понравилось у дочери в селе, но им хотелось иметь «фазенду» поближе. И чтобы добираться легко. Кроме дочери, никто в семье машину не водил, и мама с папой рассчитывать хотели только на общественный транспорт. В итоге смогли приобрести шесть соток с домиком в садовом товариществе «Флора». От метро «Водный стадион», где они жили, час на маршрутке.
Лера приготовила себе кофе и пила его пустым – есть пока не хотелось. Только добавила в напиток немного меда. Попивая кофе, смотрела в окно, за которым просыпался город…
– Мать, ты чего так рано? – услышала она ворчливый и хриплый спросонья голос Димона.
– Я тебя побеспокоила? Извини.
Друг, взлохмаченный, с мятой щекой, зашел в кухню.
– Для меня кофейку не найдется? – спросил он, сдержав зевок.
– Ты бы не бодрил им себя. Сегодня выходной, можешь топать в кровать и досматривать сны.
– Нет, уж если проснулся, ложиться не буду.
– Домой поедешь?
– В отдел.
– Зачем?
– Хочу проверить одну версию.
– Тогда давай вместе туда отправимся. Но сначала позавтракаем. Сделать тебе бутерброды?
– А кашку не сможешь сварить?
– Знаменитую мамину точно нет.
– А обычную манную?
– Без комочков вряд ли получится.
– О, я вспомнил! Ты когда-то классно варила молочную лапшу.
Да, во времена безденежья Лера варганила из разведенных водой порошковых сливок и какой-то трухи, отдаленно напоминающей макароны, супчик на завтрак. Заправляла его сливочным маслом, если имелось, или капала растительное. Кастрюля уходила за раз. Если что-то в ней оставалось, к вечеру лапша превращалась в мерзкое месиво. Его выкидывали. А после – по очереди отмывали кастрюлю, к бортам которой прилипли молочная пена и раскисшие макарошки.
– Ладно, сварю тебе лапшу.
Друг чмокнул Леру в лоб и отправился в ванную.
А она встала к плите, стала готовить. У родителей и молоко хорошее, а не порошок, и макароны. Масло сливочное имеется. Будет по-настоящему вкусно, но не так душевно.
За окном залаяла собака. Лера тут же вспомнила о Лютике. Как он там, интересно?
– Товарищ подполковник, я что подумал, – услышала она голос Димона. Он выключил воду и, судя по всему, принялся вытираться.
– И что же?
– Лютик не просто так захворал. Его тоже траванули, как Аникяна.
– А его зачем?
– Случайно. – Димон показался из ванной. На нем – розовый махровый халат. Давно, еще в юности, в нем ходила Лера, но мама почему-то его не выбросила и не пустила на тряпки. – Охранник же сказал, что пса кто-то накормил объедками с барского стола.
– Да, вполне вероятно. Но на заднем дворе нет камер. И мы не проверим, кто сделал это.
– Хозяйка или кто-то из персонала. Гости побоялись бы подойти к зверюге.
– Екатерина, по словам охранника, тоже этого не делала. – Лера наломала макароны и кинула их в закипевшее молоко. – А что, если убийца сначала дал отраву псу? Чтобы проверить, как она подействует на него?
– Или дозу рассчитать?
– Кстати, мысль!
– И когда Лютик не сдох, убийца принял радикальные меры и насадил Аникяна на рог Боливара.
Димон поскреб волосатую грудь, на которой распахнулся женский халат. Он, когда думал, постоянно почесывался. Лере приходилось его порой по рукам бить.
– Все же у меня что-то в голове не сходится, – пробормотал Димон. – Ладно, я одеваться. Лапша будет готова к тому моменту, как я превращусь из трансвестита в обычного мужика?
– Ты и в моем халате настоящий мачо.
– Язва ты, Лерка, – хмыкнул он и отправился в комнату. А товарищ подполковник выключила газ и накрыла кастрюлю полотенцем, чтобы лапша дошла.
Димон сразу по приезде в отдел отправился к дежурному криминалисту, Лера же – в кабинет. В нем никого, им выделили отдельный. Она включила компьютер, стала изучать фотографии с места преступления. Она соскучилась по насыщенной оперативной работе. В селе ей, конечно, нравится. И работы хватает, тем более с учетом того, что она служит в районном отделении. Но все равно это другой масштаб. В Москве Валерия могла раскрыть больше преступлений, а значит, принести больше пользы. Ведь именно этого она хотела!
«Быть может, пришла пора вернуться? – задала самой себе вопрос Лера. – Поселиться у родителей, они не будут против. Даже за. И родить ребенка, пока не поздно? Мама на пенсии, поможет с ним…»
В дверь заколотили, и Лера подпрыгнула на стуле.
– Кто? – крикнула она.
– Товарищ подполковник, можно?
Она не поняла, кто явился, но ответила утвердительно.
Когда дверь открылась, Лера увидела дежурного. Молодого паренька с рыжеватой бороденкой. Цыпленочка. Неужто они все были такими, когда только устроились в органы?
– Вас женщина одна видеть хочет. Я не пускаю, потому что она странная.
– Как зовут?
– Барбара Леопольдовна Михельсон.
– Можешь пустить. И в следующий раз звони по телефону, зачем же прибегать?
– Да я за ней гнался. Говорю же, не в себе она. Думал даже применить дубинку…
– Не нужно. Попроси ее зайти.
– Гражданочка, прошу! – Дежурный распахнул дверь, давая Барбаре дорогу.
Лера домоправительницу Аникяна едва узнала. Женщина еще похудела и поседела. Хотя, казалось бы, куда больше? Зато утратила свой чопорный вид, что ей шло. Постричься бы ей, подкраситься, купить шмотки модные, которые на ее фигуру найдутся в любом магазине одежды, и будет не женщина – конфетка.
– Валерия Павловна, вы простите за это вторжение, – заговорила Барбара, нервно почесываясь. Оказывается, Димон не один такой. – Но я должна сделать признание. Срочно!
– Вы убили Арарата Арташесовича?
– Что вы! Нет, конечно. Я бы никогда… – И принялась икать.
Лера встала из-за стола и налила ей воды. Затем накапала в нее немного пустырника.
Барбара выпила предложенный «коктейль», поблагодарила кивком головы.
– Я вас слушаю.
– На Игоря Пановича я наговорила. Со злости. И это не дает мне покоя.
– Вы высказали свое мнение на его счет, и только.
– Но в какой форме! Я же орала, что-то додумывала, тыкала в него пальцем… Обличала!
– А почему он вас злил?
– Ему было не место в замке. Ферма – вот это его вотчина. Как Екатерина могла променять Арарата на этого скотника?
– Вы любили Аникяна, не так ли?
– Да. Единственная из всех баб, что у него были. Им все пользовались. И бывшая жена, и настоящая, и любовницы, опять же бывшие и настоящие. А мне ничего не было нужно от Арарата, кроме его внимания.
– Получается, вы довольствовались малым.
– В любви бывает иначе?
– Я не большой специалист. Но, думаю, важна взаимность.
– Это в идеале. Но не всем везет. До Арарата у меня были отношения с мужчиной. Он готов был отдать мне почку, печень, роговицу… Вырвать сердце, если оно мне понадобится. Но мне от него ничего не было нужно. Даже если бы мне потребовалась пересадка органов, не факт, что я бы позволила этому человеку отдать мне часть себя. Потому что я осталась бы ему должна. По гроб жизни. Я рассталась с ним, потому что не могла дать того же.
– А с Араратом почкой поделились бы?
– Скорее всего, нет. Потому что он бы не сделал этого для меня. А, как вы заметили, тут важна взаимность. Но я все равно любила его. Радовалась нашим нечастым свиданиям. И тому доверию, что он мне оказывал…
Лера понимала, что они ушли в лирику. Все вышесказанное неважно. И все равно она не прерывала Барбару. К счастью, это сделала Димон. Он ввалился в кабинет с возгласом:
– Мы ошибались в главном!
Тут увидел госпожу Михельсон и заткнулся.
– Здравствуйте, – поприветствовала капитана Барбара Леопольдовна.
– Доброе утро. А вы чего тут?
– Винюсь.
– В том, что наговорили на Пановича?
– Как вы догадались?
– Драгоценная Барбара Леопольдовна, мы профессионалы. Поэтому не догадываемся, а делаем выводы на основании фактов. И они говорят, что Игорь Панович не был последним человеком, общавшимся с Аникяном. На основании всех свидетельских показаний я составил схему. Судя по ней, это вы были тем человеком, который контактировал с Аникяном перед его смертью.
– Панович ругался с Араратом. Это правда. Я наблюдала за их ссорой. Слов не слышала. Потом увидела, что Арарат остался один. Стоял у Боливара. О чем-то с ним по своей привычке болтал. Охранник Павел в этот момент заявился. Его Фердинанд вызвал. На случай, если любимые мужчины Екатерины, бывший и настоящий, сцепятся. Но Игорь не стал применять силу. А Арарат – подавно. Он в жизни своей не дрался. Доказывал свое превосходство иными способами. Я подошла, спросила, как он, мы перебросились парой фраз, и я удалилась, потому что надо было проследить за тем, как уберут посуду. И буквально через десять минут Наташа начала кричать.
– Хорошо, что вы решили облегчить душу. Спасибо вам за это. А теперь я хотел бы попросить вас удалиться.
И, взяв женщину под локоток, выпроводил ее из кабинета.
– Димон, я тебя боюсь, – шутливо проговорила Лера.
– Мать, мы ошибались в главном!
– Я это уже слышала. Минут пять назад. И в чем же?
– Аникяна отравили, да, но не насаживали на рог буйвола.
– Как это?
– Очень просто. Он сам на него упал, как сознание помутилось. Я, когда отвозил Дусю-лапусю и осматривал замок, несколько раз примеривался к Боливару. И даже снял с него мерки. Человек невысокого роста мог просто осесть на острие. Аникян любил вести диалоги с чучелом. Обнимал его за шею, склонялся к морде. И вот представь теперь, что тебе стало плохо. Очень, очень плохо. Ты выключаешься. И падаешь на рог. Я поговорил с криминалистом. Не с тем, что делал вскрытие, но он просмотрел его результаты. Так вот, нет никаких намеков на то, что Аникяна хватали за шею, спину, даже за руки.
– И что из всего этого следует?
– Его только отравили. А на рог Боливара он нанизался сам.
Глава 4
Она проснулась в своей кровати. Той, которую еще папа собирал. На ней белье с Пегасами. Туся заказывала его в интернет-магазине и месяц ждала доставки на почту. Очень уж ей понравился принт. Качество тоже оказалось прекрасным. Материал гладкий, приятный телу. Спишь как на облаке, а вокруг летают Пегасы, раскинув свои прекрасные крылья.
Туся потянулась, улыбнулась. Она не помнила, как оказалась дома. Наверное, заспала.
– С добрым утром, что ли? – услышала Туся голос бабушки.
– Ага. Который час?
– Семь утра.
– Надо же, так рано? А я будто десять часов продрыхла.
– Да ты же еще в машине отрубилась, и Морковка тебя на руках в дом заносил.
– Кто?
– Кавалер твой.
– Почему он Морковка? – Туся опустила ноги на пол, но он оказался холодным, пришлось ей сразу на ковер перепрыгивать. А ковер был знатным, стопроцентно шерстяным. Бабушка его при Андропове урвала и сразу повесила на стену. Он украшал собою зал. Туся еле уговорила снять его и постелить на пол.
– Имя Марк не идет ему. Да и хвостик у него на башке потешный, точно ботва на жопке у морковки.
– А мне нравится и имя его, и хвостик. Кстати, где Марк? Уехал?
– Хотел, но я не пустила. Парень столько ехал, потом тебя, колоду, таскал…
– Ба, я вешу пятьдесят кило.
– А он шестьдесят пять. Худой. Как не надорвался, не пойму. Надо ему с собой в Москву собрать еды: яичек из-под молодки нашей Пеструшки, творожку, сальца. Пусть отъедается.
– Он в ресторане работает, не голодает, – напомнила Туся и быстро переоделась в спортивный костюм, а на ноги натянула теплые носки. Не собачьи, в них она, в отличие от бабушки, не могла ходить – кололись, обычные махровые. – Так Марк спит?
– Где там! Вскочил полчаса назад и побежал дрова колоть.
– Зачем? У нас же газ в баллоне. И водонагреватель электрический.
– Городской, бестолковый, не понимает ничего, – усмехнулась старушка. – Но дрова пусть колет. И ему зарядка, и нам когда-нибудь пригодятся. Может, баню затопим, когда отремонтируем.
Туся повела ноздрями. Пахло сдобой.
– Ты испекла пирог? – спросила она. Бабуля готовила по-простому, не особо заморачиваясь. Но поставит тесто, когда оно взойдет, раскатает, накидает в получившийся блин варенья, завернет края, сунет в духовку и вскоре достает пирог, от которого ты не можешь оторваться. На поминки отца она напекла самых разных пирогов, но на это ушло много времени. А ягодник, так называла бабуля дрожжевой блин с вареньем, не важно каким, она варганила за час.
– Плюшки обычные. – То есть тесто всего лишь промазывалось растительным маслом и посыпалось сахаром. – Иди зови своего кавалера. Завтракать будем.
Туся быстренько умылась, расчесалась и вышла во двор. Там Марк сражался с дровами. Именно так, и никак иначе! Он как будто вступил в бой со Змеем Горынычем и размахивал топором, чтобы сечь его головы. Только он редко попадал по «шеям». Сразу видно, впервые дрова рубит.
– Доброе утро, богатырь, – поприветствовала Марка Туся.
– Доброе, – откликнулся он и вытер пот со лба. – Бабуля твоя не позволила мне уехать. Чуть ли не насильно уложила. Думал, не усну. Мне некомфортно в чужом доме. Но отключился мгновенно. И такие сны снились дивные…
– Пошли завтракать.
– Да, сейчас сполоснусь, – и пошел к сосковому умывальнику во дворе. Остался, как раритет, типа ковра.
– Марк, у нас есть душевая кабина. Давай я тебе покажу, где она.
– Дрова брать?
– Бабушка уже подкинула, – хохотнула Туся. – В печку-буржуйку.
– Ты надо мной стебешься?
– Чуть постебываю, – внесла коррективу Туся. – Вы, москвичи, думаете, что в провинции люди живут как в каменном веке?
– Нет, вы же спички купить можете, – улыбнулся ей Марк. – А в те времена огонь добывался очень сложно. – Он все же ополоснул руки. В умывальнике была дождевая вода, поскольку крышка от него давно потерялась.
– Бабушка прозвала тебя Морковкой. Если что, не обижайся.
– Кавалер-морковка. Это даже круче, чем синьор Помидор. Мне нравится.
Они прошли в дом. Туся показала, где душевая, выдала Марку полотенце, а сама отправилась в кухню, пропахшую печевом. Бабуля сложила плюшки в большую тарелку, накрыла ее чистым вафельным полотенцем. Выставила молоко в обычной трехлитровой банке и вазочку с земляничным вареньем. Еще иван-чай заварила. С ним устроилась у телевизора, чтобы новости посмотреть. С пультом она управлялась прекрасно и лихо переключала с канала на канал, не останавливаясь на привычных для пенсионеров Первом, РТР или НТВ. Благо отец когда-то провел им спутниковое телевидение и было из чего выбрать. Бабуля даже открыла для себя «Fashion TV» и ухахатывалась, глядя на коллекции модных дизайнеров.
– Ба, он мне нравится, – сказала ей Туся, плеснув себе в стакан молочка.
– Мне тоже. И ладно, что историк. Проживем как-нибудь.
– Вообще-то Марк еще и на физико-математическом отучился. Он умница.
– Это я отметила. А вот дрова рубить не умеет. Как и топор держать. Ты бы показала, как надо.
И засмеялась. Туся к ней присоединилась. Бабушка с внучкой заливались, когда Марк зашел в кухню.
– Весело у вас, – хмыкнул он, плюхнувшись на табурет. – А уж аромат какой! Можно налетать? – И указал на скрытую под полотенцем горку плюшек.
– Кушай, сынок, – отозвалась бабушка. – Поправляйся. Я тебе еще пакетик с собой собрала. – И уже внучке: – Телефон твой трезвонил ночью. Проверь его.
Туся, налив гостю молока, бросилась к мобильному. Наверняка это король с королевой ее потеряли. Волнуются. Но нет. Звонил сам принц. И целых четыре раза. Кроме того, прислал СМС: «Почему не отвечаешь? Нужно поговорить!»
Сейчас и восьми нет. Перезванивать в такой час уместно ли?
– Кто? – поинтересовался Марк.
– Влад.
– Принц недоделанный? – послышался голос бабушки. Она была туговата на уши, иногда притворялась вообще глухой, но что ей нужно – умудрялась расслышать на любом расстоянии. – Гони его в шею.
– Ты же видела его по телевизору и приговаривала, какой красавец.
– Красавец, кто ж спорит. Только врун он. Говорил тебе, что свободен, так?
– Да.
– А теперь иди сюда и глянь в экран.
Туся так и сделала: подошла и глянула. Марк с плюшкой в зубах тоже подтянулся.
– На крупнейшем музыкальном канале скандал, – тараторил ведущий светских сплетен, – известный ви-джей Влад Лавров увел жену у своего продюсера. Ни для кого не секрет, что ею является начинающая певица Элла. Влиятельный муж раскручивал Эллу как мог. Ее клипы возглавляли каждый чарт хотя бы неделю, – тут же был показан фрагмент самого популярного, – и Элла регулярно появлялась то в одном шоу канала, то в другом. Программа Влада Лаврова не стала исключением. Тогда-то, наверное, и вспыхнула искра между молодыми людьми. Кстати, у Эллы даже есть песня с одноименным названием. – На сей раз показали отрывок из клипа, в котором безусловно красивая, но не очень голосистая блондинка пела про искру. – Напомню, что на днях Влад был уволен с канала и никто не понимал, за что. Но теперь причина ясна! Элла через своего пресс-секретаря сделала заявление о том, что она рассталась с мужем, чтобы воссоединиться с любимым…
Так вот куда Влад вчера сорвался. К ней, к Элле. Туся прислушалась к себе. Ей обидно? Пожалуй, нет. Конечно, не очень приятно быть обманутой, но хорошо, что у них с Владом далеко не зашло. Даже не целовались. И не влюбилась она в него. А что немного пожила мечтами, это неплохо. Тусе не привыкать к этому. Как и к разочарованиям.
– Они друг другу подходят, – сказала она. На экране как раз мелькнули кадры совместного эфира.
– Может, это просто пиар? – предположил Марк.
– Даже если так, мне плевать.
– Совсем не расстроилась? – спросила бабушка.
Туся фыркнула и стала набирать номер Влада. Рано не рано, неважно. Проснется или нет – тоже. Взревнует Элла или нет – тем более.
«Принц» не ответил. Они с Марком вернулись за стол. Но оба наелись. И он предложил прогуляться.
Туся не возражала. Утеплившись, она вышла с Марком за калитку и повела его по деревне.
– Какие у тебя планы? – поинтересовался он.
– Завтра девять дней по папе. Надо за самогоном сбегать, приготовить кутью для помина. Кто-нибудь из соседей в любом случае заглянет.
– Я имел в виду, как думаешь жить дальше. Чем заниматься?
– Раз принцессой стать не получилось, опять начну вкалывать.
– Хочешь к нам официанткой? Есть вакансия.
– Было бы здорово, только мне сначала нужно угол снять.
– У меня поживешь. То есть у нас… Я тебе уступлю комнату, сам на кухне буду спать. Она большая, там диван имеется.
Туся отметила, что Марк давно не ерничал, не зубоскалил, а был предельно серьезен. Расслабился и снял защиту? У всех она разная, Бастинда, она же Барбара Леопольдовна, накидывала на себя кольчугу строгости, Туся – мантию-невидимку, Арина Камергерова – турнюр, парик, а возможно, и пояс целомудрия, чтобы не только выглядеть аристократично, но еще и асексуально. Марк же напяливал на себя скомороший костюм.
– Так что, согласна?
– Бабушке это не понравится.
– Почему?
– Скажет, не дело это, девушке с двумя парнями жить.
– Ты можешь ей не говорить всей правды.
– Могу, но не хочу. Не вру я ей. А бабуля обязательно спросит, с кем я делю жилье.
– Я с ней сам поговорю.
– Попробуй, кавалер-морковка, – рассмеялась Туся.
Они дошли до конца улицы. Остановились у болотца. Осенью оно выглядело не ахти, а летом – на загляденье. Камыши, кувшинки, по лопухам, растущим вокруг него, лягушки прыгают. А как квакают перед дождем! Прям поют. Не хуже, чем прославленные дрозды.
Обо всем этом Туся говорила Марку. Он слушал, но не слышал. Кивал, улыбался ей… И обнимал. Сначала за плечи, потом за талию. Его руки переместились на нее, когда Туся запуталась в своих же словах и начала нести какую-то ерунду. Уже про змей, которые летом тут клубками катаются, и хорошо, что уже октябрь…
Наверное, она понимала, что ее хотят поцеловать. Вот и смущалась. А так же интенсивно шевелила губами, чтобы их легко не взяли в плен чужие. Но Марк умудрился. Едва Туся сделала паузу, он жарко ее поцеловал.
Это было волшебно! Мягкие, но настойчивые губы, язык, который не лезет в горло, а чуть щекочет твой, свежее дыхание…
Туся готова была целоваться до посинения рта, но ожил ее сотовый. Пришлось прерваться.
Звонил Влад.
– Алло.
– Привет, Наташа.
– Здравствуй, – бросила она скупое приветствие и отошла на пару метров от Марка.
– Как твои дела?
– Потихоньку.
– Ты у моих?
– То есть меня еще не хватились? – поразилась она.
– Не понял.
– Я в Дроздах. А твои отец с мачехой даже не заметили пропажи гостьи?
– Не знаю, я с ними не связывался. Почему ты вернулась к себе в деревню?
– Поняла, что не выйдет из меня звезды реалити-шоу. Как и из тебя. Трудно представляться одиноким принцем, когда полстраны знает о том, что ты в отношениях.
– Новость уже появилась в интернете? – тяжко вздохнул Влад.
– Там, не знаю. Но в телике точно. Мы с бабушкой поутру посмотрели светские сплетни. – У нее вся робость пропала. Еще вчера она не знала, как держаться рядом с Владом, а сейчас она все то же, что говорила по телефону, выдала бы ему в лицо: – Но их же заранее записывают, не так ли? Значит, когда ты все затеял, у тебя уже была эта твоя безголосая, но красивая Элла.
– Нет, мы расстались три недели назад. Но ее муж узнал о нас, мы повздорили, я покинул шоу и решил запустить свое. Но, как оказалось, Элла уже готовилась к тому, чтобы уйти ко мне. Мы же из-за этого и разбежались. Я хотел быть с ней целиком, а она держалась за супруга-продюсера.
– Ой, мне не очень все это интересно. Разбирайтесь там сами, – ей хотелось поскорее закончить разговор, чтобы вновь припасть к губам Марка. – Ты звонил, чтобы предупредить меня о том, что у тебя уже есть принцесса? ОК. Я поняла. Совет вам да любовь.
– Вообще-то я хотел поговорить с тобой о другом. В ресторане «Шаляй-Валяй» у меня друг работает креативным директором. Он видел тебя там и узнал, я показывал ему фотки…
– Я внутрь не заходила, – зачем-то уточнила Туся. – Стояла у входа, ждала приятеля.
– По имени…
– Марк.
– Откуда ты знаешь Баровского?
– Это его фамилия? – Она и не спрашивала ее, а в разговоре не всплыла. Что Туся – Ложкина, он знал. Она обмолвилась, посетовав на неблагозвучность своей фамилии.
– Да-да. Ты ждала Марка Баровского у ресторана, потом вы куда-то вместе пошли.
– В «Старбакс».
– Так откуда ты его знаешь?
Туся хотела ответить. Сказать, что они вместе обслуживали банкет, на котором присутствовали и его близкие. Но вдруг решила заартачиться:
– Тебя это не касается.
– Ты вообще понимаешь, с кем приятельствуешь?
И тут Тусю пронзило дурное предчувствие. В людях она не разбиралась, значит, могла насчет Марка ошибаться. Вдруг он преступник? Угонщик как минимум, и тачку не у друга взял, а своровал, а то и убийца. Что, если это он Арарата Аникяна замочил? За что – другой вопрос. Может, и просто так?
– Марк Баровский – легенда, – продолжил Влад. – Он заработал свой первый миллион (и я не о рублях, а о долларах) в девятнадцать, когда учился на втором курсе универа.
– Чем? – осторожно спросила Туся.
– Умом. Он компьютерный гений. Многие его программы купили ведущие компании. Марк делал апгрейд популярнейших компьютерных игр. В двадцать один он переехал в США, жил в Силиконовой долине полтора года. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что это не то место, где делают искусственные сиськи?
– Там базируются офисы Эпла, Фейсбука, Ютуба. Я в курсе. Долина находится под Сан-Франциско. Ее чаще называют Кремниевой.
– Именно. И Марк оттуда сбежал.
– Почему?
– Спроси у него. А лучше сведи меня с ним. И я задам ему вопросы. Коль формат реалити не получается, я начну брать интервью. Но не у этих всех примелькавшихся… Артисты, комики, блогеры, даже политики – все они уже где-то засветились. Но Марк Баровский темная лошадка. О нем обыватель не знает. Но в узких кругах он считается, как я уже сказал, легендой. Если я раскрою его для широких масс, то заявлю о себе. Ты, естественно, внакладе не останешься.
– Что ж тебя друг-директор с ним не свел?
– Марк держит огромную дистанцию со всеми. Но ты смогла с ним сблизиться, и это дорогого стоит. Я обалдел, когда узнал, что ты и Марк приятели. Вы такие разные…
– Он умный и богатый, а я тупая и нищая?
– Я такого не говорил.
– Тебе вообще лучше помалкивать, Влад. Ты бездарный кривляка. Но красивый, тут ничего не попишешь. Не звони мне больше!
И отсоединилась.
Сунув телефон в карман, прошагала к Марку, встала напротив него, задрав голову, заглянула в глаза и спросила:
– Зачем же ты из Кремниевой долины сбежал?
– Откуда? – нервно хохотнул он.
– Хватит уже врать! Почему все мне вешают на уши лапшу? Ты – миллионер Марк Баровский. А никакой не студент-историк и официант…
– Нет, я студент-историк и официант!
Туся хотела его ткнуть кулаком в грудь, чтобы сделать больно, влепить пощечину, а лучше пнуть. Но просто отмахнулась. И зашагала к дому.
– Правду говорю, – крикнул Марк. – Но миллионер тоже.
– Такого не бывает.
– Постой, пожалуйста. Дай объяснить.
– Иди ты… В Кремниевую долину!
Марк нагнал ее, обхватил сзади, прижал к себе.
– Я тебе сейчас всандалю по яйцам, – предупредила Туся.
– Попой? Бей. Но лучше успокойся. Я все объясню.
– Зачем было городить столько лжи?
– Я врал в мелочах. Сказал, что снимаю квартиру с другом, хотя она моя, и что машину взял у него. Про мопед еще. Все! Остальное – не выдумка. Я просто недоговаривал. О своем первом образовании сообщил, что получаю второе – тоже. И я работаю официантом.
Она обмякла в его руках. Но не стала оборачиваться. Задала вопрос «Зачем?», глядя перед собой. А по улице гуляли козы. Машка и Феня. Соседские.
– Я жизни не видел, понимаешь? Обычной! У меня в семнадцать уже были бабки, я их еще в одиннадцатом классе стал зарабатывать. Я ходил по ресторанам и гонял обслугу, не понимая, каково им. Сейчас пытаюсь осознать и переосмыслить. А еще мне нравится работать с людьми. И это тоже для меня стало сюрпризом. До этого я имел дело исключительно с техникой. В ресторане Жени Сабировой я когда-то был постоянным гостем. Мне офигеть как нравились те блюда, что она готовила. Потом я уехал в Америку, вернулся, а заведения нет. Думал, во Францию переманили. Но она оказалась в заднице. Я ей немного помог.
– Каким образом?
– Открыл ресторан, в котором поставил ее шефом. Это небольшое заведение. В отличие от «Шаляй-Валяй».
– Оно тоже твое?
– Я там в доле. Но об этом никто не знает. Я не хочу предвзятого к себе отношения, понимаешь? Мне нравится быть простым студентом и официантом. Но меня кто-то вычислил, так?
Но Туся отвечать не собиралась. Она хотела расставить все точки.
– Ты говорил, что был женат? И брак распался из-за финансовых проблем? – Даша и Феня, завидев людей, направились к ним. Но Туся развернулась к Марку не поэтому. Она готова была посмотреть на него и хотела заглянуть в глаза. Авось считает, врет или нет.
– Формулировка была другая. Ты спросила, почему развелись. Я ответил, что из-за денег. Но не их нехватка нас разлучила – переизбыток. Супруга хотела больше и больше. Ее не волновало ничего, кроме бабла. Она работала моделью, но даже позирование ей казалось каторжным трудом. Хотелось тупо ничего не делать, а фотографироваться лишь для того, чтобы покрасоваться. Мы развелись, я улетел в Америку. И стал еще богаче… И несчастнее. Поэтому все бросил там, как и тут. Я больше не занимаюсь тем, что у меня получается лучше всего. Я учусь на историка и приношу заказы клиентам своих ресторанов.
– Ты со мной возишься по той же причине?
– Какой?
– Хочешь познать простую жизнь! С шикарной моделью было, а с невзрачной деревенской дурочкой еще нет.
– Ты себя недооцениваешь.
– Тебя зато переоценила. Ты казался мне настоящим.
– Ты себя на мое место поставь! – он повысил голос, пусть и незначительно. – Как может молодой мужчина, у которого все есть, быть уверенным в том, что его полюбили за душу? Я сразу к тебе проникся каким-то невероятно светлым чувством. Помнишь, я прятался за рыцарем, а ты подавала мне булавку? А потом мы вместе обслуживали банкет, и ты была такой милой, нежной, естественной, то смущенной, то восторженной. Я не верил в то, что такие девушки еще остались на планете. Боялся подвоха. И, как оказалось, не зря. Едва тебя поманили, ты бросилась за деньгами и славой. А обо мне вспомнила, только когда воздушные замки стали рушиться.
Туся хотела возразить, но поняла, что Марк прав. Пусть и по-своему.
К ним побежали козы. Дружелюбные и глупые. Они сначала потерлись о людей, потом принялись жевать их шнурки.
– Пойдем домой, – сказала Туся. – Мне рис на кутью ставить надо, а тебе домой ехать.
– Ты меня прогоняешь?
– Нет, но…
– Но? – Он взял ее за руку. Она не стала вырывать ее.
– У тебя же там дела. Учеба, работа официантом.
– Ничего, пропущу денек-другой. Я был на похоронах папы твоего, надо и на поминки остаться.
– Ты еще и не все дрова переколол.
– У меня не очень получается, да?
– Для первого раза прекрасно. Ты хотя бы попадаешь по пню.
И они, улыбаясь друг другу, пошли к дому, где бабушка уже поставила рис для кутьи. И доколола дрова, чтоб не валялись по двору.
Глава 5
Лера сидела напротив криминалиста и молчала. Уже минут десять, если не пятнадцать.
– Хватит меня гипнотизировать! – рявкнул он.
– А я чего? Я ничего. Просто так пришла…
– Я тебе уже сказал, что не знаю, что за яд разъел желудок вашего миллионера.
– Он не наш. К тому же миллиардер, это если в рублях. И, повторюсь, я просто пришла и сижу… Неужели мешаю?
– Очень.
– Чем?
– Бесишь.
– Котя, помоги, а?
Это было не ласковое или игривое обращение. Типа сокращенное от «котик». Такого Лера себе не позволила бы. Эксперт был белорусом, носил фамилию Котя. А звался Василием. Довольно уморительное сочетание.
– Не я делал вскрытие. Видел только результаты экспертизы. Как и ты.
– Но я-то бестолковая. В криминалистике не секу вообще. А ты самый башковитый из экспертов.
– Кто так сказал? – Котя хохотнул, но с ноткой самодовольства в голосе.
– Все опера. В один голос. – Она придумала это только что. Лера понятия не имела, кто лучший, но знала, как падки на лесть мужчины. Тем более Котя. Эксперту наверняка прилетало больше насмешек, чем остальным. Ладно фамилия потешная, так еще и усищи имеются, редкие, торчащие в разные стороны. Чем не кот Васька?
– Яд не синтетический, это единственное, что я могу сказать, – смягчился эксперт. – Это токсин, не химикат.
– Мухоморами его отравили, что ли?
– Нет, конечно. Мухоморы не дают такого эффекта. Но мысль хорошая. Я бы подумал, что жертва съела неправильно приготовленную рыбу-фугу, поскольку ужин был в морском стиле, но там ее не подавали. Был тунец, и его остатки найдены в желудке вашего миллионера… Или не вашего и миллиардера.
– Но яд попал в его организм именно во время ужина?
– Судя по распространению повреждений желудка – да. Но он убивал хоть и верно, но медленно.
– А можно было спасти человека, принявшего яд?
– Повторяю, я не знаю, что за дрянь попала в организм. Скорее всего, да. Промывание, абсорбенты или какой-то примитивный антидот типа антибиотика широкого спектра…
– Яд мог затуманить мозг?
– Безусловно. Токсины попали в кровь и создали эффект опьянения. Если человек, принявший яд, заговаривался, шатался, то это нормально.
– А как бы он, яд, подействовал на крупного пса?
– Насколько крупного?
– По массе он был больше жертвы. Кило на пятнадцать точно.
– Животное страдало? Выло, плевалось пеной? Хотело пить? Скорее всего, отрыгивало. У собак инстинкт развит лучше, чем у людей. Поэтому пес мог уцелеть даже без лечения.
– Его лечат.
– И это прекрасно. У меня тоже три животинки, и я о них пекусь.
– Это котики?
– Нет, это хомяки и морская свинка, – сердито ответил Василий. – И закончим на этом. У меня куча дел…
Лера поняла, что больше ничего от Коти не добьется, и покинула его кабинет. Вернулась в свой. Села за компьютер. Она нарисовала несколько схем. В том числе ту, которая показывала, кто с кем рядом сидел. Получалось, что Арарату и Розе поставили стулья в конце стола. Если во главе сидела хозяйка замка, то они – напротив.
– И что из этого следует? – спросила Лера.
– А? – оторвался от телефона Димон. Он играл на нем в какую-то дурацкую стрелялку.
– Я не с тобой, а сама с собой.
– Тогда не буду мешать тебе разговаривать… с тобой. Пойду пожру. Тебе принести чего-нибудь?
– Пирожок с капустой.
– Заметано.
И он удалился. А Лера решила позвонить девочке-официантке, обнаружившей труп.
– Наталья, здравствуйте, – поприветствовала ее она.
– Товарищ подполковник? – очевидно, она была так и записана в телефоне Туси.
– Можете называть меня Валерией. Скажите, на ужине вы обслуживали господина Аникяна?
– И я, и Марк. Все уже пошло не по плану, и мы просто приносили тарелки, уносили…
– Что он ел?
– Салат.
– И все?
– Сыр хорватский. Хлеб. Вроде немного виноградин в рот закинул, когда закусывал виски.
– Валерия, – это уже мужчина заговорил, – я Марк. Официант.
– Здравствуйте. Вы что-то добавить хотите?
– Да. Он еще ел десерт.
– Но он же закончился.
– Женщина, которая сидела рядом, не притронулась к своему. И я видел, как она предложила Аникяну взять его. Он с удовольствием слопал десерт.
– Лимонный, да?
– Нет, этот был без цитрусовых. У дамы была аллергия на них, и Женька, то есть шеф-повар Сабирова, приготовила один десерт без лимона.
– Вы говорите об Алине Беляевой? Хотя откуда вам знать, как ее звать…
– Нет, я знаю. Когда обслуживал ужин, не был в курсе, но сейчас – да. Алина Беляева, она же Алла Пермякова, ужасный человек. Она разрушила жизнь Жени Сабировой. Я бы не узнал об этом, если бы та мне не проговорилась, когда мы возвращались из Дроздов. Потом я навел справки о Беляевой-Пермяковой, оказалось, что отпетую мошенницу привела в замок Кира Ларионова. Но я предупредил ее, так что теперь Алине этой ничего не обрыбится…
И тут распахнулась дверь. Ее открыли с ноги.
– Извините, я больше не могу говорить, перезвоню, – бросила в трубку Лера и посмотрела на вломившегося.
– Алина Валерьевна Беляева?
– Она самая. Пришла сделать заявление.
Лера понадеялась, что Алина Валерьевна не сожрала цыпленочка-дежурного, а просочилась, пока он бегал в столовку или в туалет. Сейчас эта женщина выглядела иначе, чем при даче показаний. Внешне она за пару суток не изменилась, если говорить о фигуре, чертах лица, прическе, но энергетически – очень сильно. Появилась агрессия, именно внутренняя, потому что с ноги дверь могут открыть и отчаявшиеся.
– Присаживайтесь, – указала на стул Лера.
– Я знаю, кто убил Арарата Аникяна, – выдала Алина Валерьевна и только после этого опустила свою пятую точку на стул.
– И кто же?
– Женя Сабирова.
– И зачем она это сделала?
– Она намеревалась отравить меня. И добавила в мой десерт мертвые травы. У нее вся семья баксы.
– Кто?
– Шаманы. Дед, отец, дядя – все проводят обряды. А женщины в роду занимаются травами. Бабка очень была в этом продвинутой. Могла как вылечить, так и убить. Но баксы не приносят вреда, только пользу. Поэтому Сабировы сборами своими травяными лечили или вводили в транс. Но Женя, как внучка великого шамана и его жены, знахарки, может все. В том числе убивать. Мы когда-то тесно общались. И она говорила, что лишить жизни кого-то трудно только морально. Но если кто-то готов взять на себя ответственность, то это легче легкого. Из растений можно приготовить отвар, который убьет. Или растереть их и добавить в пищу. Она говорила мне, что есть травы, которые в сочетании друг с другом преображают воду в мертвую. Ее бабка давала ее больным животным. У нас собак с неизлечимыми болезнями возят к ветеринару, чтобы сделать укол, а там просто опаивают, и они уходят в мир иной без мук.
– И за что Евгения вас хотела на тот свет отправить?
– Я не очень хорошо с ней поступила когда-то. В чем каюсь.
– Конкретнее?
– Я ее кинула. На амбразуру, как считает она. Мы несколько лет не виделись. Но жизнь нас столкнула в замке Аникяна. Когда вынесли десерт, индивидуальный, без лимона, я увидела Женю. До этого – нет. Вообще не знала, кто обслуживает ужин. И она так на меня посмотрела, что мурашки побежали. Я не захотела больше есть. Отставила розетку, но Арарат взял ее.
– Нет, не так. Свидетели сообщили о том, что вы сами предложили господину Аникяну свой десерт. Но если вы подозревали, что он отравлен, то почему не выкинули его?
– Думала, мне мерещится, но теперь, когда все стало очевидным…
– У вас лишь предположения, но ни одного доказательства?
– Почему же? Несколько лет назад, когда мы еще общались с Женей, у нас был кот. И он умирал от цирроза. Она сделала для него отвар мертвых трав. Остатки их, сухие, у меня имеются. – Она сунула руку в карман кожаной куртки и достала маленький пакетик. – Если вы проведете следственный эксперимент, то выясните, от этого ли яда умер Аникян.
– От этого, – донеслось из-за приоткрывшейся двери. То вернулся Димон. В руке два пирога, завернутые в бумажную салфетку. – Мне коллеги сейчас позвонили. Сказали, Женя Сабирова пыталась покончить с собой, наевшись травок. Оставила посмертную записку, в которой призналась в том, что хотела отравить гражданку Беляеву, но угробила Арарата Аникяна. А оставшуюся траву скинула в объедки и скормила их бедному Лютику. Она не могла слышать его вой. Да и от орудия убийства нужно было избавиться.
– Попытка самоубийства не удалась? – не столько спросила, сколько констатировала факт Лера.
– Ее нашла в бессознательном состоянии приходящая уборщица. Вызвала «скорую». Женя в больнице под капельницей. Ее жизни ничего не угрожает.
– Ее посадят? – сверкнула глазами Алина.
– Скорее всего. Но вас тоже.
– А меня за что?
– За финансовые махинации. Марк Баровский написал на вас заявление в Роспотребнадзор и следственный комитет.
– Кто это, черт возьми?
– Миллионер, бизнесмен, друг Жени Сабировой, а еще официант, который обслуживал вас на приеме. Кстати, за вами пришли наши коллеги. Ждут внизу. Поэтому в этот раз вам вряд ли удастся уйти от ответственности.
– Ха! – гордо вскинула голову Алла. – Еще посмотрим.
И покинула кабинет с видом королевы.
– Выкрутится, как думаешь? – спросила Лера, проводив ее взглядом.
– Отделается легким испугом, – уверенно ответил Димон. – Если и получит срок, то небольшой. А когда откинется, опять начнет разводить лохов.
– Нет, ждать освобождения не будет. На зоне полно мошенников. Она станет их предводителем.
– Пожалуй. – Он протянул ей пирог. Лера поднесла его к носу. Вдохнула аромат. За него она любила пироги в первую очередь. – Странно все закончилось, не находишь?
– Странно, но не страшно.
– Ты просто все дела теперь сравниваешь с… – Он замялся, опустил глаза: – Сама знаешь, с каким. – Лере все боялись напоминать о том ужасе, через который ей пришлось пройти.
– Да, все убийцы после Мясника мне кажутся просто запутавшимися или оступившимися.
– Мать, не оправдывай преступников только за то, что они не такие выродки, как Мясник. Женя планировала убийство своей бывшей. Поэтому привезла с собой травки. Жажда мести ее ослепила, и пострадал посторонний. Чей-то сын, муж, отец, друг. И бедный Лютик. Он, видите ли, выл, нервируя Женю и заставляя вспоминать о том, какая она тварь. Но даже если бы умерла Алла-Алина… Кто дал право Жене лишать жизни другого? Пусть и паршивого человека?
– У Мясника тоже есть мать. Жива до сих пор. Сестра имеется. И ребенок, кстати. По молодости лет заделал. На пассии своей не женился, но материально ее поддерживал.
– Не сравнивай мошенницу и маньяка.
– Ты бы убил его?
– Без раздумий.
– А ее нет?
– Конечно.
– Видишь, как гибки наши моральные установки. И они у каждого свои.
– К чему ты ведешь?
– Кажется, я только что поняла, что занимаюсь не своим делом. Я ношу оружие и отлично стреляю. Я теряла коллег и близких. Бывала зла на весь мир и на себя. И несмотря на все это, я не умею убивать. Значит, мне не место в органах. Димон, я ухожу в отставку.
– Тебе до пенсии осталось всего ничего…
– Плевать!
– Переведись хотя бы в пиар-отдел, как когда-то планировала.
– Нет, мне нужно обнулиться. Иначе не получится переродиться. Мне снится кровь. Кишки. Отрубленные конечности. Я, будучи живой, попадаю в ад постоянно.
– Думаешь, уволишься, все сразу наладится?
– Это было бы слишком просто. Но сегодня во сне я писала на окровавленном стекле какие-то буквы. Не рассмотрела их, естественно. Но сейчас поняла, что дело не в них. То есть я не писала, а просто стирала кровь, чтобы увидеть что-то еще, кроме нее.
Валерия встала из-за стола и подошла к окну. Глянула на небо. Его расчертил след пролетевшего самолета. Но Лере хотелось думать, что это ее душа, на секунду отделившись от тела, воспарила и вернулась обновленной.