— Да, он как раз собирался на вахту и сказал, что несколько судов уже прошли мимо и есть хороший шанс, что на рассвете, когда они с уловом будут возвращаться в Кингскот, какой-нибудь корабль причалит здесь.
— Вы поступаете правильно, — тихо сказала Амелия. Она понимала, что ожидание будет для Эвана настоящей пыткой.
— Если бы я знал, отчего ему так плохо, — проговорил Эван дрожащим голосом. Он посмотрел на Майло, который сейчас мирно спал, а час назад корчился от боли. Эван с болью в сердце смотрел, на маленького и хрупкого сына. Он отчаянно молился, чтобы Майло стало лучше.
— Пусть поспит до утра, — прошептала Амелия, — а я пойду к себе. Если его снова начнет тошнить, зовите меня.
Амелия уже собиралась уйти, когда раздался стук в дверь. На пороге стояли Эдгар и Карлотта.
— Как мальчик? — спросил Эдгар. Он готовился передать смену Габриелю, когда на маяк прибежал взволнованный Эван и попросил посигналить кораблям. Когда Эдгар рассказал обо всем Карлотте, она настояла навестить мальчика на ферме.
— Бедный bambino, — проговорила Карлотта. Увидев бледного и слабого Майло, его мокрые от пота пряди черных волос, итальянка на миг ощутила болезненный укол вины.
— Думаю, худшее уже позади, Эван утром отвезет его в Кингскот к врачу.
Эдгар подошел к Майло.
— Мы с Габриелем присмотрим за фермой, пока вас не будет, не волнуйтесь. — Он посмотрел на жену и понял, что она недовольна. — Самое главное, пусть этот маленький джентльмен поправляется.
— Спасибо, Эдгар, — ответил Эван. — Я очень вам благодарен.
Амелия тоже заметила по выражению лица итальянки, что та чем-то недовольна. Наверное, Карлотта злится, что Габриель и ее муж будут проводить время на ферме. Амелия уже смирилась с тем, что у нее нет будущего с Габриелем, и ежедневные встречи стали бы для нее пыткой.
— А почему бы вам не взять с собой Сару? — предложила Карлотта Эвану. — Она может помочь вам с Майло, а я позабочусь о bambini. — Она не только надеялась, что осужденная уедет отсюда, она молилась, чтобы врач из Кингскота рекомендовал семье Финнли переехать временно в город.
— Сара должна оставаться здесь, — твердо ответил Эван. — Я сам справлюсь с Майло.
Карлотта расстроилась, но не собиралась сдаваться.
— А если доктор не сможет поставить диагноз?
— Не знаю, — ответил Эван. — Хочется верить, что он все выяснит.
Карлотта была уверена, что врач не сможет понять, что мальчику специально давали вредное снадобье. По крайней мере, итальянка на это надеялась.
Когда Карлотта и Эдгар ушли, Амелия попрощалась с девочками и направилась к двери.
— Позовите, если понадоблюсь, — сказала она Эвану тихо.
— Мне будет спокойней, если ты останешься с девочками, Сара. Я знаю, что Майло очень любит тебя, но я сам присмотрю за ним и не буду волноваться, зная, что ты рядом с моими девочками.
Амелия была поражена.
— Я думала, что вы не хотите, чтобы я ехала с вами, потому что… — Она умолкла.
— Я доверяю очень немногим людям, — просто ответил Эван. Он снова взглянул на сына, и слезы наполнили глаза Амелии. Эван был сложным человеком, но сейчас он сделал ей самый большой комплимент.
— Это многое значит для меня, Эван. Я не подведу вас, — прошептала Амелия.
В восемь часов Габриель сообщил Эвану, что шхуна «Рыба-меч» откликнулась на сигнал и причалила в бухте Вейрс-Коув. Эван вздохнул с облегчением. Он уже собрал сумку. Майло стало намного лучше, хотя он все еще был слаб. Эван не спал всю ночь, переживая за сына. Амелия с девочками отправились проводить Майло с Эваном. Малыша с отцом Габриель спустил вниз на канате в лодку, где их ждал капитан Картрайт. Вскоре корабль отправился в путь, а Амелия с девочками вернулись на ферму.
Габриель последовал за Амелией. Эван сказал, что овцы вполне могут пастись несколько дней там, где он оставил их, но попросил приглядывать за ягнятами и проверять, достаточно ли им питья. Кроме того, уход требовался поросятам, корове, лошади и курам, но Эван сказал Габриелю, что с курами справятся девочки.
Амелия отправилась в дом, а Габриель покормил коня и выпустил его погулять во двор. Куры кудахтали без умолку, но младшие девочки покормили кур, Габриель — поросят, а потом из дома с табуреткой и ведром вышла Сисси доить корову.
Габриель все еще занимался с поросятами, когда заметил, что Сисси наблюдает за ним.
— Майло поправится, Габриель? — спросила Сисси. Он сам настоял на том, чтобы дети звали его по имени, а не мистер Доннели.
— Я уверен, с ним все будет в порядке, — ответил он. Габриель сам волновался, но не хотел расстраивать девочек. — Доктор узнает, отчего Майло стало плохо, вылечит его, и твой брат вернется домой быстрее, чем ты даже успеешь соскучиться.
— Я заметила, что Майло начал болеть после того, как съел особое печенье, которое испекла длят него Карлотта.
— А что в нем такого особого?
— Не знаю. А потом ему снова стало плохо после того, как он съел ее хлеб. Майло никогда раньше так не болел, когда папа готовил нам еду.
— А что с ним случилось неделю назад? — спросил Габриель.
— Его лихорадило, но не рвало, поэтому я думаю, что тогда это было что-то другое, — ответила Сисси.
— Никто же больше не заболел от еды Карлотты, не так ли? — спросил Габриель. Он не думал, что мальчику стало плохо от печенья, и он также заметил, что Сисси не очень-то любит итальянку.
— Нет, но Майло еще совсем маленький. — Сисси молча смотрела, как Габриель сгреб навоз в свинарнике, потом промыл пол водой. Девочка хотела поговорить и о другом. — Габриель, ты же знаешь, что Сара хорошая девушка, правда?
Габриель удивленно взглянул на нее.
— Да, — ответил он.
— Я думаю, что она не должна расплачиваться всю свою жизнь за одну ошибку, не так ли?
— Нет, не должна. Сара должна простить себя и жить дальше, — подтвердил Габриель. Он уже пытался убедить ее, что она совсем не тот человек, которого описала леди Дивайн. Возможно, когда-то она была такой, хотя Габриелю трудно в это поверить. Но у женщины, которую он полюбил, доброе сердце.
— Тогда почему вы больше не общаетесь? — спросила Сисси.
Габриель смутился. Старшая дочь Эвана быстро выросла. Но все же Габриель считал, что не должен обсуждать проблемы взрослых с Сисси, хотя и понимал, что у нее с мисс Джонс возникла особая связь.
— Она так решила, — тихо ответил он.
— Она все время грустит. Когда вы дружили, она совсем не была такой.
— Я не могу заставить ее изменить свое мнение, Сисси. Она взрослый человек, и это ее выбор. Она не видит меня в своей жизни.
— Ты же хочешь быть в ее жизни, так?
Габриель молчал несколько секунд. Дни и ночи он думал только об этом.
— Я хочу этого больше всего и надеюсь, что она передумает.
— Я тоже на это надеюсь. Я хочу ей счастья. — Сисси мечтала, чтобы Сара осталась с ними. Мысль о том, что она потеряет ее, стала для девочки невыносимой. «Если Сара и Габриель полюбят друг друга, тогда Сара останется!» Сисси была уверена в этом.
Габриель понял, что думала девочка. Сара заполнила пустоту в жизни детей. Она не заменила Джейн, но стала таким человеком, которому можно довериться, что особенно важно для Сисси и Розы, так как они очень быстро взрослеют.
— Не все в нашей встали, Сисси. Иногда нам приходится учиться справляться с теми обстоятельствами, на которые мы не в силах повлиять.
— Как смерть мамы?
— Именно. Я знаю, тебе очень нравится Сара, но она не может остаться с тобой навсегда.
— Это несправедливо, — проговорила Сисси, и ее глаза заблестели от слез.
Габриель уловил отчаяние в голосе девочки.
— Когда срок подойдет к концу, она станет свободной, тогда вряд ли захочет здесь остаться. Такая жизнь не для всех. — Габриель надеялся, что она останется. Как и Сисси, он представлял их идеальную жизнь.
Отъезд Сары огорчил бы Габриеля так же, как и Сисси. Даже разговор о ней причинял Габриелю душевную боль.
— Но еще есть время во всем разобраться. Не сдавайся. — Сисси повернулась и пошла к дому, оставив Габриеля размышлять о том, какой проницательный совет дала ему тринадцатилетняя девочка.
Когда Габриель закончил работу, он отправился искать Сару. Она стирала белье.
— Я накормил лошадь, корову и свиней. Могу ли я сделать еще что-нибудь?
— Нет, спасибо, — холодно ответила Амелия, даже не взглянув на него, и продолжала усиленно тереть одежду.
— Я приду позже, возможно, вам еще что-нибудь потребуется, — проговорил он и пошел. Отойдя на несколько шагов, Габриель остановился и обернулся. Девушка посмотрела на него, но затем снова опустила глаза.
— Я думал о том, чтобы прервать свой контракт, — сказал Габриель.
Его слова шокировали девушку. Она перестала стирать, но все же не подняла глаз на Габриеля.
— Вы не хотите знать почему? — спросил он.
Амелия взглянула на Габриеля, стараясь сохранить безучастное выражение лица, хотя его слова очень ее огорчили.
— Это ваше решение. Если вам не нравится ваша работа…
— Вы знаете, что я люблю свою работу.
— Надеюсь, ваше решение не имеет отношение ко мне.
— Все мои мысли имеют отношение к вам, Сара, потому что… я люблю вас. — Эти слова почему-то сами слетели с его губ.
Она взглянула на Габриеля и увидела, как любовь сияет в глубине его глаз. Амелия тоже любила этого мужчину всем сердцем, но не смела признаться ему в этом.
— Вам лучше забыть меня, Габриель. Найдите ту, которая будет достойна вас.
— Я уже нашел. Но она просто не замечает этого, — с грустью сказал он и ушел.
Амелия смотрела ему вслед, слезы катились по ее щекам. Ей хотелось броситься за Габриелем, обнять его, но она не в силах была забыть, что ответственна за чью-то смерть. Разве она заслуживает хоть толику счастья, если была так эгоистична и жестока?
Кингскот
Эдна и Чарльтон увидели Брайана Хаксвелла на веранде отеля «Озон». Он сидел в лучах утреннего солнца и читал газету, а рядом на столе стояла пустая чашка.