— Прости, — говорит миссис Миллер. — Можешь снова назвать своё имя?
— Мэгги. Мэгги Кэмпбелл.
— О, точно! Дочка Норин.
— Единственная и н-неповторимая.
Она ведёт нас на кухню, и я покрываюсь мурашками. Это похоже на Сумеречную Зону. Комната не похожа ни на одну из тех, что были в их старом доме в Риджвью, но она настолько близка к оригиналу, насколько это возможно.
Те же самые часы с петухом стоят наверху кухонной стойки. Те же самые полотенца в деревенском стиле висят на ручках шкафов. Все корзинки и антикварные кувшины, которые я помню из их прошлого дома, выстроились на определённых поверхностях, делая всё возможное, чтобы выиграть сражение за стерильность этого места.
Миссис Миллер даёт нам горячий шоколад, хотя на улице должно быть не меньше тридцати градусов. Но мы всё равно вежливо потягиваем его, пока она лепечет о том, как правильно нафаршировать индейку. Мэгги, истинная вегетарианка, заметно бледнеет, когда миссис Миллер учит нас удалять потроха после перерубания шеи индейки.
А затем, когда она заканчивает вытирать кухонный стол и обсуждать технику подготовки птицы, её улыбка выключается. Так резко, будто кто-то переключил выключатель. Я почти ожидаю, что у неё закружилась голова или что-то вроде того, но она просто поднимает кружку и снова ставит её обратно, даже не сделав глотка.
— Я полагаю, вы здесь из-за Джулиен, — произносит она.
Мы с Мэгги обмениваемся быстрым взглядом.
Я вымученно улыбаюсь.
— Так и есть.
— Я позову её, если хотите. Она наверху в своей комнате. — Её улыбка настолько незаметная, что похожа на подёргивание. — Но должна предупредить вас.
— Предупредить? — переспрашиваю я.
Миссис Миллер складывает руки, одну под другой.
— Девочки, я не знаю, как сказать это. Мы так сильно пытались сохранить это в секрете…
Её голос обрывается, но я знаю, она не закончила. Поэтому мы ждём. Через некоторое время она моргает несколько раз и, кажется, возвращается к жизни.
— Джулиен заболела. Мы не хотели жалости от людей, поэтому решили, что будет лучше, если никто не узнает её диагноз.
— Диагноз? — спрашивает Мэгги.
— У нее… шизофрения. — Она как будто давится этим словом. Замолкает, чтобы сделать глоток своего какао, и я не могу перестать думать, что она пытается смыть это слово с языка.
— По-видимому, эта болезнь исходит от семьи моего мужа. Джулиен начала проявлять симптомы в последний месяц в Риджвью.
— Вот почему вы уехали? — спрашиваю я и сразу же понимаю, что не должна была. Это как выложить все свои карты на стол. К моему удивлению, миссис Миллер кивает.
— Мы хотели начать всё сначала ради Джулиен. Её болезнь стала протекать опасно. Мы хотели, чтобы она получала лучшее лечение, а здесь есть врачи, которых рекомендовали моему мужу. Нам обоим.
Нет, всё не так просто.
— Я была т-так удивлена, что мистер Миллер смог оставить свой бизнес, — говорит Мэгги.
Миссис Миллер съёживается, как будто её окунули в ледяную воду. Плечи напрягаются, а глаза смотрят в сторону.
— Мы можем увидеть её? — снова спрашиваю я, пытаясь вернуть ту открытую леди, которая была готова разговаривать. — Я действительно скучаю по Джулиен.
— Она тоже по тебе скучает, — отвечает она, грустно улыбаясь. — Она, наверное, только вышла из душа, пойду, поднимусь за ней. Сейчас она снова принимает лекарства, но даже теперь ясность её рассудка не постоянна.
— Т-так у нее бывают просветления? — хмурясь, спрашивает Мэгги.
Лицо миссис Миллер наполняется печалью, поэтому я стараюсь объяснить, опираясь на то немногое, что читала.
— Шизофрения может заставить людей вроде как оторваться от реальности. В одну минуту она может быть нормальной…
— А в другую может начать говорить о «Волшебнике Страны Оз», как будто эта история только что произошла за соседней дверью, — продолжает миссис Миллер.
Её выражение лица снова милое, но в глазах притаилось столько боли, что моя собственная грудь сжимается.
— Вы уверены, что готовы к этому? — спрашивает она.
Нет. Нет, определённо не готова. Но я всё равно киваю.
Глава 22
Миссис Миллер оставляет нас ждать в маленькой гостиной, обставленной диванами из жатого бархата и античными столами. Всё как у Джейн Остин. Не хватает только парня в накрахмаленной рубашке. И, возможно, чайного сервиза.
Мы присаживаемся на краешек дивана, кладя руки на колени, слишком ошеломлённые, чтобы сказать хоть что-то. Я слышу голоса наверху лестницы, а затем спускающиеся шаги. Не знаю, как это возможно, но я напрягаюсь ещё больше.
Входит Джулиен, одетая в шорты хаки и пару голубых маек, натянутых одна на другую. Её волосы всё такие же светлые и длинные, завивающиеся на концах, как в рекламе шампуня. И её улыбка точная копия улыбки её матери. Белая и широкая. И на сто процентов нормальная.
— О, божечки мои, Хлоя! — Воскликнув, Джулиен пересекает комнату и заключает меня в объятия. — Не могу поверить, что ты здесь.
Я ловлю ошарашенный взгляд Мэгги поверх плеча Джулиен, осознавая, что сама, должно быть, выгляжу также.
Джулиен, энергичная и счастливая, отстраняется от меня.
— Ты можешь в это поверить? Этот дом! Что ты думаешь о Сан-Диего? Как долетели?
— Великолепно! — Не уверена, на какой вопрос отвечаю, но понимаю, что это лучшее слово, чтобы ответить на все.
Позади Джулиен Мэгги всё ещё пялится на нас. И я не могу винить её. То есть, где безумно сумасшедшая девушка? Я ожидала увидеть девушку с ввалившимися, как у актеров хорроров, глазами, которая прячется по углам, избегая дневного света. Но это просто Джулиен.
— Оу. — Джулиен нахмуривается и поворачивается к Мэгги. — Прости, Мэгги, я даже не поздоровалась. Так круто видеть и тебя тоже.
— Ох, спасибо.
Джулиен оборачивает одну руку вокруг моих плеч, и я напрягаюсь, как будто она собирается разорвать меня на части.
— Я так рада, что вы двое поладили, — говорит она. — Вы были подругами так долго, что для меня было ужасно наблюдать, как вы ведёте баталии.
Мы с Мэгги киваем в ответ как китайские болванчики. Уровень странности в этой комнате нереально высок. Я начинаю задаваться вопросом, не придумала ли весь этот разговор о шизофрении на кухне, но затем, прямо перед моим носом, Джулиен как будто исчезает.
На ум приходит ассоциация с телевизором, потерявшим сигнал, или, может быть, с чернилами, растворяющимися в воде. Её лицо становится скучным и плоским, черты словно расплываются. А затем она кивает, как будто кто-то о чём-то её спросил.
— Вы должны рассказать мне об этом. — И это достаточно нормально, но не она сама. Что-то просто… не так. Её голос выше. Почти как у ребенка.
— Конечно, — всё равно отвечаю я и двигаюсь, чтобы сесть на диван.
Джулиен играет с краем своей майки, закручивая его снова и снова. Её пальцы движутся крошечными, быстрыми движениями, которые абсолютно не сочетаются с отсутствующим выражением лица.
— С чего бы начать? — спрашиваю я, впервые замечая миссис Миллер. Она всё ещё колеблется возле двери. Ждёт.
Джулиен поднимает взгляд со сверкающей улыбкой.
— Начни со Злой Ведьмы, потому что я ничего не слышала о ней с тех пор, как уехала. Мне нужно узнать все малейшие детали. Разумеется, я продолжаю записи в своём дневнике.
Взглядом прошу у Мэгги помощи, но её выражение ясно говорит, что она хочет поскорее покончить с этим приключением.
— Ох, ну, я не очень много знаю про это, — отвечаю я, — но у нас все уже подали заявления в колледжи. И зимние танцы пройдут сразу после Рождества, так что…
Джулиен садится напротив меня, оборачивая руку вокруг моей.
— О, не будь такой. Я не хочу скучных подробностей о парнях. Скажи, что ты узнала о Злой Ведьме.
— Джулиен, — произносит её мама мягким, но предупреждающим тоном.
Джулиен даже не смотрит на неё. Её глаза становятся большими и круглыми, и она сжимает мою руку так сильно, что мне хочется освободиться. Теперь её голос становится надтреснуто высоким, как будто она превратилась в малыша-переростка.
— О, нет. Она послала за тобой летающих обезьянок?
— Кого?
— Я знала, что она использует их. Я знала. Ох, это ужасно. Не знаю, что теперь делать. Просто не знаю.
Миссис Миллер подходит ближе, её руки потерянно сжаты.
— Джулиен, милая, давай не будем сейчас говорить об этом. Не хочешь рассказать о пляже? Ты же знаешь, как сильно тебе нравится пляж.
Джулиен откидывает волосы и облизывает зубы, что возвращает меня в среднюю школу в самом худшем её проявлении.
— Я не могу разговаривать о пляже прямо сейчас. Кто угодно может подслушивать, мама. Кто угодно!
Высвобождаю свою руку из её хватки Я должна это сделать. Просто должна.
Она действительно сумасшедшая. Невменяемая. Я перелетела через всю страну, потому что была уверена, что эту девушку похитили, загипнотизировали или что-то похуже, но нет. У неё серьёзные психические нарушения, а я здесь очевидно расстраиваю её, так что мне нужно заняться своими собственными проблемами.
— Пожалуйста, расскажи мне, что ты знаешь о Ведьме, — просит Джулиен, смотря на нас с Мэгги и отмахиваясь от прикосновения матери к плечу.
— Прости, Джулиен, — с напряжением в голосе и на лице отвечает Мэгги. — Н-не думаю, что мы много о ней знаем.
— Я понимаю, — говорит ей Джулиен, и в этот момент она кажется абсолютно нормальной. Сосредоточенной и проницательной. Той Джулиен, которую я помню. Она берёт меня за руку и настойчиво смотрит на меня. — Но ты же помнишь, Хлоя? Ты знаешь.
Я открываю рот, и она сжимает мою руку, а затем появляется видение, ясное, как день.
С улыбкой суперспокойствия на лице доктор Киркпатрик монотонно читает что-то перед классом… и я не могу до конца понять, что это. Релаксация.
Она хочет, чтобы я расслабилась. Закрыла глаза и глубоко дышала. Оставив разум открытым, подобно коробке.
Я не закрываю глаза. Сужаю их и наблюдаю за ней сквозь щёлки. Она играет со своим очаровательным браслетом. Он красивый. Я вижу корзинку для пикника и маленькую собачку… и ярко-красные тапочки.