— Почему ты ведёшь себя так, словно тебе не наплевать? Я говорила тебе всё это, Хлоя. Я г-г-говорила месяцы назад.
— Я тогда запуталась, — возражаю я, отчаянно пытаясь узнать, что ей известно, прежде чем сама скажу что-нибудь не то. — Я была запутана и отвлечена, окей? Но я стараюсь стать лучше, я хочу поговорить об этом.
Она складывает руки на груди и отгораживается от меня выражением лица, словно стеной.
— Какое жестокое дерьмо. Я н-н-не хочу.
Восемь лет. Вот сколько я знаю Мэгги. Мы боролись как сестры, но она никогда не затыкала меня, как сейчас. Никогда прежде.
— Ты должна уйти, — говорит она.
Я открываю рот, готовясь рассказать о том, что случилось со мной, но она наклоняется вперед.
— Я хочу, ч-ч-чтобы ты ушла.
Слёзы застилают мне глаза, я встряхиваю головой и чувствую, как дрожит подбородок.
— Мэгги…
— Просто уйди, Хлоя!
И я ухожу.
Я лечу вниз по лестнице мимо её мамы. Я отчаянно хочу быть снаружи, подальше от этого тёплого, знакомого дома и ото всех воспоминаний. Прочь от тяжёлых слов Мэгги и глаз, наполненных ненавистью. Миссис Кэмпбелл зовёт меня, но я игнорирую её. Я вылетаю из двери, бросаясь в холодную темноту за ней.
Сбегая по крыльцу, смахиваю слёзы и выбегаю на тротуар. Рыдающая и наполовину ослепшая, я бегу, пока не врезаюсь в чью-то спину. Кто бы это ни был, он высокий и широкий и едва смещается от моего воздействия.
— Что за чёрт? — говорит он, и я отпрыгиваю назад, потому что узнаю голос.
Адам поворачивается, стряхивая волосы с глаз, и потирает спину в том месте, где я в него врезалась. Я в ужасе отшатываюсь, и он ловит меня, хватая за руки.
— Господи, Хло, что с тобой происходит?
Я пытаюсь вырваться, чувствуя, как глаза расширяются.
— Как ты узнал, что я здесь? Зачем ты преследуешь меня?
— Преследую тебя? Я здесь живу, — говорит Адам, прищурившись.
Я качаю головой, тяжело дыша и чувствуя себя пойманным животным.
— Нет, это не правда. Я бы знала, если бы ты жил здесь.
— Ты знаешь. — Он хмурится. — Я живу в квартире с другой стороны школы.
Он смотрит так, словно это очевидно. Но для меня нет. Ничего очевидного, за исключением того, что я сошла с ума. Я абсолютно точно сошла с ума, и мне не становится лучше.
Я думала, что будет лучше. Я сделала всё, что они говорили мне сделать год назад. Я ходила к психологу и вела безумно длинные записи в дневнике. Господи, да я даже йогой занималась! И это должно было сработать. Доктор Киркпатрик говорила, что мои результаты были настолько хороши, что мне не надо было больше приходить к ней.
И теперь это. Как, чёрт возьми, мне с этим справиться? Скажет ли она когда-нибудь, что мне не надо прийти снова?
Боль поднимается из груди, прямо к маленькому шарику в моём горле. Адам просто стоит, внимательно смотря на меня, в то время как я задыхаюсь во время собственного вздоха.
Я качаю головой.
— Перестань смотреть на меня так!
— Как «так»?
— Как будто я должна знать что-то, чего я, возможно, не знаю. Ты ничего не знаешь обо мне.
— Эй, эй! — говорит он, растирая пальцами мои руки сверху вниз. — Успокойся. Просто дыши.
Я смотрю на руки Адама на моих руках. У меня нет чувства вторжения в моё личное пространство. Прикосновения Адама чувствуются правильными. Нет, лучше, чем правильными, они чувствуются… родными.
Он подходит ближе и скользит руками в манжеты моего пальто. Он снова говорит мне дышать.
Теперь я слушаю. Я делаю глубокий длинный вдох. И что-то пахнет… знакомо.
— Я чувствую какой-то запах, — неожиданно говорю я. Что-то сладкое и острое, что отдаётся в глубине моего сознания. — Я почти помню его.
Адам смеётся.
— Хорошо.
И после этого я вспоминаю. Чистая смесь мыла, кожи и корицы — это он. Это запах Адама. И он вертится в моей голове, как память.
— Просто подожди, — говорю я и по какой-то сумасшедшей причине беру его за руку.
Его кожа тёплая и грубая, хотя на улице не может быть тридцати градусов. Но он не холодный. Его сильные пальцы оборачиваются вокруг моих без толики сомнения. На этот раз я не думаю о том, как сумасшедше прикасаться к нему. Всё, о чём я думаю, — это картинка, которую я сегодня увидела. Та самая, что сперва заставила меня побежать к дому Мэгги.
Я закрываю глаза и сильнее сжимаю руку Адама, пытаясь сфокусироваться.
Картинка снова формируется в моей голове, и я медленно выдыхаю, желая, чтобы она двигалась.
Ничего.
— Хлоя.
— Пожалуйста, — шепчу я, — просто дай мне секунду.
Он не должен мне ни секунды, и я чувствую, что мои щёки обдает жаром. Я знаю, я странная, но он вздыхает и остается на месте. Его пальцы становятся мягкими, переплетаясь с моими. Наши ладони прижимаются друг к другу, и я дрожу, хотя совсем не чувствую холода.
И затем я вспоминаю.
Классная комната. Учебный зал с прошлого года, но сейчас вечер. И постеры выглядят по-другому, так что это не прошлый год. Это было в этом году.
Адам согнулся над книгой. Я слышу свой голос. Говорю что-то о науке, может быть. Но Адам игнорирует меня, его глаза сканируют страницы.
— Уфф, не могу сфокусироваться, — разбираю я свои слова. — Я чувствую себя взволнованно и отвлекаюсь.
Адам не смотрит на меня, когда говорит.
— Из-за чего?
— Ты действительно хочешь узнать?
Он смотрит на меня с недоверием. Как будто он услышал меня неправильно. Но затем он улыбается, совсем немного, и я чувствую тепло и свет внутри, как будто где-то глубоко в моей груди поднимается солнце.
— На днях нам нужно что-то сделать с этим, — говорит он.
Я уверена, он прав.
Всё заканчивается так же быстро, как и началось. Я возвращаюсь в настоящее. Мне холодно, и я тяжело дышу, стоя на тротуаре. Каждая частица меня трясётся. Я моргаю, смотря на Адама и понимая, что наши руки всё ещё соединены.
— Я вспомнила кое-что, — говорю я. — Кое-что о тебе.
Выражение лица Адама такое интенсивное, что, клянусь, могло бы зажечь небольшой город.
Я чувствую его взгляд, касающийся самых потаённых уголков моего тела. Я не знаю, рассержен он или счастлив, или, возможно, то и другое, но когда он подходит ближе, я забываю, где я. Чёрт возьми, я забываю, кто я.
— Я не могу понять тебя, Хлоя, — говорит он мягко. Качая головой, он поднимает руку и перебирает кончики моих волос. — Я совсем тебя не понимаю.
Я чувствую восхитительный вес его руки на моём лице на протяжении одной захватывающей секунды. Он отпускает меня и поворачивается обратно к дороге, просовывая руки в рукава своей куртки. Я жду, что он сейчас уйдёт, но он не уходит.
— Ты идёшь? — спрашивает он.
— Что?
— Пошли. — Его голос звучит наполовину отвлечённо, как если бы он до сих пор держал руку на моём лице с обещанием большего в глазах. — Провожу тебя домой.
Глава 7
Родители отрываются от просмотра новостей, когда я вхожу. Мама плакала. Снова. Жизнь в этом доме до того становится похожей на мелодраму, что я ожидаю услышать печальную музыку каждый раз, когда покидаю комнату.
Мама выдавливает яркую улыбку, но меня этим не обманешь. Она плакала каждую ночь на протяжении недели после того, как мне диагностировали панические атаки и тревожное состояние. Сейчас у них даже нет названия тому, что со мной происходит. Если подумать, чудо, что она не сидит в комнате с мягкими стенами, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Эй, Хлоя! — Она старается быть радостной. Она ужасная актриса. — Мэгги была готова поговорить?
— Мы говорили в течение минуты.
— Ну, это лучше, чем ничего, — говорит она. — Так как ты…
— Как твоя голова? — спрашивает папа, заполняя паузу.
Мама пинает его под кофейным столиком. Как будто мне всё ещё шесть лет, и я этого не замечу. Возможно, вскоре они начнут писать слова, которые не хотят говорить вслух передо мной.
— Замечательно, — отвечаю я. — Я чувствую себя лучше.
— Правда? — спрашивает мама.
— Правда.
Это было правдой перед тем, как я зашла сюда. Гораздо проще не думать о ваших надвигающихся проблемах с психикой, когда вы заняты одержимостью тем, сколько раз рука парня задевает рукав вашей толстовки. Адам особо не разговаривал, но просто осознание, что он рядом, очень отвлекало.
— Ты как будто покраснела, — замечает мама. — Надо было тебе взять машину.
— Холодный воздух ещё и свежий воздух. — Я пожимаю плечами. — Я пойду наверх. У меня много домашки, и пора бы начать ее делать.
— Ты не хочешь немного поужинать? — спрашивает мама, практически выворачивая себя наизнанку, чтобы не отрывать взгляда, когда я прохожу за диваном.
— Я поужинаю, но чуть позже, — говорю я, поднимаясь сразу через две ступеньки.
Я не хочу есть.
Я хочу со всем разобраться. С исчезновением Джулиен, с моим причудливым неприятием Блейка и неуместной одержимостью Адамом, с этой сильной путаницей с Мэгги — со всем этим.
Дверь моей спальни мягко захлопывается за мной. Я включаю радио на будильнике. Я научилась этому трюку из статьи в журнале «Психология Сегодня». Музыка облегчает частную жизнь. Многие люди (читай: родители) не будут заходить к вам без предупреждения, если у вас включено радио.
Полезный совет, если не хотите быть застигнуты врасплох.
Я открываю ноутбук и съёживаюсь от картинки на заставке. Блейк и я, с переплетенными вокруг плеч и талии руками.
Это тревожит. Раньше я часами могла грезить о нашей свадьбе, рисуя его имя в своих блокнотах. Сейчас всё, что напоминает мне об этом парне, вызывает лишь отвращение.
Ещё один пункт в списке того, что не имеет абсолютно никакого смысла сейчас.
Я открываю закладки в интернет-браузере, затем проверяю Фейсбук, Твиттер и пару других случайных сайтов. Немного сюрреалистично видеть всё то дерьмо, о котором я болтала. Сначала я даже не читаю. Не совсем. Это как окунуться в ледяной бассейн. Я понемногу приближаюсь к этому, останавливая курсор на картинках профиля и датах.