– Егор! Будь любезен, объясни мне, какие такие оперативно-разыскные мероприятия ты проводил вчерашней ночью? Что разыскивал? И где?!
Понимая, что попался, Немигайло все же попробовал схитрить:
– Да вы что, Арсений Петрович! Вы ж меня сами на машине до дому подкинули.
– Ты мне голову не морочь! Вчера вечером я тебя действительно до дома довез. Я не про сегодняшнюю, а про вчерашнюю ночь спрашиваю! В тот день, когда нас всех генерал отдыхать домой отпустил. А ты куда поехал? И не ври мне – я ведь и у водителя узнать могу!
– Ну, к Галочке заехал... Думал, побуду у нее пару-тройку часиков и домой рвану. Но получилось так, что задержался. Вот и позвонил Оксанке, сказал – служебные дела. Кстати, она ведь вам шторы уже постирала – вон они в пакете на подоконнике. Забыл совсем вам передать.
– Ты давай не крути, шторы тут ни при чем! Галочка очередная у него! Как только тебя Оксана твоя терпит – понять не могу! Ты угомонишься хоть когда-нибудь, а? Седина в волосах давно появилась! У тебя же Светка уже невеста! Долго ты еще будешь над семьей издеваться?
– Да что вы, Арсений Петрович?! Кто ж издевается-то?! Наоборот, я стараюсь, чтобы все было тихо-мирно! Сами знаете, для меня семья – это святое!
– Святое?! То-то я и вижу! Оксана мне твоя звонит, упрашивает, чтобы я ее Егорушку так службой не загружал! Беспокоится – муж пашет как проклятый, двое суток дома не был, не ел, не спал, как бы не переутомился! Ты понимаешь, что мне с ней даже по телефону разговаривать стыдно?! Она же меня в гости постоянно приглашает, шторы вот постирала! Семья у него святое! А Галочка тогда кто?
– Галочка? – Егор озорно улыбнулся. – Как бы сказать? Ну... Святая великомученица, вот!
– Почему это она у тебя великомученица, интересно?
– Так я же не могу заезжать к ней слишком часто, Арсений Петрович. Сами говорите – семью надо беречь. Вот и придется ей побыть великомученицей!
– Побыть? А до этого, что, не была? Ты вообще в который раз к ней заглядываешь?
– Да в первый! Мы и знакомы-то всего ничего!
– Стоп-стоп-стоп! Знаю я твои темпы! Это случайно не Вавилова? Редактор с телевидения?
– Ну, она. А что – редакторши не люди, что ли? Бабе тоже нормальной жизни хочется. Да зря вы это, Арсений Петрович! Не планирует она меня из семьи увести, это ж видно! И не шлюха какая-нибудь! Дома чистота, уют. Готовит вкусно очень – а у шлюх дома вечный бардак и пиццей какой-нибудь только и питаются! Ну одинокая баба – мужа-алкаша выгнала, а в ее возрасте подходящего мужика не так-то просто найти, все подходящие давно уже по семьям пристроены. Ну и что же – пропадать ей теперь в полном одиночестве?
– Ты что, окончательно уже с ума сошел с этими своими дамами сердца?! Готовит она вкусно! Ты что, не понимаешь, что она фигурант по этому делу? Забыл первейшую заповедь оперативника – никаких личных контактов с фигурантами до рассмотрения дела в суде? А он, видишь ли, заночевать у нее решил!
– Да ну, Арсений Петрович! Никакого она отношения к этому иметь не может! Галка – простая душа.
– Никакого, говоришь? А кем она работает, ты не забыл, случайно?
– Редактором работает, ну и что тут такого?
– Не просто редактором! – Колапушин в сердцах хватил кулаком по столу, поднялся и начал нервно расхаживать по комнате. – Она же старший редактор по игрокам в этой редакции! И она – понимаешь, она – отобрала Ребрикова для участия в игре! Хотя имела полное право этого и не делать – результаты у него были далеко не из лучших. А она взяла именно его! До тебя вообще доходит, что это может значить?! В общем, как хочешь, Егор. Ты человек взрослый. Но если я узнаю, что ты побывал у нее хотя бы еще один раз, то подам на тебя рапорт, учти! А если выяснится, что она причастна к этому всему, то уже вынужден буду это сделать в обязательном порядке! Не забыл, надеюсь, где мы с тобой служим?
На столе затрещал внутренний телефон. Егор моментально схватил трубку.
– Капитан Немигайло слушает!.. Да, здесь, позвать его?.. Хорошо, сейчас.
Немигайло положил трубку и с видимым облегчением сказал:
– Иванцов звонил, адъютант Пал Саныча. Вас срочно к генералу требуют.
Колапушин удивленно пожал плечами – от генерала он ушел всего лишь пару часов назад. Что еще такого неожиданного могло случиться за это время?
– Что ж, раз требуют – значит, надо идти. Но ты не надейся, что все это так просто тебе обошлось! Мы на эту тему еще побеседуем, Егор!
Глава 34
В приемной генерала Шугаева за столом секретаря почему-то никого не было. Поколебавшись, Колапушин решил все-таки заглянуть в кабинет.
– Вызывали, Павел Александрович?
– Арсений Петрович? – отозвался из-за письменного стола Шугаев. – Ну что ты там топчешься в дверях, словно бедный родственник? Проходи, садись – поговорить надо.
Войдя в кабинет, Колапушин с некоторым удивлением обнаружил, что за столом для совещаний спокойно сидит следователь Мишаков. Можно было подумать, что он отсюда так и не выходил, хотя Арсений Петрович отлично помнил, что два часа назад они вышли из кабинета вместе и Мишаков собирался ехать к себе в Следственное управление, предварительно заглянув еще кое-куда по своим делам.
– Вы так и не уехали, Виктор Николаевич? – спросил он, усаживаясь за стол. – Или опять к нам прикатили?
– Уедешь от вас, как же! – ворчливо отозвался следователь. – Раз уж попал сюда, надо было использовать эту возможность до конца. У меня же не только ваше дело – и другие есть. То, се, здесь побеседовал, там поругался... В общем, выловили меня по мобильнику прямо на вашей площадке. Может, оно и к лучшему – тут вроде бы кое-какие интересные новости намечаются. Мне тоже хочется поприсутствовать.
– Давайте, Виктор Николаевич, я сам ситуацию обрисую, – предложил Шугаев. – Тут вот какое дело, Арсений Петрович. С полчаса назад мне позвонил Смолин. Сказал, что у него какая-то важная улика. – Генерал усмехнулся. – Это он, видимо, таким словом какое-то вещественное доказательство обозвал. Что именно, по телефону объяснять не стал, но попросил о срочной встрече и обещал эту штуковину с собой привезти. Совсем скоро должен быть – Иванцов уже пошел его на проходной встречать. Вот вкратце пока и все. У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу?
Колапушин недоуменно скривил губы и потряс головой:
– Совершенно не представляю, что еще такое он может привезти. Место преступления было осмотрено очень тщательно. Ечкин вообще оставался там до утра – вместе с рабочими декорации разбирал. И в результате нашел пистолет, из которого стреляли в Троекурова. Да Виктор Николаевич знает – он и сам при этом присутствовал.
– Правильно, Павел Александрович, – подтвердил Мишаков. – К работе опергруппы у меня никаких претензий нет. Если Смолин и нашел еще что-то, то явно не на месте преступления, а где-то в другом месте. Может, не будем пока торопить события?
– Вы правы, Виктор Николаевич, – согласился Шугаев. – Зачем мы будем сейчас без толку гадать? Тем более что он должен подъехать с минуты на минуту. Вот тогда все точно и узнаем от него самого. Подождем...
Ждать пришлось совсем недолго. Смолин вошел в предупредительно распахнутую адъютантом дверь и быстро, как и тогда, на телевидении, прошел через кабинет к столу Шугаева. Видимо, таким стремительным он был всегда.
– Добрый день, Павел Александрович, – поздоровался он с Шугаевым. – Здравствуйте, Виктор Николаевич и Арсений Петрович!
Ого! Оказывается, Смолин даже запомнил имена Мишакова и Колапушина!
– Здравствуйте, здравствуйте, Борис Евгеньевич! – приветливо сказал Шугаев, протягивая гостю руку через стол. – Что привело вас к нам? Наверное, генеральный директор федерального телеканала по пустякам сам не приехал бы? Да вы присаживайтесь, что же на ногах-то до сих пор?
– Спасибо, – проговорил Смолин, усаживаясь за стол для совещаний напротив Колапушина и Мишакова. – По пустякам я бы действительно не приехал. Я привез магнитофонную запись одного интересного телефонного разговора. Думаю, он имеет прямое отношение к делу.
Смолин раскрыл небольшой атташе-кейс, который держал в руках, достал оттуда аудиокассету и через стол протянул ее Шугаеву:
– Вот, пожалуйста. Давайте послушаем эту кассету. Это очень интересно!
– Ну если вы говорите, что это интересно...
Шугаев вставил кассету в магнитофон и включил воспроизведение.
После недолгого шуршания в динамике послышались два голоса. Колапушин без особого труда тут же узнал Ребрикова. Женский голос был ему совершенно неизвестен.
– Алло, – произнес Ребриков недовольным тоном.
– Здравствуйте. Это Николай?
– Я уже устал объяснять вам всем, что никаких интервью никому давать не буду! – рявкнул Ребриков в ответ. – Будьте здоровы!
– Подождите, не кладите трубку! Я вам совсем по другому поводу звоню! Меня просили поговорить с вами о радуге.
Ребриков помолчал несколько секунд.
– О чем, о чем поговорить? – наконец спросил он настороженно.
– О радуге. Мне сказали, что вы меня поймете.
– Предположим, – так же настороженно сказал Ребриков. – И что же именно вы хотели у меня о ней спросить?
– Понятия не имею. Просто мне сказали, что вы узнаете меня по этому слову.
– Кто вам это сказал?
– Да не важно это! Кто сказал, тот и сказал! Меня просто попросили позвонить вам и договориться о встрече. Мне надо передать вам письмо.
– И что же написано в этом письме?
– Да откуда мне знать?! Поймите, я просто почтальон или курьер, если хотите. Меня всего лишь попросили передать письмо – вот я и хочу это сделать! Так мы можем с вами встретиться где-нибудь в центре?
– Хорошо, – подумав немного, ответил Ребриков. – Только не сегодня. Завтра утром вас устроит?
– Вполне. А когда и где?
– Давайте... ровно в десять на Арбате. Знаете, там недавно дом новый построили. Внизу еще магазины какие-то. «Дворянский дом» называется.
– Это на котором кариатиды такие дурацкие? Знаю.