— Вы, юноша, если не понимаете в этом ничего, то и не стройте всяких предположений, — язвительно заметил Изаксон. — Игровые компьютеры к Интернету не подсоединены. А раз так, то никакой троян работать просто не будет, даже если он и есть в компьютере. Но мы регулярно проверяем все свои машины с помощью антивирусных программ, и троянов у нас просто быть не может!
— Ну, я не знаю… Это вам виднее, — растерялся Вася.
— Вот именно, молодой человек, — нам виднее, — продолжил Изаксон неприятным тоном. — Это ваша всегдашняя манера приставать к совершенно невиновным людям и обвинять их во всех грехах. Я знаю!
— Чья это — наша?
— Вы, как это у вас называется, силовые ведомства, всегда ищете кругом виновных и почему-то считаете, что виноваты все подряд, просто вы еще не всех смогли поймать!
— Да ничего я вас не ловлю. Чего вы?.. — даже растерялся Вася.
— Да, не ловите? — Изаксон подскочил к столу, на котором сиротливо стояли одинокие мониторы с клавиатурами. Потрясая в воздухе пучком кабелей с разъемами на концах, он вопросил драматическим тоном: — А это что, я вас спрашиваю?! Как раз сейчас вы и пытаетесь поймать совершенно ни в чем не виновных людей!
Дверь открылась, и в комнату ввалился могучий Немигайло.
— Здрасьте-здрасьте. Ну что, Вась, как тут дела? Колются, граждане помаленьку?
— А я что тебе говорил? — Изаксон, неприлично тыкая пальцем, уже обращался к Игорю. — Вот видишь, они уже нашли на кого все спихнуть! Я тебя предупреждал, что именно мы с тобой и окажемся крайними!
— Да ладно, пошутить уж нельзя — усмехнулся Егор. — Никто на вас ничего не спихивает. Вот Вася вообще считает, что Ребриков сам до всего допер, он с ним вчера долго разговаривал.
Игорь посмотрел на Василия с любопытством:
— Серьезно? А зачем вы с ним долго говорили? Подозреваете его, что ли?
— Ни в чем мы его не подозреваем. Просто он боялся домой один ехать — попросил проводить. А живет далеко. Вот, пока ехали, и разговорились.
— И что он вам интересного рассказал?
— Много интересного. Он, оказывается, не в первый раз в телевизионных играх участвует, и побеждал в них даже, но так крупно повезло ему в первый раз. Дома книг у него!.. Специальной тренировкой занимается… этой… аутогенной. Ну, чтобы спокойнее быть.
— Силен мужик! — Игорь скорчил многозначительную физиономию. — Такой и правда сам может выиграть. Бывали тут похожие.
— Так о том и речь, — подал голос Немигайло. — Если бы не убийство это, то мы бы к вам и не пришли никогда. Просто совпало так.
— Ну конечно, совпало у них! — съехидничал Изаксон.
— Так не у нас, а у вас, — спокойно парировал Немигайло. — Мы что, сюда сами приехали, от делать нечего?
— Так чего тогда к нам пристали? — спросил Игорь.
— Почему только к вам — у всех спрашиваем, во всех редакциях. Мне вот в одном месте намекнули, что можно игроку на монитор сигнал подать, какой ответ правильный.
— Вы нас — как это у вас называется — «на пушку» не берите! — моментально всполошился Изаксон. — Не подавали мы никому никаких сигналов!
— Не подавали — и хорошо. А что, это совсем невозможно сделать? — поинтересовался Немигайло.
— Ну… — Игорь уставился в потолок. — Если хорошо подумать, то, пожалуй, можно.
— Скажите пожалуйста — хорошо подумать… — печально протянул Изаксон. — Вот ты сейчас думаешь как раз очень даже плохо! Язык твой — враг твой!
— Ну-ка помолчи-ка дядя! — моментально стал очень серьезным Немигайло. Уставив в Игоря палец, он грозно произнес: — Продолжай, раз уж начал!
— Да ничего я не начал, чего вы?
— Начал, начал, не придуривайся! Говори, что можно придумать! Или, полагаешь, у нас не разберутся? Блоки-то ваши у нас, между прочим. Проверяют их уже!
— Да проверяйте хоть до посинения — ничего такого в нашей программе нет! — Игорь от возмущения чуть не задохнулся. — Даже ничего похожего мы никогда не делали! А сделать можно — ввел дополнительный файл, и буквы на правильном ответе чуть задрожат. Или цвет немного изменят. Правильный ответ-то сразу отмечается, чтобы, когда минута пройдет, он на экране красным высветился. А раз он в компе есть, значит, сделать можно. И никому это видно не будет, кроме того игрока, на чей монитор сигнал подается — вот и все.
— Нет, вы только посмотрите на него, он еще надеется, что это все, — печально сказал Изаксон. — Правильно сказано, что родители должны три года учить ребенка говорить, чтобы потом всю жизнь учить его молчать!
— Ну и крутят эти кибернетики! Ох, и прохиндеи! — Эмоционально высказался Немигайло, пока они с Васей не спеша поднимались в горку к проходной.
— А почему вы считаете, что они крутят?
— Сам посуди: стоило только чуток нажать, как молодой моментом раскололся. И так, оказывается, можно нахалтурить, и эдак. А этот, который постарше, ему все рот затыкал. Ничего-ничего — наши электронщики в их программах разберутся, и мы их прижмем. По отдельности, чтобы сговориться не могли.
— А мне кажется, что не крутят они. Я думаю, что Ребриков сам выиграл.
— Не мог он сам выиграть! Не мог!
— Почему не мог, Егор Фомич?
— Не мог — и все! Я это печенкой чую! Знаешь, мы с подполковником…
В кармане у Немигайло заиграл сотовый телефон. Еще даже не достав его из кармана, Егор по мелодии определил, что это звонит Колапушин.
— Слушаю, Арсений Петрович… Отлично, хоть отдохнем… Ага, спасибо… Ну, пока.
— Повезло нам, Вася, — сказал Егор, отключая телефон. — Баллистики все равно только завтра ответ дадут, и Пал Саныч распорядился: всем отдыхать! Так что мы с тобой свободны, как вольные пташки, до завтрашнего утра. Сейчас тебя домой завезем.
— Так к вам же сначала удобнее.
— Ну, мне все равно еще в одно место завернуть надо… показания снять. Служба, Вась! Со временем поймешь.
«Снимать показания» Егор, конечно, собирался по тому адресу, который был напечатан на скромной визитке, лежащей у него в бумажнике.
Глава 24
Арсений Петрович Колапушин сидел за письменным столом в своем кабинете, смотрел на дверь и ждал.
На самом деле ему сейчас очень хотелось не сидеть за столом, а выйти в коридор, чтобы побыстрее встретить того человека, который позвонил ему несколько минут назад из проходной и попросил заказать пропуск, но и дураком ему выглядеть тоже не очень хотелось. Оставалось одно — сидеть и ждать.
К счастью, совсем скоро дверь отворилась и в кабинет вошла Жанна Аннинская, держа в руке пропуск.
А кого же еще с таким нетерпением мог ожидать подполковник Колапушин?
— Доброе утро, Арсений Петрович, — улыбнулась с порога Жанна и, не проходя дальше, с любопытством осмотрела кабинет.
— Здравствуйте, Жанна. Ну вы меня просто в краску вгоняете! После вашего кабинета смотреть на мое убожество…
— Ну почему же убожество, Арсений Петрович? Совершенно нормальный кабинет. Все, что необходимо вам для работы, наверное, есть. А то, что он построже, чем у меня, — так, наверное, и должно быть. Ваша работа все-таки от моей несколько отличается. Хотя кое-что поменять бы не мешало. Вот, например, что это у вас за банка с кипятильником? Неужели ваше начальство вам на электрочайник денег выделить не может? И шторы какие-то мятые.
— Да был чайник, — досадливо сказал Колапушин. — Сгорел месяц назад. А мы структура бюджетная — новый раньше чем через год не выпросишь! Собираюсь сам купить и все время забываю. Да и не все ли равно, в чем воду кипятить — главное, чтобы чай можно было заварить.
— Нет, Арсений Петрович, совсем не все равно. Уют важен не только дома, но и на работе. Когда вокруг обстановка приятная — работается лучше, поверьте. Раз вы сами забываете чайник купить, попросите жену, пусть она вам купит.
— Я разведен, Жанна.
— Ох, простите! Я, наверное, вам о чем-то очень неприятном напомнила?
— Ничего-ничего. Развелись мы с ней очень давно, теперь никакого значения это уже не имеет. Да вы проходите, садитесь. Мне просто неудобно, что вы до сих пор на ногах.
Пока Жанна проходила эти несколько шагов, Колапушин откровенно ею любовался.
Сегодня она совсем не походила на позавчерашнюю заплаканную женщину, почти раздавленную свалившейся на нее горой проблем.
Легкий элегантный светлый летний костюм, в тон ему модные туфли и изящная сумочка, аккуратно причесанные пышные волосы, легкий и неброский макияж. Просто образец преуспевающей деловой женщины, легко преодолевающей все житейские трудности и не имеющей никаких серьезных проблем.
Даже на неказистый казенный стул Жанна опустилась очень грациозно и сидела, не касаясь спинки, с идеально прямой спиной и гордо посаженной головой на длинной шее.
— А я ведь к вам по делу, Арсений Петрович. Ничего? Я вас не слишком отрываю от работы?
— Рад буду помочь вам, Жанна, если это в моих силах. Но что же это за дело такое, если вы решили обратиться именно ко мне? Честно говоря, я теряюсь в догадках.
— Вы не поможете нам разыскать Ребрикова? Он пропал куда-то — по телефону не отвечает, домой к нему вчера три раза ездили, но там тоже никто не открывает. А Смолин поручил мне срочно переговорить с ним.
— О чем переговорить, Жанна?
— О выплате выигрыша. Понимаете, сейчас каналу действительно трудно выплатить ему все сразу. Но мы можем делать выплаты по частям — ну за полгода, например. Он совершенно ничего не потеряет, мы дадим ему проценты даже выше, чем в банке, и оформим все это совершенно официально, подпишем все необходимые документы. Но об этом надо как-то договориться с ним, а найти его невозможно.
— Как я понимаю, — улыбнулся Колапушин, — ваши служебные дела идут неплохо?
— Нельзя сказать, чтобы совсем уж хорошо, — вздохнула Жанна. — Боря ведь погиб. Нужно искать ему замену, а это непросто, очень непросто, Арсений Петрович. Далеко не каждый артист сможет работать ведущим в нашей игре. И времени для ввода его в программу практически нет.
— Значит, ваша программа все-таки не закрывается после всего того, что случилось?