И глушитель, для которого, кстати, кто-то специально нарезал резьбу на стволе, потому что штатный глушитель для этого пистолета не предусмотрен, можно на время отвернуть и положить в карман — опять же, никто ничего не заметит.
Стройная версия о наемном убийце, выполняющем заказ, рассыпалась на глазах как карточный домик.
А то, что все случившееся очень напоминало картину заказного убийства, — так столько сейчас по телевизору сериалов идет, где все это подробнейшим образом рассказано и показано, столько криминальных новостей, где, опять же, показывают все то же самое… Умный человек без особого труда сможет создать впечатление заказного убийства, совершенного наемным киллером.
Вот только Колапушин в то, что это заказное убийство, верил все меньше и меньше. Даже, можно сказать, совсем уже не верил. Зато в его голове постепенно складывалась совсем другая версия.
Из всех имеющихся фактов следовал очень простой и логичный вывод: выигрыш Ребриковым шестидесяти миллионов рублей все-таки подстроен, а Ребриков и Троекуров участвовали в этой махинации вместе. Но во всей этой истории был еще кто-то третий, который как минимум знал об этом заранее и принимал самое активное участие во всем происходящем.
И вот этот-то третий и является убийцей. И он один из участников этой телесъемки! А преступление готовилось уже давно, очень давно. Хорошо готовилось, тщательно. И судя по тому, как четко и безошибочно оно было выполнено, его спланировал очень умный человек, предусмотревший абсолютно все.
Но ведь не могли же в этом участвовать все участники телесъемки! А все в один голос уверяют, что во время записи ничего необычного не происходило.
Правда, Немигайло так и оставался при своем мнении, что это сделали программисты, но тогда участие Троекурова в махинации с выигрышем попросту не потребовалось бы. А зачем же он пошел за декорацию, где его поджидал убийца? Действительно заметил что-то во время съемки? Но как убийца мог знать, что ведущий что-то заметит и пойдет за декорацию? Да и пистолет в Дом телевизионных игр был принесен заранее.
Нет, Троекуров все-таки был участником преступления, потому его и убили!
Однако пока и это все тоже оставалось только версией, а любая версия требует подкрепления доказательствами. Колапушин не слишком обольщался. Сколько раз в жизни ему приходилось убеждаться в том, что даже самые на вид логичные и правдоподобные версии легко могут рассыпаться только из-за того, что доказательства им попросту не соответствуют. Если Троекуров действительно был замешан во всем этом, то узнать, как он ухитрился подсказать Ребрикову правильные ответы, теперь можно было, только просматривая видеопленки.
На тех пленках, что Колапушин просмотрел еще на телевидении и потом у себя в кабинете, он так и не смог уловить ни малейшего намека на какую-то неестественность в поведении или фальшь в словах Троекурова. Наоборот — все у него получалось легко, быстро и совершенно органично. Наверное, надо показать пленки Егору — может быть, он свежим взглядом увидит что-то такое, что сам Колапушин пропустил.
Рассеянно взглянув на стопку видеокассет, лежащих на открытой полке простенького канцелярского шкафа, Колапушин задумался: а не стоит ли позвонить генералу Шугаеву, чтобы тот попросил Смолина сделать копии пленок с любой другой игры? Может, удастся что-то понять, сравнивая поведение Троекурова в двух разных играх? Раз даже никто из опытных работников телевидения не уловил никакой разницы, значит, изменения должны быть очень незначительными.
Но они должны были быть. Обязательно должны! А раз так — значит, их можно найти.
Если, конечно, сама версия Колапушина была правильной.
А вот это не факт. Далеко не факт!
Генерал Шугаев оказался легок на помине. В динамике селектора раздался щелчок, тихий шорох и сразу его голос:
— Арсений Петрович, ты на месте?
— На месте, Павел Александрович.
— Зайди ко мне. Хочу тебя с одним человеком познакомить.
Шуршание в динамике смолкло. Колапушин пожал плечами, недоумевая, с кем это собрался его знакомить начальник Криминальной милиции, но дисциплинированно поднялся и пошел к двери.
Глава 27
Проходя длинным коридором Управления, не забывая попутно здороваться с попадающимися навстречу знакомыми сослуживцами, Колапушин продолжал недоумевать. Генерал Шугаев не имел привычки дергать подчиненных по пустякам, а по тому делу, которым занималась группа Колапушина, все фигуранты были, похоже, определены окончательно. Было совершенно непонятно, с кем же еще собирался познакомить его Шугаев.
Недоумение переросло в искреннее изумление, когда Колапушин вошел в кабинет.
Удивляться было чему — за длинным столом для совещаний сидел молодой негр.
Нет. Конечно, в кабинете начальника Криминальной милиции Москвы мог сидеть кто угодно: какие только вопросы не приходится ему иногда решать. Но почему генерал Шугаев именно сейчас вздумал знакомить Колапушина с каким-то негром?
А больше никого в кабинете не было. Только с ним и можно было познакомить.
Все эти мысли промелькнули в голове Колапушина, пока он пересекал огромный кабинет. Однако откровенно свое удивление показывать не стоило, поэтому он, пытаясь сохранить совершенно невозмутимое выражение лица, спросил:
— Вызывали, товарищ генерал?
— Арсений Петрович, — махнул рукой Шугаев, — да брось ты наконец это чинопочитание! Для тебя я всегда Павел Александрович. Вот, познакомься лучше. Это наш новый стажер из США вместо Рональда. Его зовут Джонатан Роулз.
— Здравствуйте, Джонатан, — приветливо произнес Колапушин, через стол пожимая руку привставшему со своего стула негру.
— И снова стажера ко мне в группу? — спросил он у генерала.
— А к кому же еще, Арсений Петрович? У тебя и твоих ребят есть уже опыт совместной работы с американцами, да и сыщик ты у нас не из последних. В случае чего краснеть за тебя не придется.
— Будем надеяться, Павел Александрович. А что же это так все время получается — все они да они к нам? А мы-то когда же к ним?
— Решается, решается вопрос, — досадливо отозвался Шугаев. — В министерстве решается. Сам знаешь, как они там решают. Но я за тебя и твоих ребят горой! Только… давай об этом потом поговорим, хорошо? А сейчас надо решить все вопросы с Роулзом.
— Конечно, Павел Александрович, — согласился Колапушин и, повернувшись к Роулзу, приветливо спросил: — Вы говорите по-русски, Джонатан?
— Я учил рашн… русски язык, — с акцентом, но довольно понятно ответил Роулз. — Я теперь учить лучше.
— Не сомневаюсь, что это произойдет очень быстро. Обычно, если люди вместе делают одну работу, понимание приходит как-то само собой. Да и Вася у нас неплохо по-английски говорит — выучился настоящему разговорному у Рональда, так что поймете друг друга. А почему вы не в форме? Рональд у нас всегда полицейскую форму носил.
Колапушин невольно улыбнулся, вспоминая некоторые забавные эпизоды, возникавшие иногда из-за того, что Рональд ходил в форме полиции Нью-Йорка.
— Я служу не в полис. В Эф-би-ай все в сивил дресс… одежда, сэр.
— Сивил? — задумался Колапушин. — А-а… В цивильном? Конечно-конечно. Только у нас говорят — в штатском. Понимаю, мы тоже все ходим в штатском. Такая уж у нас с вами служба. Эф-би-ай? — вопросительно повернулся он к генералу. — А это что еще за контора?
— Это ФБР, Арсений Петрович. — Шугаев многозначительно поднял указательный палец. — Федеральное бюро расследований Соединенных Штатов Америки! Как видишь, в международных кругах котировки ваших акций растут!
— ФБР? — Колапушин очень удивился. — Это что, он шпион, что ли?
— Я не спион, — запротестовал Роулз. — Эф-би-ай не делает разведка! Эф-би-ай работает с криминал. Я окончил скул, это… школа Эф-би-ай, должен работать с русский криминал в Ю-эс-эй! Здесь, в Раша, надо учиться!
— Вы совершенно правы, Джонатан, — согласился Колапушин. — Если уж вам приходится дома работать с русскими преступниками, то учиться лучше именно здесь, на месте. Что ж, попробуем научить вас тому, что знаем и умеем сами. А если так дело и дальше пойдет, то скоро к нам и из ЦРУ стажера пришлют, — иронически заметил он Шугаеву.
— Этим пусть лучше соседи занимаются, ФСБ. Их прямая обязанность, — ухмыльнулся Шугаев. — Ну, познакомились? Вот и отлично! Давай, Арсений Петрович, давай, представляй Джонатана своим ребятам, вводите его в курс дела, прямо того, которым сейчас и занимаетесь. Нечего время тянуть! Вопрос с удостоверением стажера уже решен, так что идите и начинайте. А у меня и без вас дел полно!
— Слушаюсь, Павел Александрович! Ну что ж, пойдемте со мной, Джонатан, — пригласил Роулза Колапушин, поднимаясь из-за стола.
Открывая дверь оперативки, он искренне надеялся, что ребята занимаются делом, а не играют, например, в шахматы.
Опасения оказались напрасными — Вася изучал какие-то бумаги, а Миша Ечкин, сидя спиной к двери, оживленно разговаривал по телефону и даже не заметил, что кто-то вошел в комнату.
— А где Немигайло? — поинтересовался Колапушин у Васи.
— Егор Фомич в буфет пошел, Арсений Петрович. Решил сам каких-нибудь булочек купить. Чаю хотели попить, а то некогда — работы много, пообедать не успели.
Ечкин положил трубку и, услышав разговор, повернулся, глядя с нескрываемым удивлением на Роулза. Впрочем, Пупкин тоже кидал на него заинтересованные взгляды, поэтому Колапушин решил побыстрее все объяснить.
— Вот, ребята, это наш новый стажер из США. Зовут его Джонатан Роулз. Учтите — он человек серьезный! Школу ФБР окончил и служит там же. Так что давайте без лишних слов вводите его в курс дела. Надеюсь, подружитесь с ним, как с Рональдом.
Оперативники внимательно посмотрели на Роулза, оценивая нового сотрудника, но пока молчали, ожидая продолжения.
— Вот, Джонатан, с этими людьми вы и будете вместе работать, — продолжил Колапушин. — Это старший лейтенант Василий Пупкин, а это старший лейтенант Михаил Ечкин. Наверное, вам не так просто выговаривать русские имена, а тем более отчества, поэтому, думаю, они разрешат называть себя Вася и Миша. Меня, кстати, тоже можете называть просто Арсений, как это принято у вас.