— Егор! Будь любезен, объясни мне, какие такие оперативно-разыскные мероприятия ты проводил вчерашней ночью? Что разыскивал? И где?!
Понимая, что попался, Немигайло все же попробовал схитрить:
— Да вы что, Арсений Петрович! Вы ж меня сами на машине до дому подкинули.
— Ты мне голову не морочь! Вчера вечером я тебя действительно до дома довез. Я не про сегодняшнюю, а про вчерашнюю ночь спрашиваю! В тот день, когда нас всех генерал отдыхать домой отпустил. А ты куда поехал? И не ври мне — я ведь и у водителя узнать могу!
— Ну, к Галочке заехал… Думал, побуду у нее пару-тройку часиков и домой рвану. Но получилось так, что задержался. Вот и позвонил Оксанке, сказал — служебные дела. Кстати, она ведь вам шторы уже постирала — вон они в пакете на подоконнике. Забыл совсем вам передать.
— Ты давай не крути, шторы тут ни при чем! Галочка очередная у него! Как только тебя Оксана твоя терпит — понять не могу! Ты угомонишься хоть когда-нибудь, а? Седина в волосах давно появилась! У тебя же Светка уже невеста! Долго ты еще будешь над семьей издеваться?
— Да что вы, Арсений Петрович?! Кто ж издевается-то?! Наоборот, я стараюсь, чтобы все было тихо-мирно! Сами знаете, для меня семья — это святое!
— Святое?! То-то я и вижу! Оксана мне твоя звонит, упрашивает, чтобы я ее Егорушку так службой не загружал! Беспокоится — муж пашет как проклятый, двое суток дома не был, не ел, не спал, как бы не переутомился! Ты понимаешь, что мне с ней даже по телефону разговаривать стыдно?! Она же меня в гости постоянно приглашает, шторы вот постирала! Семья у него святое! А Галочка тогда кто?
— Галочка? — Егор озорно улыбнулся. — Как бы сказать? Ну… Святая великомученица, вот!
— Почему это она у тебя великомученица, интересно?
— Так я же не могу заезжать к ней слишком часто, Арсений Петрович. Сами говорите — семью надо беречь. Вот и придется ей побыть великомученицей!
— Побыть? А до этого, что, не была? Ты вообще в который раз к ней заглядываешь?
— Да в первый! Мы и знакомы-то всего ничего!
— Стоп-стоп-стоп! Знаю я твои темпы! Это случайно не Вавилова? Редактор с телевидения?
— Ну, она. А что — редакторши не люди, что ли? Бабе тоже нормальной жизни хочется. Да зря вы это, Арсений Петрович! Не планирует она меня из семьи увести, это ж видно! И не шлюха какая-нибудь! Дома чистота, уют. Готовит вкусно очень — а у шлюх дома вечный бардак и пиццей какой-нибудь только и питаются! Ну одинокая баба — мужа-алкаша выгнала, а в ее возрасте подходящего мужика не так-то просто найти, все подходящие давно уже по семьям пристроены. Ну и что же — пропадать ей теперь в полном одиночестве?
— Ты что, окончательно уже с ума сошел с этими своими дамами сердца?! Готовит она вкусно! Ты что, не понимаешь, что она фигурант по этому делу? Забыл первейшую заповедь оперативника — никаких личных контактов с фигурантами до рассмотрения дела в суде? А он, видишь ли, заночевать у нее решил!
— Да ну, Арсений Петрович! Никакого она отношения к этому иметь не может! Галка — простая душа.
— Никакого, говоришь? А кем она работает, ты не забыл, случайно?
— Редактором работает, ну и что тут такого?
— Не просто редактором! — Колапушин в сердцах хватил кулаком по столу, поднялся и начал нервно расхаживать по комнате. — Она же старший редактор по игрокам в этой редакции! И она — понимаешь, она — отобрала Ребрикова для участия в игре! Хотя имела полное право этого и не делать — результаты у него были далеко не из лучших. А она взяла именно его! До тебя вообще доходит, что это может значить?! В общем, как хочешь, Егор. Ты человек взрослый. Но если я узнаю, что ты побывал у нее хотя бы еще один раз, то подам на тебя рапорт, учти! А если выяснится, что она причастна к этому всему, то уже вынужден буду это сделать в обязательном порядке! Не забыл, надеюсь, где мы с тобой служим?
На столе затрещал внутренний телефон. Егор моментально схватил трубку.
— Капитан Немигайло слушает!.. Да, здесь, позвать его?.. Хорошо, сейчас.
Немигайло положил трубку и с видимым облегчением сказал:
— Иванцов звонил, адъютант Пал Саныча. Вас срочно к генералу требуют.
Колапушин удивленно пожал плечами — от генерала он ушел всего лишь пару часов назад. Что еще такого неожиданного могло случиться за это время?
— Что ж, раз требуют — значит, надо идти. Но ты не надейся, что все это так просто тебе обошлось! Мы на эту тему еще побеседуем, Егор!
Глава 34
В приемной генерала Шугаева за столом секретаря почему-то никого не было. Поколебавшись, Колапушин решил все-таки заглянуть в кабинет.
— Вызывали, Павел Александрович?
— Арсений Петрович? — отозвался из-за письменного стола Шугаев. — Ну что ты там топчешься в дверях, словно бедный родственник? Проходи, садись — поговорить надо.
Войдя в кабинет, Колапушин с некоторым удивлением обнаружил, что за столом для совещаний спокойно сидит следователь Мишаков. Можно было подумать, что он отсюда так и не выходил, хотя Арсений Петрович отлично помнил, что два часа назад они вышли из кабинета вместе и Мишаков собирался ехать к себе в Следственное управление, предварительно заглянув еще кое-куда по своим делам.
— Вы так и не уехали, Виктор Николаевич? — спросил он, усаживаясь за стол. — Или опять к нам прикатили?
— Уедешь от вас, как же! — ворчливо отозвался следователь. — Раз уж попал сюда, надо было использовать эту возможность до конца. У меня же не только ваше дело — и другие есть. То, се, здесь побеседовал, там поругался… В общем, выловили меня по мобильнику прямо на вашей площадке. Может, оно и к лучшему — тут вроде бы кое-какие интересные новости намечаются. Мне тоже хочется поприсутствовать.
— Давайте, Виктор Николаевич, я сам ситуацию обрисую, — предложил Шугаев. — Тут вот какое дело, Арсений Петрович. С полчаса назад мне позвонил Смолин. Сказал, что у него какая-то важная улика. — Генерал усмехнулся. — Это он, видимо, таким словом какое-то вещественное доказательство обозвал. Что именно, по телефону объяснять не стал, но попросил о срочной встрече и обещал эту штуковину с собой привезти. Совсем скоро должен быть — Иванцов уже пошел его на проходной встречать. Вот вкратце пока и все. У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу?
Колапушин недоуменно скривил губы и потряс головой:
— Совершенно не представляю, что еще такое он может привезти. Место преступления было осмотрено очень тщательно. Ечкин вообще оставался там до утра — вместе с рабочими декорации разбирал. И в результате нашел пистолет, из которого стреляли в Троекурова. Да Виктор Николаевич знает — он и сам при этом присутствовал.
— Правильно, Павел Александрович, — подтвердил Мишаков. — К работе опергруппы у меня никаких претензий нет. Если Смолин и нашел еще что-то, то явно не на месте преступления, а где-то в другом месте. Может, не будем пока торопить события?
— Вы правы, Виктор Николаевич, — согласился Шугаев. — Зачем мы будем сейчас без толку гадать? Тем более что он должен подъехать с минуты на минуту. Вот тогда все точно и узнаем от него самого. Подождем…
Ждать пришлось совсем недолго. Смолин вошел в предупредительно распахнутую адъютантом дверь и быстро, как и тогда, на телевидении, прошел через кабинет к столу Шугаева. Видимо, таким стремительным он был всегда.
— Добрый день, Павел Александрович, — поздоровался он с Шугаевым. — Здравствуйте, Виктор Николаевич и Арсений Петрович!
Ого! Оказывается, Смолин даже запомнил имена Мишакова и Колапушина!
— Здравствуйте, здравствуйте, Борис Евгеньевич! — приветливо сказал Шугаев, протягивая гостю руку через стол. — Что привело вас к нам? Наверное, генеральный директор федерального телеканала по пустякам сам не приехал бы? Да вы присаживайтесь, что же на ногах-то до сих пор?
— Спасибо, — проговорил Смолин, усаживаясь за стол для совещаний напротив Колапушина и Мишакова. — По пустякам я бы действительно не приехал. Я привез магнитофонную запись одного интересного телефонного разговора. Думаю, он имеет прямое отношение к делу.
Смолин раскрыл небольшой атташе-кейс, который держал в руках, достал оттуда аудиокассету и через стол протянул ее Шугаеву:
— Вот, пожалуйста. Давайте послушаем эту кассету. Это очень интересно!
— Ну если вы говорите, что это интересно…
Шугаев вставил кассету в магнитофон и включил воспроизведение.
После недолгого шуршания в динамике послышались два голоса. Колапушин без особого труда тут же узнал Ребрикова. Женский голос был ему совершенно неизвестен.
— Алло, — произнес Ребриков недовольным тоном.
— Здравствуйте. Это Николай?
— Я уже устал объяснять вам всем, что никаких интервью никому давать не буду! — рявкнул Ребриков в ответ. — Будьте здоровы!
— Подождите, не кладите трубку! Я вам совсем по другому поводу звоню! Меня просили поговорить с вами о радуге.
Ребриков помолчал несколько секунд.
— О чем, о чем поговорить? — наконец спросил он настороженно.
— О радуге. Мне сказали, что вы меня поймете.
— Предположим, — так же настороженно сказал Ребриков. — И что же именно вы хотели у меня о ней спросить?
— Понятия не имею. Просто мне сказали, что вы узнаете меня по этому слову.
— Кто вам это сказал?
— Да не важно это! Кто сказал, тот и сказал! Меня просто попросили позвонить вам и договориться о встрече. Мне надо передать вам письмо.
— И что же написано в этом письме?
— Да откуда мне знать?! Поймите, я просто почтальон или курьер, если хотите. Меня всего лишь попросили передать письмо — вот я и хочу это сделать! Так мы можем с вами встретиться где-нибудь в центре?
— Хорошо, — подумав немного, ответил Ребриков. — Только не сегодня. Завтра утром вас устроит?
— Вполне. А когда и где?
— Давайте… ровно в десять на Арбате. Знаете, там недавно дом новый построили. Внизу еще магазины какие-то. «Дворянский дом» называется.
— Это на котором кариатиды такие дурацкие? Знаю.